Марина Эльденберт – Звезды падают в небо (СИ) (страница 40)

— Доброе утро, большой суровый дракон. Если оно, конечно, утро.

Гроу посмотрел на часы.

— Ну да, давно уже не утро. Вторая половина дня, если верить этой штуковине.

Но чувствую я себе кайфово.

Настолько кайфово, что стоило огромнейших усилий не начать лыбиться, глядя на завтрак в постели.

— Я сейчас, — быстренько сказала и вылезла из-под простыни.

Убежала в ванную, где наскоро привела себя в порядок, умылась, продрала спутанные после сна волосы, а потом все-таки пару минут улыбалась своему отражению. В конце концов, когда тебе приносят завтрак в постель — это приятно. Да что там говорить, это мегаприятно, и наверное, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько очешуевшей от сиюминутного счастья.

— Если ты посидишь там ефе, — донеслось из спальни, — я фам все сожру.

— Ну, уж нет!

Я вылетела из ванной уже гораздо более готовая поглощать романтический завтрак, чем еще несколько минут назад. К слову сказать, Гроу уже взгромоздился на кровать прямо в ботинках и джинсах и теперь уплетал сэндвич. Хотя, взглянув на меня, залип.

Только тут я поняла, что все еще голая, и, совершенно неэстетично пискнув, влетела под простыню.

— Знаешь, Танни, — сказал он, когда все-таки закончил жевать. — Умением потрясающе выйти с тобой не сравнится никто.

— Ну да, — пробормотала я, быстро намазывая джем на булочку. Потом опомнилась и взяла сэндвич. — Кто бы говорил.

— Я говорю. Как великий режиссер.

— Как великий режиссер, ты должен знать, что в фильме я бы проснулась с укладкой, в романтичной пижамке в цветочек (даже если засыпала голая) и без всякого желания удовлетворить естественные после сна нужды.

Гроу расхохотался.

— Нет, я не против, чтобы ты ходила по моей квартире голая…

— Кто бы сомневался. — Я откусила огромный кусок и подтянула к себе кофе.

— Но когда я буду снимать следующий фильм, ты проснешься взъерошенная и пойдешь удовлетворять естественные после сна нужды. В романтичной пижаме в цветочек, потому что голой тебя буду видеть только я.

На этом я чуть не подавилась сэндвичем. Впрочем, прожевав, все-таки спросила:

— Это ты сейчас меня так присвоил?

— Я давно тебя присвоил, Зажигалка. Просто поняла ты это только сейчас. — Гроу окунул ягодку в сливочный соус и протянул мне. — Скажи «а».

— Ты в курсе, что я могу оттяпать тебе полпальца? — поинтересовалась, потому что почувствовала, что краснею.

— Ты можешь, — он поднес ягоду к моим губам, — но я все-таки рискну.

Мне пришлось приоткрыть рот, потому что капля соуса грозила капнуть мне прямо на грудь. Впрочем, неизвестно, что хуже: от прикосновения пальцев Гроу к моим губам внутри полыхнуло. А чтобы не измазаться, мне пришлось плотно их обхватить, и, если честно, действительно возникло желание слегка тяпнуть его за палец.

Вот просто так.

За все.

Вместо этого я медленно их облизала, сжимая губы еще плотнее, а после с самым независимым видом откинулась на подушки и принялась жевать. Надеюсь, что с независимым, потому что мне как-то разом стало не до завтрака, особенно когда в темных глазах Гроу замерцали зеленые искры, а зрачки слегка вытянулись в вертикаль.

Так, надо срочно менять тему.

— Как получилось, что ты родился водным? — поинтересовалась я. — Если у твоего отца магия льда.

— Смешение огней. — Гроу, к счастью, вернулся к завтраку и позволил мне перевести дух. — У Гранхарсенов в роду были водные, правда, проявлялись эти огни не так часто, как ледяные. В общем, можно сказать, что я и тут выпендрился.

— Ага. — Я снова откусила сэндвич. — Тфой кузен тоже ледяной.

Гроу нахмурился.

— Ты там со всей моей семейкой, что ли, познакомилась?

— Нет, он просто заходил к твоему отцу. А что?

— Ничего, — отмахнулся он, тоже возвращаясь к сэндвичам и кофе.

Какое-то время мы ели молча, и я думала о том, стоит ли расспросить его о матери. В конце концов решила, что не стоит: судя по легкому градусу похолодания, Гроу вообще не горит желанием говорить о семье. Так что если захочет, расскажет сам. А не захочет, значит, и чешуя с ней. Мне вообще достаточно сложно понять женщину, которая по доброй воле отказалась от своего сына, а потом спокойненько вышла замуж за другого, родила еще парочку и теперь счастлива в браке.

— Судя по наморщенному носу, Танни Ладэ думает, — раздалось насмешливое справа.

— Доиграешься ты, — сообщила я, дожевывая булочку. — У меня здесь под рукой подушки, они тяжелые. А маленькие бронированные флайсы в состояние полной боеготовности приводятся очень шустро.

— Даже не сомневаюсь, — фыркнул он, уставившись на мои торчащие под тоненькой простыней соски.

Я натянула простыню повыше и прикрыла грудь локтями.

— Какие у нас планы на день?

— Были у меня кое-какие планы, но, кажется, они меняются… — Гроу приподнял брови.

Ой нет.

— Нет-нет-нет, не надо так сразу менять планы, поддаваясь минутным порывам.

Кому я это говорю?

— Лично я бы с удовольствием прогулялась.

— Тогда прогуляемся. — Гроу кивнул. — Есть у меня одна идея…

— Мне уже начинать бояться?

— Для начала иголки спрячь, Ладэ. — Он допил кофе и спрыгнул с постели. — Жду тебя внизу.

С этими словами Гроу быстро вышел из спальни. Подозреваю, исключительно потому, чтобы не поменять планы. Что касается меня, я вылезла из-под простыни и отправилась в полноценный душ крайне заинтригованная. Когда я спустилась вниз, Гроу общался с кем-то по мобильному, но, заметив меня, сразу нажал отбой.

— Ну что, готова к приключениям?

— Всегда готова, — фыркнула я. — Куда мы едем?

— Это сюрприз.

Ой, что-то волнуюсь я по поводу его сюрпризов. Чтобы избавиться от странного ощущения прокатившихся по коже мурашек, снова перевела тему:

— Что тебе ответили по поводу Ильеррской?

— Я им сказал, что когда будут готовы возобновить сотрудничество, пусть присылают неустойку и увеличивают гонорар в полтора раза.

Я моргнула, но Гроу уже посторонился, пропуская меня вперед. Потрепав по голове не желающую со мной расставаться Бэрри, я направилась к двери. За ней, естественно, обнаружилась уже другая смена вальцгардов, которые потопали за нами к лифтам.

— Кстати, что ты имел в виду, когда сказал про следующий фильм?

— Танни Ладэ не тормоз. — Гроу хмыкнул, но тут же ответил вполне серьезно: — То и значит. Я не собираюсь возвращаться в Ферверн.

Мы уже зашли в лифт, и сейчас я многое бы отдала за то, чтобы оказаться с ним наедине. Потому что вальцгарды — они, конечно, свои, но о таком лучше говорить с глазу на глаз.

— То есть как не собираешься? — уточнила я, когда мы оказались на подземной парковке.

— Вот так. По крайней мере, сейчас.

— Но твой отец…

— Моему отцу на меня положить. Не вижу смысла что-то менять в наших отношениях.