Марина Эргле – Я не знаю собственное я (страница 17)
Я чётко осознавала, что сейчас любое действие будет лучше, чем смирение и ожидание печального конца.
– Слушайте! – наконец произнесла я. – У меня есть деньги! Я вам заплачу!
Мужчины переглянулись.
– Сколько? – спросил худой кавказец, что был за рулём. В его глазах читался хоть какой-то интерес, не то что во взгляде «убийцы».
– Сто тысяч! – выпалила я.
– Сто тысяч чего?
Сначала я хотела сказать «рублей», но что для Москвы сто тысяч рублей? Так, мелочь…
– Долларов!
– И откуда же у такой голодранки столько денег? – усмехнулся кавказец.
– Мой отец – Леонид Власов! – сразу ляпнула я и осеклась.
– Леонид Власов? Хочешь сказать, тот, что сейчас баллотируется в мэры?
– Да… он… – мой голос стал неуверенным и робким.
– А ты, значит, его дочь? – недоверчиво спросил кавказец.
– Дочь.
– А почему же пресса о тебе ничего не знает?
– Я внебрачная дочь…
– Эй, слышишь, Билл, чё девица горланит, – водила обратился к «убийце», – говорит, дочь самого Власова.
– Слышу, не глухой, – ответил «убийца», которого, как оказалось, зовут Биллом. Странное имя. Скорее всего, кличка.
– А она ведь и правда похожа на него, – подметил кавказец.
– Заткнись. Дочь Власова никогда бы не тусовалась на трассе на старых жигулях.
– А может, это и не она вовсе? Может, обознались?
– Не обознались. Она свои документики в жигулях оставила. Мы уже давно навели справки. Жила всю жизнь в какой-то сраной деревушке с матерью-алкоголичкой. В общем, шелуха лимитная, которую и искать никто не станет. А ты говоришь, дочь Власова. «Чешет». А «чешет» зря, мы за такое наказываем.
– Деточка, где джип, который ты угнала? – спросил кавказец.
Я немного замешкалась.
– Я его оставила на въезде в Москву… – ляпнула я.
– Оставить такой джип на въезде в Москву? А ты хоть знаешь, сколько стоила эта тачка?! – почти закричал он.
Я отрицательно мотнула головой.
– Ничего, узнаешь. И эти денежки тебе придётся отработать.
От его слов по моему телу пошли мурашки.
– Почему я должна их отрабатывать? У меня не было другого выбора, кроме как угнать машину!
– Выбор есть всегда, – равнодушно отозвался Билл.
– Пожалуйста, отпустите меня… – заныла я. – Я правда дочь Власова! Приехала в Москву, чтобы встретиться со своим отцом… – моя нижняя губа заметно дрожала, приходилось постоянно её прикусывать, чтобы это не было так заметно.
– Чем докажешь? – спросил Билл.
Я судорожно стала думать и вдруг меня осенило, что я ношу кулон с фото Власова… Я его так давно ношу, что уже совершенно забыла про фотографию, и кулон служил для меня банальным украшением-талисманом. Мне очень нравился сам камень, из которого он был сделан – голубой полупрозрачный топаз, идеально подходивший мне под цвет глаз.
Я открыла кулон и продемонстрировала фото верзилам.
– Вот! Стала бы я носить его фото, если бы он не был моим отцом?!
Кавказец внимательно посмотрел на фотографию, а потом на «убийцу».
– Что скажешь, Билл?
– Я могу сделать фото Мадонны и Стива Джобса и так же сказать, что я их внебрачный сын, – усмехнулся он.
– Ну а вдруг она и правда его дочь? Разве мы можем так рисковать?
Билл, смотря куда-то вперёд, почесал свой жёсткий выпирающий подбородок и произнёс:
– Да, надо проверить. И если это так, мы можем получить за её выкуп неплохие денежки. А если она нам нагло лжёт, мы её беспощадно накажем. Сейчас я позвоню шефу и узнаю дальнейшие инструкции…
Мне завязали глаза. Это даже обнадёживало: значит, меня пока не убьют. Но пугало то, что только
ГЛАВА 9
Казалось, в дороге прошла целая вечность. Меня укачивало и несколько раз даже чуть не стошнило, но чувство самосохранения вовремя меня останавливало и сдерживало приступы надвигающейся рвоты.
Кое-как я всё же доехала до места своего дальнейшего заточения. Меня впихнули в мрачную сырую пристройку и наглухо закрыли дверь на все семь тяжёлых железных замков. Моим окружением стали холодные серые стены и решётка на маленьком, узком как щель окне, через которую просачивался еле уловимый лучик света. Пахло сыростью и чем-то очень неприятным. Как выяснилось, запах исходил от ведра, стоявшего в углу комнаты. Видимо, служившего здесь туалетом для пленных. Очевидно, что не я здесь первая и наверняка не последняя…
Когда глаза привыкли к темноте, я с интересом подошла к стене и стала её рассматривать. На ней виднелись кровавые пятна и следы от пуль… Меня бросило в жар. Я постаралась унять внутреннюю дрожь и хоть немного абстрагироваться от этого жуткого места.
Выйду ли я отсюда живой? Есть ли хотя бы у меня маленький шанс?
«Не относись так серьёзно к жизни, это всего лишь жизнь», – вспомнив слова дядьки, я нервно усмехнулась. Почему-то сейчас я меньше всего хотела воспользоваться этим советом. Я не готова была умирать, даже не успев попробовать эту жизнь на вкус…
Боже, как же чертовски страшно! Меня лихорадило от ужаса.
Господи, да за что мне это всё? В чём я так провинилась?!
Ко мне тут же пришёл образ Глеба… Он предстал передо мной, словно призрак. Я тут же закрыла глаза и встряхнула головой, стараясь избавиться от безумного наваждения. Неужели это расплата? Как быстро… Но ведь он изнасиловал меня, унизил, обесчестил!
Я встала на колени, ладонями прикрыла глаза и разрыдалась, моля о прощении.
– Глеб, прости меня… Прости… Боже, я так хочу жить!
Сев на холодный пол и обхватив колени руками, я стала раскачиваться из стороны в сторону. Мой взгляд остекленел, застыв на одной точке где-то впереди меня.
Оставалось только ждать… А чего ждать, я и понятия не имела. Скорее всего, смерти. Но какой она будет? Долгой, мучительной или легкой и быстрой?..
В какой-то момент сознание отключилось, и я провалилась в сон.
Мне снился Глеб… Его изуродованное пожаром тело лежало в гробу. Над ним плакала его соседка, баба Маня. Я неуверенно подошла к гробу и хотела прошептать "Прости", но труп резко вскочил и погнался за мной через всю деревню…
От кошмара меня пробудил скрежет открывающейся двери.
В «темницу» вошли трое.
Я вскочила и инстинктивно попятилась к стене. Передо мной стоял Вован в обществе тех же самых нелицеприятных бандюганов. Вован улыбался кривой недоброй улыбкой, обнажая золотой зуб.
– Ну здравствуй, Настя, – с усмешкой поздоровался он. – Я же тебе говорил, что мы ещё встретимся… Как тебе твоя новая обитель?
– Телевизора и дивана не хватает… – брякнула я, сама удивившись, как мне еще хватило духа так "пошутить".
– Ты посмотри, что за фрукт… Даже сейчас она умудряется язвить! Дивана и телевизора ей не хватает, блять! Ты совсем тупая или бесстрашная? Ты не понимаешь, с какими людьми ты связалась, и что мы можем с тобой сделать?
Я внутренне сжалась, спина взмокла, но я изо всех сил старалась держаться и не показывать своего внутреннего состояния.