Марина Грашина – Языческий календарь (страница 49)

Здесь хотелось бы обратить внимание на важный образ кукушки, птицы-могилыцицы, у кельтов настолько же принадлежащей Иному Миру, как и Сова (отсюда — народная примета по поводу «Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?») и вспомнить, что третий день празднования Velykos у литовцев как раз и назывался Кукушкиным днем, или Маем (Geguzes).

Для людей Калан Май — праздник благоденствия и изобилия, когда наполняется корзина Гвиддно Гаранхира, «славного как дойная корова вод Придайна», и попадает в нее столько пятнистых лососей, сколько только могут съесть люди, и хватает всем. Для молодых же людей Бельтан — великий праздник любви, соединения сердец и молодого расцвета:

«Сердца страстных юношей и милых девушек тоже разгораются от волшебного прикосновения милостивого Гури, когда едет он, улыбаясь, по своей зеленой дороге, и желтые первоцветы рассыпаются по полянам, где тихо ступает его конь, И прежде чем закончится Калан Май, много юных найдут горячие и ждущие губы и теплые щеки, лежа в ракитнике на теплом склоне холма или таясь в туманных сумерках в рощице.

Калан Май — день веселья, любви и возрождения надежд. Гури Златокудрый — сын Рианнон, владычицы гривастых коней, и в этот день юноши Поуиса приводят на скачки своих лучших быстроногих скакунов. Вдоль длинного гребня Динллеу Гуригон помчатся они наперегонки с ветром в косых лучах солнца, когда даст знак король. Они резкими криками и прутьями из падуба подгоняют своих скачущих, размашисто несущихся коней, побуждая их на подвиги, достойные Майнласа, серого жеребца Касваллона маб Бели, или (лучше всего) Мелингана Мангре, поводья которого надежно держит в своих руках сам Ллеу — этот поросший ярким кустарником холм мил ему. Силой, выносливостью и отвагой своей, и тем, в каком порядке мчатся они, поддерживают кони прочность каменного основания холма и предвещают, как пойдут дела грядущим летом.

А потом воинства сражаются за обладание вершиной. На ней стоит король Поуиса, Брохваэль Клыкастый, сын прославленного Кингена маб Пасгена маб Каделла. Он — глава княжеского рода Каделлингов, чей прапрадед Каделл Сверкающая Рукоять Меча был тем самым, которого благословенный епископ Гармаун возвел в короли Поуиса и чье потомство до нынешнего дня правило всеми людьми Поуиса.

Брохваэль Клыкастый стоит в окружении своих телохранителей, и он сейчас Ллеу Верная Рука. Затем со всех сторон на холм взбираются остальные. Лица их раскрашены черным, они вопят, завывают, бесятся, как волки, и верещат, как дикие кошки. Это полное ненависти воинство Кораниайд из холодных туманов и гибельной мглы, что висит над извивами реки Хаврен и лужами росной равнины, от которых гибнут посевы и гниет урожай; ордами взбираются они на гордый холм, чтобы захватить его. Роясь, как трупные мухи над остовом, сбиваются они в беспорядочную толпу у его вершины. Занесены палицы, и обнажены мечи, течет кровь, женщины плачут и вопят, и яростная битва кипит на холме, покуда нечестивую орду снова в беспорядке гонят на равнину.

Эта битва подобна той, что ведут в верхних небесах Гвин и Гуитир каждый Калан Май, пока в конце всего не придет время последней битвы…»

Мистерия, образ, обряды

Существует целый ряд мистериальных образов Бельтана, более-менее общих для всех народов Северной Традиции.

В числе этих образов:

Приход (встреча, поиски) короля и королевы. Майский король и майская королева — общий образ и для кельтских традиций, и для славянских праздников этого периода.

Образ пробуждающейся, готовой к посеву земли. У кельтов в особенности, основным мистериальным действием, знаменующим собой обновление земли, является всеобщее торжество соития. Действительно, с этого периода начинается то время, когда все в природе начинает идти в рост, готовясь зачинать плоды, вить гнезда и рыть норы.

У кельтов и у скандинавов вкупе в этот день ставился на поляне майский шест, который украшался лентами и прочей «красотой», вокруг которого водились хороводы. К ночи ближе возжигались костры, вокруг которых собственно и творилось всеобщее свободное гуляние.

Свадьба Солнца с Месяцем — славянский Великдень. Именно это действо символизируется знаменитым Бельтанским (пасхальным) яйцом: Луну символизирует широкий низ яйца, Солнце — острый верх.

Обновление Солнца и параллельно — празднование его Ярой ипостаси. Егорий — Юрий-Ярий — Ярила Весенний у славян, Jore у литовцев. Пришествие Ярилы на коне. Первый сев (пусть только ритуальный), обход стада и игры пастухов. На этот же период зачастую приходится литовский Perkunas, праздник первого грома, после которого очищается вода, ее становится можно пить из рек и ручьев, а также открывается купальный сезон.

Обновление Огня. Зажжение нового весеннего огня взамен того, что сгорел на Коляду, у литовцев.

Открытие грани между мирами, зеркальное таковому на Бельтан. Общение с духами предков, последнее перед летом, у славян и балтов. Время прихода гостей из Иного Мира — у кельтов (см. мифологию точки).

Интересно отметить, что именно на период сразу после Бельтана у славян приходились первые Русалии — время буйства нечисти в женской ипостаси, один из самых опасных периодов года.

Кельтский Бельтан — праздник начала теплого времени. В этот день на траву выпускали скот — основу хозяйственной жизни, как для древних кельтов, так и их окрещенных потомков. В древности праздник сопровождался большой ярмаркой. Одна из версий его имени — «Огонь Бели» — говорит о Бельтане как о празднике огня, точнее, огней. Если костер Самайна был огнем друидов, то огни Бельтана скорее — огнями королей, и никому также не дозволялось зажигать огня в эту ночь прежде королевских (Леру Ф. Друиды. С. 194). В Британии по сей день остался ряд мест, названия которых свидетельствуют о том, что это были места возжигания священного огня — Tan-y-bryn (Холм Огня) в графстве Carmarthenshire; Tullybelton (Бельтанский Холм) в графстве Perthshire; и деревня Belton, рядом с городом Great Yarmouth, графство Norfolk.

Хотя королевства кельтов ушли в прошлое, а с ними — и королевская составляющая праздника, но обряды, связанные с жертвенным огнем, дожили почти до наших дней. Огней разводили два — на горе или на двух соседних горах, меж ними проходили сами и прогоняли скот, чтобы очиститься от последствий минувшего «темного времени». По Пеннику, майский бельтанский сакральный огонь зажигался из 9 пород деревьев на специальной площадке. Для этого на земле рисовалась сетка из 9 квадратов, земля из 8 квадратов выбиралась, а на 9-м собственно разводился костер, причем традиционным способом, вращая дубовую палочку в дубовой же дощечке с углублением. Затем в деревне гасились все костры и заново зажигались от бельтанского. В майский вечер поедался специальный майский пирог из овсяной муки с выложенными на верху пирога девятью колбасками из теста, составляющими священную решетку (9 — одно из наиболее сильных сакральных чисел Богини: 3 раза по 3 — числу Богини).

Для собственно британцев день св. Георгия — покровителя англосаксов — был праздником рыцарей, а Майский День — праздником земледельцев. Британский обряд с огнями был даже посложнее ирландского и имел двоякий смысл: очищение и почитание Солнца. На горе устраивали два костра и ров вокруг них, так, чтобы места хватило на всю общину. С первыми лучами солнца зажигали костры от «живого огня», трижды обходили костры по рву и трижды же прогоняли меж ними скот (очевидно, его на деревне было поменее, чем у ирландцев в счастливые времена).

Очень тонким моментом у славян является то, что, на первый взгляд, ряд бельтанских ритуальных действий у нас перенесен на Купалу. Это может быть объяснено различиями климата; в особенности это стало заметно в последние годы, когда начало лета и весны существенно сместилось, и праздновать Бельтан в Центральной России становится сложнее.

Это также может быть связано и с тем, что сохранившаяся славянская обрядность в первую очередь — это обрядность крестьянская, земледельческая, в значительной степени больше связанная с годовыми циклами и циклами земли, поэтому и общее буйство человеков приурочено к максимально активному (плодородному) времени первой половины лета. Однако магическая суть ритуалов Бельтана у кельтов соблюдена точнее, потому что именно для этой точки характерен максимальный взлет магического буйства Жизни и Ярости. Магический смысл Летнего Солнцестояния значительно более глубок и темен, это — праздник «Смерти-в-Жизни», праздник начала увядания года…

С другой стороны, Купала — самый матичный и самый темный из славянских праздников, праздник ведьмовской лихой силы — могла и взять на себя часть магических элементов, приходящихся у кельтов на Бельтан. Волхвы, они тоже люди, к концу июня на Руси-то всяко волховать теплее, чем в мае…

Как мы упоминали и в этой главе, и ранее, при описании Масленицы, «торжество торжеств» Велик День и связанные с ним многодневные мистерии вынужденно разделились на постоянные, связанные с определенной датой (а в поздней традиции — и с именем святого покровителя дня) и переходящие, движущиеся вместе с датами пасхального календаря. Трудно определить, какие из них и в какой традиции занимали более важное место. Тем более, схожими обрядами отмечены и переходящие, и постоянные точки.