Марина Эльденберт – Заклятая невеста (СИ) (страница 53)
Когда Лизея узнала, что я хочу видеть ее в качестве фрейлины, а не прислужницы, она посмотрела на меня как-то странно. По крайней мере, в расширившихся глазах застыло то самое выражение, после которого могли бы заблестеть слезы. Она шагнула ко мне и порывисто обняла, правда потом сразу же извинилась. По тому, как она прижала ладони к юбке, я поняла, что девушка очень взволнована… если так можно выразиться про элленари.
Не представляю, что творилось в этом мире с чувствами, но в чем-то мы с ними все-таки были похожи. Элленари не учили прятать свои эмоции, потому что прятать было нечего, нас с детства учили показывать лишь то, что благопристойно и не может так или иначе скомпрометировать.
— Хорошо, Лавиния.
— Леди… Аэльвэйн Лавиния… — Амалия все-таки подала голос. В платье бледно-персикового оттенка (такое, по сути, и положено носить девушкам ее возраста), она выглядела совсем юной. Еще более юной, чем была. — Я бы хотела с вами поговорить. Наедине.
Теперь уже нахмурилась я, но отказывать ей причин не видела, тем более что ее «наедине» тогда прозвучало бы еще более грубо.
— Это не потерпит до конца приема, Амалия? — спросила я.
— Это не займет много времени.
— Я ненадолго отлучусь, — улыбнулась Лизея. — Узнаю, как скоро его аэльвэрство за вами придет.
Его аэльвэрство, или точнее, его аэльерство.
Я не стала задерживаться на этой мысли, потому что когда выяснила, что это наши общие покои (разумеется, уже после заключенного с Льером соглашения), была очень близка к тому, чтобы пару раз скомпрометировать себя по полной. Впрочем, тут мы с ним были на равных: судя по витавшему в воздухе напряжению и отголоскам ярости, он явно не ожидал такого приема. Да что говорить, я сама такого не ожидала.
— О чем ты хотела поговорить? — спросила Амалию, когда мы остались одни.
— О ней, — она кивнула в сторону закрывшейся двери. — Леди Лавиния! Как вы можете подпускать к себе одну из них?! Не просто подпускать, приближать!
Глаза ее сверкали самой что ни на есть настоящей яростью, и мне это совершенно не понравилось.
— Лизея не сделала мне ничего дурного, — заметила я. — Больше того, она всегда мне помогала…
— Не сделала сейчас — сделает потом, — Амалия судорожно вздохнула. — Неужели вы не понимаете, им нельзя доверять! Никому! Никому из них. Мы должны держаться вместе, но только мы…
— Довольно, — произнесла я, и она осеклась. — Лизея — потрясающая девушка, и тот факт, что она элленари, ничего не меняет. Чтобы выжить, Амалия, нам с тобой действительно нужно держаться вместе. Сейчас у нас уже значительно больше возможностей, чем было еще несколько дней назад. Поэтому я искренне надеюсь и рассчитываю на твою поддержку.
Амалия открыла было рот, чтобы возразить, но тут же с визгом подхватила юбки и отпрыгнула от бъйрэнгала, попытавшегося к ней подойти.
— Пожалуйста! Уберите его от меня!
Она зажмурилась, на виске и на шее бешено колотились жилки.
— Амалия, он ничего тебе не сделает, — я покачала головой, но она так и не открыла глаз: продолжала стоять, плотно сжав губы и сжавшись в комок, пока я не подозвала Льера и не отвела к диванчику, на который он, нехотя улегся.
— Всевидящий! Нам обязательно находиться в одной комнате с этим монстром?! — прошептала она, и губы ее снова задрожали.
— Он не монстр, — я указала на свернувшегося клубком звереныша. — Он обычный котенок, просто… иномирный.
Просто иномирный обычный котенок.
— Когда уже мы вернемся домой?! — сдавленно прошептала она.
Вопрос повис без ответа, потому что открылась дверь. Льертер или Золтьер шагнул в комнату, и Амалия судорожно вздохнула. Кажется, она забыла про этикет, и про реверансы, и про все прочее, особенно когда он приблизился к нам. Винить ее за это я не могла: сложно расшаркиваться перед тем, кто тебя пытал, но я под этой личиной видела совершенно другого элленари. Понять которого пока так и не смогла.
— Моя королева, — он протянул мне раскрытую ладонь. — Ты прекрасно выглядишь, Лавиния.
— Благодарю, — отозвалась я, думая преимущественно про Амалию.
Сейчас я была уже не уверена, что идея с фрейлинами настолько хороша, по крайней мере, с ней в качестве фрейлины. Тогда я подумала, что так мне будет удобнее держать ее при себе и защитить (случись что), но теперь сомневалась в своем решении. Фрейлинам королевы нужно будет видеться с королем, читай с повелителем, и очень часто. А она стоит и дрожит, и побелела как лист дорогой писчей бумаги.
— Думаю, сегодня Амалии необязательно нас сопровождать, — сказала я, и он кивнул.
Мне оставалось только вздохнуть с облегчением и порадоваться, что Льер не решил показать характер и припомнить мне свои условия.
Мы вышли из комнаты, как и полагается супругам, рука об руку. За нашими спинами метнулась тень, и это были отнюдь ни виеррахи: Амалия спешила к себе. Из-за того, что она стала моей фрейлиной, ближайшая комната была отведена ей, равно как и соседняя — Лизее, поэтому не успели мы пройти и пару шагов, как я услышала громкий звук захлопнувшейся двери.
Да, вести ее в толпу элленари, которые непонятно даже как ко мне отнесутся, точно было не лучшей идеей.
— Я отпустил Лизею, — произнес Льер, — сегодня тебе будет достаточно моего сопровождения.
Я глубоко вздохнула.
Может быть. Может быть и достаточно, но внутри тонко билась невидимая натянутая струна, дрожала, согреваемая лишь моей магией, которой было так ничтожно, так несоизмеримо мало…
Неожиданно Льер остановился, и мне пришлось сделать то же самое. Недоуменно взглянула на него и вздрогнула, когда он коснулся моей щеки.
Эта короткая ласка напомнила о том, что было вчера, о гораздо более нескромных прикосновениях, отозвалась во всем теле нежданными и несвоевременными дикими ощущениями. Хотела напомнить ему про клятву, но опоздала: во-первых, потому, что клятва не позволила бы ему дотронуться до меня помимо моего желания, а во-вторых…
— Я уже говорил, что ты прекрасно выглядишь, Лавиния. — Он коснулся свободных прядей моих волос, падающих на плечи. — И это действительно так. Ты выглядишь по-королевски.
— Чудесно, — негромко сказала я, стараясь удержаться от этих обволакивающих разум слов.
Разум твердил, что мне нужно быть сильной, а под такими словами очень легко поддаться обманчивой слабости и иллюзорному представлению, что я не одна.
— Если не возражаешь, давай продолжим путь. Я бы очень хотела со всем этим побыстрее покончить.
— Знаю, — он коснулся обручального узора, и тот словно сильнее вспыхнул под его пальцами. — Я с тобой.
Льер устроил мою руку на сгибе своего локтя и шагнул к лестнице.
С каждым шагом я все больше понимала, насколько мне не хочется выходить в зал, полный элленари. Несмотря на то, что в моих волосах сверкала черная диадема королевы, несмотря на то, что сказал Льер, я чувствовала, что начинаю задыхаться. У меня то и дело темнело перед глазами, бросало в холодный пот, а по коже бежал то озноб, то жар. Я не представляла, что с этим делать, поэтому просто шла, расправив плечи и глядя прямо перед собой.
Высокие, массивные двери вели в тронный зал. Я ожидала увидеть нечто мрачное, но вместо этого увидела просто высокие замковые стены и полотно над троном. Огромные окна не были затянуты занавесями, и солнце вливалось сквозь них, раскрашивая застывшую по обе стороны от расстелившейся под нашими ногами дорожки толпу элленари. Вместо пестрого калейдоскопа — яркие цвета нарядов.
Полотно символизировало мощь Двора смерти (в непроглядной тьме клубились серебряные искры, окружающие сияющие миры). Все и ничто, почему-то именно это пришло мне в голову, а потом горло сдавил спазм. Я вцепилась в руку Льера, чувствуя, что меня начинает лихорадить.
— Все в порядке? — еле слышно спросил он.
Я нашла в себе силы кивнуть, хотя бы потому, что в окутавшей нас тишине мой голос мог прозвучать несоизмеримо громко. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание, поэтому трон как ощущение опоры пришелся очень кстати. Садиться, правда, мы не стали, но осознание того, что мне есть куда падать, придало сил.
Взгляды элленари скользили по нам, преимущественно — по мне, и в них я читала странную, необъяснимую радость и недоверие.
— Как вы уже знаете, — произнес Льер в звенящую напряжением тишину ожидания, — этой ночью Арка благословила наш союз. Мы с аэльвэйн Лавинией стали супругами по законам Аурихэйма.
Он вскинул руку, призывая к пытавшемуся надорваться взволнованным шепотом молчанию, и в зале вновь стало тихо. Только сейчас я вспомнила про Ирэю: она, разумеется, присутствовала и стояла в первых рядах, ближе всего к трону. Рядом с ней застыла ее свита — те, что вчера смотрели, как я вдыхаю аромат ахантарии и наверняка потешались над тем, как Нияр будет развлекаться с простой смертной.
— Эти законы нерушимы. Наш брак нерушим. Отныне, начиная с этого момента, ваша клятва распространяется на ее аэльвэйрство, союз с которой принес в Аурихэйм наш первый за долгое время рассвет. Встречайте свою королеву!
Зал взорвался овациями и возбужденными голосами, обрушившимися на нас подобно ураганному ветру или штормовой волне, и сейчас я была искренне этому рада. К холодному поту и жару добавилась боль в висках, перекатывающаяся между ними под кожей лба, как раскаленные шарики на металлической нитке.