Марина Эльденберт – Заклятая невеста (СИ) (страница 47)
— Что будет, если я откажусь?
— А ты попробуй, — Ирэя улыбнулась. — Попробуй подумать о том, что ты хочешь отказаться.
Отказаться я действительно хотела, поэтому подумать об этом труда не составило. В следующий миг мне в ладонь словно вонзили жало, а крохотная точка плеснула зеленью на запястье и выше. Дышать стало нечем, от судорожной боли свело внутренности. Мгновение — и меня отпустило, вернулась способность мыслить здраво, только дрожь в кончиках пальцев напоминала о том, что я чувствовала несколько мгновений назад.
— Это только крохотная часть той боли, которую ты испытаешь, если откажешься возвращать долг, но что бы ты ни решила, смертная, меня это устроит. Я пришлю тебе платье завтра. Ближе к вечеру. Если решишь пойти, наденешь его и только его.
Темной тенью скользнув к дверям, она задержалась лишь на миг, чтобы пройтись по мне снисходительно-насмешливым взглядом, после чего оставила меня одну.
В том, что касается неисполнения долга, она не лгала: боль я почувствовала сразу, как только допустила эту мысль. Мысль ушла и забрала с собой боль, но что будет, если я действительно откажусь выполнять то, чего она хочет? И можно ли вернуть долг на своих условиях? Ловушки слов элленари я помнила отлично, но если есть ловушки, значит, существуют и лазейки. Осталось только их найти.
— Лизея, расскажи мне про долг элленари, — попросила я, когда девушка вернулась с котенком.
Судя по всему, они подружились: Лизея больше не шарахалась от бъйрэнгала, а он не смотрел на нее подозрительно и не скалил зубы.
— Про долг? Зачем вам это, аэльвэйн Лавиния?
— Интересно. В библиотеку меня все равно не пускают, а я хочу больше узнать про ваши традиции.
Девушка улыбнулась и даже наклонилась, чтобы погладить Льера по голове. Правда, когда тот недовольно дернул ухом, руку тут же убрала.
— Долг элленари — это отсроченная клятва, которую ты даешь взамен на какую-либо услугу.
Интересно.
— Этот долг — я имею в виду, клятва, что произойдет в случае, если ты откажешься ее выполнить?
— Смерть, — сказала Лизея. — Страшная мучительная смерть. Но редко кто отказывался от такого, аэльвэйн. Были даже случаи, когда убивали родных, только чтобы не терпеть боль.
Да, с клятвами (и прочим) здесь надо быть осторожнее.
— Что считается исполнением клятвы?
Лизея удивленно на меня посмотрела:
— Исполнение желания или просьбы, приказа того, кому ты должен.
— Одного?
— Разумеется.
— То есть чисто теоретически, если брать за исполнение желания что-то одно, все прочие детали можно опустить?
— Не совсем понимаю, о чем вы, аэльвэйн.
— Например, если кто-то говорит: ты должен убить того-то и того-то. Способ убийства имеет значение?
Поверить не могу, что я об этом говорю. Поверить не могу, что я говорю об этом так спокойно.
— Нет, — Лизея покачала головой. — Если возврат долга заключается в убийстве кого бы то ни было, способ не важен.
— Замечательно.
— Вы хотите кого-то убить, аэльвэйн Лавиния?
Скажи мне кто-то месяц назад, о чем могут говорить две милые молодые женщины, покрутила бы пальцем у виска. Мысленно, разумеется, потому что осуждать чужие вкусы, разговоры и интересы леди не должны, пусть даже большинство из них только этим и занимается.
— Нет.
Лизея улыбнулась.
— Хорошо. Потому что убийство и вы в моем представлении совершенно не сочетаются.
В моем тоже. Тем не менее это не помешало мне вонзить кинжал Золтеру в грудь.
Стоило мне об этом подумать, как в руки плеснуло холодом, а узор напротив, словно раскалился. Я не хотела об этом думать, но не думать уже больше не могла. Если элленари бессмертны, где он сейчас? Остался привязан к своему Двору, к той комнате, где все случилось? Или же на повелителя Аурихэйма не распространяются ограничения?
В таком случае он может быть где угодно.
При мысли об этом стало еще холоднее.
— Лизея, я бы хотела увидеть Амалию.
— Я спрошу разрешения у его аэльвэрства. — Девушка улыбнулась и вышла, оставив меня одну.
Я же похлопала по креслу, приглашая Льера присоединиться ко мне, и тот с восторгом запрыгнул сначала на подлокотник, а после бесцеремонно устроился прямо на моих коленях.
Что меня определенно радовало, так это лазейка, которую я все-таки нашла. Ирэя сказала: «Ты нужна мне в качестве фрейлины», а это значит, что ее фрейлиной на одну ночь я все-таки стану. Другое дело, что заставить меня надеть то, что хочет она, Ирэя уже не сможет. Равно как и быть милой с ее гостями — уровень «милоты» я буду определять сама.
Прислушалась к своим ощущениям и поняла, что «долг» меня совершенно не тревожит.
Вот и чудесно.
Хотите игр, ваше аэльвэйство? Значит, будем играть.
13
— Это платье вам нравится? — Элленари с малиновыми волосами явно выбились из сил, пытаясь мне угодить. Я же отвергла уже с десяток нарядов, и сейчас рассматривала одиннадцатый.
Когда служанка принесла мне платье от Ирэи (разумеется, вульгарное дальше некуда и не прикрывавшее почти ничего), я отправила ее обратно с рекомендациями прислать ко мне наряды на выбор, иначе я пойду в ночной сорочке. Судя по тому, что в моей комнате очень быстро появились элленари с целым гардеробом, видеть свою фрейлину в ночной сорочке принцесса не пожелала.
Глянув на одиннадцатое платье, я вздохнула, и у элленари нервно задергались крылышки. На самом деле в мои планы не входило над ними издеваться, я просто искала что-то, способное до глубины души (или что у них там имеется) впечатлить и Ирэю, и Льера, но в процессе выбора поняла, что впечатлить элленари достаточно сложно. Откровенность их не смущает, я бы сказала, для них это обыденность. Самые роскошные, самые изысканные наряды из тончайших тканей, плотно облегающих тело или струящихся волшебными газовыми облаками — в любой день в их распоряжении.
— Мне нужно подумать, — сказала я. — Возвращайтесь через пару часов.
Элленари разом вздохнули и вылетели из комнаты, закрывшаяся дверь поглотила стрекотание их крыльев. Я же окинула разложенные на постели наряды и закусила губу. Не то, все не то…
А если?..
— Лизея, — позвала я, коснувшись крохотной спирали, похожей на металлическую ракушку.
Этот артефакт мне оставила девушка, чтобы я могла позвать ее в любой момент. Изначально у меня не было желания посвящать ее в свои планы, и, судя по тому, в какое время Ирэя прислала служанку, она тоже готовила кузену сюрприз. Видимо, была уверена, что я не пойду за помощью к Золтеру (и причиной тому, видимо, стали антимагические браслеты, которым рыжая даже не удивилась). Впрочем, о мотивах и планах Ирэи задумываться мне было особо некогда: я размышляла над тем, что мне делать самой и в частности, над словами Винсента.
Иной магии во мне и правда никогда не было — Тереза и Винсент почувствовали бы ее сразу, единственное, с чем можно было связать столь необычные проявления моей силы — это влияние Аурихэйма. Куда еще меня могут завести эти странности, я пока не задумывалась. Главное пережить сегодняшнюю ночь и показать всем элленари (а в частности, одному из них), что с магией или без, играю я исключительно по своим правилам, и что со мной лучше не связываться.
— Аэльвэйн… — вошедшая Лизея увидела платья и осеклась. — Что это?
— Наряды на сегодняшний вечер.
— Но разве вы… его аэльвэрство мне ничего не говорил…
— Его аэльвэрство ни о чем не знает. И я буду тебе искренне благодарна, если ни о чем не узнает и дальше. Это сюрприз.
Лизея улыбнулась.
— Вы не представляете, как я рада, аэльвэйн.
— Почему? — невольно улыбнулась в ответ.
Лизея мне искренне нравилась, мне нравилось с ней общаться: в ней не было этого снобизма, которым за несколько футов несло от всех элленари, не было превосходства, с которым я постоянно сталкивалась на каждом шагу. Она оставалась рядом со мной не потому, что так приказал Золтер, который Льер, и вовсе не потому, что для нее это было обязанностью. Ей тоже нравилось проводить со мной время, и вчерашний короткий ужин с ней оказался куда приятнее, чем несколько часов, которые я провела с Амалией.
Амалия больше не плакала, но разговор у нас совершенно не удался. Попытки поговорить о доме вызывали в ней какие-то совершенно упаднические мысли, и я вынуждена была перевести тему. Попробовала поговорить о местной кухне и о том, как мне не хватает книг, но в итоге мы снова скатились к тому, от чего ушли. Амалия постоянно намекала, что я должна вернуть ее обратно, потому что именно из-за меня мы здесь оказались, в конце концов я не выдержала, и достаточно резко ее осадила. После этого наше общение быстро закончилось.
— Потому что у вас сияют глаза. Мне кажется, это первый раз, когда я вижу, чтобы у вас сияли глаза. Вы… вся сияете.
Правда?
Я даже в зеркало посмотрела, чтобы убедиться, и, кажется, Лизея была права. Впервые за все проведенное в Аурихэйме время я чувствовала себя на удивление уверенной и полной сил (даже несмотря на «оковы»).