Марина Генцарь-Осипова – Антресоли Весны. Цикл «Пиши как художник» (страница 12)

СТАРАЯ ШКОЛА

⠀

Облупленное желтое здание смотрело пустыми глазами-окнами на школьный двор. Заросший стадион с торчащими трубами сломанных турников, когда-то ухоженный школьный сад, полуразвалившийся забор – школа беззвучно плакала.

⠀

Разруха подбиралась к ней тихо-тихо, издалека, с каждым годом празднуя все новые и новые победы. Она атаковала хозяйственные постройки, где когда-то хранили лыжи. А раз нет лыж, то зачем беречь эти дряхлые сарайчики? Потом разруха забралась в школьный сад. Когда-то здесь ровными рядами зеленели растения, посаженные на уроках биологии. Ухоженные яблоньки радовались, когда на переменах к ним на перекус забегали лохматые шалопаи. А сейчас к ним было не пробраться сквозь высокие заросли сорняков.

⠀

Следующую победу разруха одержала над стадионом: заросли травой дорожки для бега, а снаряды печально смотрели в небо обломками труб. Разруха осмелела настолько, что растоптала цветочную клумбу прямо перед школой и начала карабкаться вверх по стенам.

⠀

Все чаще старая школа слышала слова «аварийное состояние», «не подлежит ремонту», «опасно находиться». Конечно, она понимала, что это значит. Но до последнего не хотела верить, что это ее последняя весна.

⠀

А потом к ее стенам пригнали технику, уродливую и страшную. И школа в последний раз внимательно посмотрела вокруг, стараясь запомнить каждый уголок своего большого двора. Она уносила с собой столько историй любви и расставаний, надежд, чьих-то слез и искреннего смеха, что каждый удар по ее стенам гулко отзывался в сердце каждого, кто вырос в ее стенах. И даже ласточки, кружа высоко в небе, прощались со старой школой грустными взмахами длинных крыльев.

Ксения Корюкаева

@ks. s.k

НЕ ЗАБЫТЬ ПРОСТИТЬ АНТРЕСОЛИ

Ты вошла в опустевший дом, который еще недавно был полон жизни, тепла и уюта. Однако теперь здесь лишь груда брошенных вещей, тоскливая пустота и давящая тишина. Настороженно ждешь пугающих звуков, но нет, пока все тихо. Чуть-чуть приоткрываешь окно. Распахиваешь дверцы антресолей, где живут тайны и, упс, классика жанра: книги, ворох газет и фотографий. Решительно встаешь на шаткий стул (а какой еще может остаться в пустой квартире; если только из дворца работы мебельной мастерской Гамбса, но, увы, это не тот случай). И свернулась ты с него, конечно. А как иначе, если стул – почтенный старец, а ты весишь как годовалый белый медведь? Чебурахаешься, впрочем, удачно: сама цела, только синяк спешит занять место на ноге. Фотографии и старые газеты, неспешно планируя и шурша, накрывают сверху. Обиженно пинаешь стул.

А потом все меняется – приходит щемящая боль. Потому что в газетах – статьи твоего дедушки, которого ты никогда не видела. А на фото твоя мама с мужчиной. Сквозь слезы всматриваешься – отец? Ты хотела тайны? Вселенная добра к тебе. Но вот еще снимок, где твоя мама и незнакомый парень – молодые и прекрасные, может быть, это он? Какой он, этот отец, которого ты никогда не видела? Все как в кино: старые антресоли, осиротевший дом и те, кого ты никогда не видела. Их уже нет, а газеты и фотографии есть, и совсем не в твоем доме. И тогда ты вновь набрасываешься на стул, ведь это он во всем виноват.

Нещадная разборка со стулом пробуждает антресоли. И сухие веточки, рассыпаясь на лету лавандовой пылью, покрывают снимки, может быть, твоего отца. Любимая лаванда превращается в прах. Ты плачешь. Ты ненавидишь антресоли – они тоже виноваты. И вдруг резкий пугающий звук. Ты вздрагиваешь, слезы мгновенно высыхают, чувства утрат и обид вытесняет животный страх неизвестности. Это порыв безудержного весеннего ветра распахнул окно, заполнил свежестью дом, разметал лавандовую пыль и оставил тебя решать, что делать: плакать, сожалеть или, сохраняя благодарность ушедшим за жизнь, засмеяться, поднявшись навстречу ветру. И вырастить лаванду у крыльца твоего наполненного жизнью дома. И не забыть простить антресоли и отреставрировать стул.

НА КОЛЕНЯХ ПЕРЕД ЖИЗНЬЮ

Слякоть. То тепло, то холодно. Ветер то ласков, то зол, нещадно играет на нервах весенняя капель за окном. Кап-Кап. Жуть. Кап. Невыносимо. Открыть окно? Закрыть? Это было не так давно – весеннее утро, которое раздражало. Деятельное, живое утро. Утро, когда ты нервно выбирала вещи, чтобы выйти из дома. Выйти.

⠀

И вот ты сидишь одна на скамеечке. Бессильно смотришь на диван, до боли в сердце желая заглянуть под него. Там – заветная пуговица. Стальная посеребренная пуговица. Крепкая и надежная. Большая. Да не имеет ну никакого значения, стильная ли она, красивая, серебряная. С ней ты была уверена во всем, во всех, в себе. А теперь она там, под диваном. И удобная, достающая все и отовсюду кочерга помочь не может. Что за глупости? Под диваном-то кочергой – да запросто! Но нет ведь, неловко. Боком осторожно спустившись со скамейки, тяжело опустившись на колени, дальше нагнуться ты уже не можешь. Совсем.

⠀

Сначала и не замечала: шестьдесят, семьдесят. «А что ты хотела? Родила же, все нормально», – уверяют любящие сердца.

⠀

Восемьдесят. «Так двое детей, все ок, – бодро нашептывают окружающие, – ты красотка». Вот и здоровье дало сбой, но «хорошего человека должно быть много», да и некогда, да потом.

⠀

Девяносто. Но ты умная, все придумаешь, выкрутишься. Никто ничего не заметит. Ой, зеркало разбилось. Какой чудесный безразмерный балахон. Черные штаны, сзади резиночка, впереди пуговицы – прекрасный выбор. Универсально, модно, стильно. Ага-ага, спроси у продавца: «Мне идет?»

⠀

Центнер? Это вроде как на товарных поездах возят – центнеры чего-то. Ерунда какая-то. Весы убирай и спи спокойно. Себя холить и беречь надо, не перегружать лишним. А где любящие? Почему молчат окружающие? Ну их всех. Одежда дурацкая, но обойтись можно – дома так уютно. На улице какая-то весна аномальная, капель ненавистная. А совсем недавно весны были чудесные.

⠀

А сегодня нужно выйти, и тут тебя предают. А ты вдруг не готова к тому, что в жесткой цепи предательств будет еще одно. Твой вчерашний оплот стабильности. Стальная посеребренная пуговица.

⠀

И ты оплывшей грудой стоишь на коленях – большая, круглая, годами посеребренная, чей-то вчерашний оплот стабильности.

ПЕРВЫЙ УРОК ПРАКТИЧЕСКОЙ ЭТИКИ

Нежданные апрельские снежинки проникли в окно и привели в исступление юную мейкуниху. С радостным «Мухи прилетели!» она бросается на победный отлов, мощными когтистыми лапами разрезая воздух и невольно скрещивая комнатные растения. Вздохнув, берусь за уборку кошачьего плацдарма, еще несколько мгновений назад бывшего роскошным зимним садом, и неловким движением руки обнажаю ворох забытых вещей и воспоминаний.

⠀

Из недр антресолей, подобных черной дыре, выуживаю и роняю аттестат, затем достаю золотистый надорванный пакет и оказываюсь в россыпи малюсеньких звездочек из старой золотой фольги, припасенных для школьной стенгазеты ко Дню космонавтики.

⠀

12 апреля. Возбужденные одноклассники отмечают день, перевернувший историю человечества, швыряя в меня петарды: «Ату ее!» Сбегаю, чтобы больше не возвращаться. Справляться с нелепой травлей нет сил. Ученики «дружного» класса найдут новую жертву.

⠀

Новая школа. Прекрасные отношения с ребятами. Но на обратной стороне луны сталкиваюсь с необъяснимой ненавистью взрослого человека, наделенного властью, к ребенку. Не то левая, не то правая рука директора – учитель физики и астрономии – решила, что я в школе лишний элемент и влепила двойки за годовые контрольные. Сосед по парте точно знал, что контрольные написаны хорошо и встал на защиту. «А ты поступать-то собираешься или уже, судя по всему, нет?».

⠀

Взрослеть пришлось с космической скоростью. Для отчисления достаточно трех двоек. И для меня нашлась еще одна – по поведению. Это шутка? Классная руководительница, пряча глаза, объяснила, что я не мыла школьные коридоры (27 человек – один коридор!).

– Так я после школы подрабатывала. Вы же знали!

– Разве?

⠀

Утопая в отчаянии, беспомощная стояла перед директором:

– За что?

Глотая слезы, оценивала высочайшее педагогическое благородство: «Отчисления не будет, я переведу тебя в прекрасную вечернюю школу». Эта чудесная женщина преподавала этику, поэтому я теперь знаток первого уровня практической этики.

⠀

Беру веник и решительно сметаю звездную пыль с аттестата вместе с тяжелыми воспоминаниями. За что она меня так невзлюбила, не знаю. Хочу ли знать? Да, до дрожи в коленях, даже спустя десятилетия. Надо ли?

Татьяна Князева

@ta.kniazeva

РАСПЕЧАТЫВАЯ ВЕСНУ

Тряпка, ведро воды, я и оно. Смотрим друг на друга, не решаясь начать. Каждый год одно и то же… В детстве всегда с волнением ждала, когда будем распечатывать после зимы окна. Помню это особенное ощущение, когда мама отклеивала промышленную полосу ткани, скрывающую щели в рамах. Это значило, что пришла настоящая весна. И теперь наш дом после долгой зимы вздохнет полной грудью всю свежесть пробуждающейся природы… Неожиданное воспоминание: окна давно уже так не утепляют на зиму. Что еще, интересно, скрывается на антресолях моей памяти?

⠀

– Мааам, а это что такое? – старшая дочь верит в руках пластмассовую штуковину для мойки стекол.

– Это чтобы грязь со стекла соскребать, – уверенности младшей можно только позавидовать. Она у нас всегда знает, что к чему.