Марина Эльденберт – Танцующая для дракона (страница 9)

«Потому что ты мне нравишься. Очень. Потому что я просто хочу провести с тобой вечер».

Я глянула на Шири и отправила ей стикер в виде дохнувшего огнем дракона. В ответ она прислала цветочек и подпись: «Не будь такой драконокусючей».

Ой-ой.

«О’кей», – написала я.

И долго смотрела на сообщение, прежде чем нажать «отправить».

Спустя пару секунд пришел ответ: «Я рад».

Набережная Зингсприда – особенное место. Протянувшаяся через полгорода, она огибает мегаполис по дуге. Здесь располагаются шикарные рестораны и смотровые площадки, но сердцем ее считается Зингспридская опера, огненный цветок которой распускается прямо в парящей над побережьем чаше. Такой эффект достигается за счет особой конструкции опор и их цвета. Большинство туристов развлекаются тем, что фотографируются на ее фоне издалека, сложив ладони лодочкой, в которых оказывается здание оперы. Мимо таких как раз и прошли мы с Лэргом.

– Не знал, что ты увлекаешься танцами, – произнес он, глядя на меня.

– Это не увлечение. Так, хобби.

– Разве это не одно и то же?

– Понятия не имею. Для меня танцы как антистресс-терапия.

– Антистресс?

– Ага. Танцую, когда чувствую, что все достало.

– Тогда тебе лучше было пойти на лархаррские единоборства.

– Для единоборств я слишком нервная, – фыркнула я. – Еще зашибу кого-нибудь ненароком.

Лэрг рассмеялся. Он вообще на редкость приятный: чуть выше меня ростом, светлые волосы, голубые глаза. Есть в его внешности что-то такое искреннее, настоящее, теплое, как бы парадоксально это ни звучало. Его родители переехали в Зингсприд из Ферверна, северной страны, с которой Аронгара соперничает за звание величайшей державы. То есть территория, экономика, производство, развитие, армия и сила крови правящих иртханов у нас с ними примерно на одном уровне. В отличие от большинства других стран. Это соперничество, по сути, носит экономический характер, а в принципе мы живем мирно. Даже миротворческие миссии в более слабых государствах, где власть не способна справиться с налетами или воюет за ресурсы, осуществляем вместе.

– Не надумала где-нибудь посидеть?

– Тут поблизости есть Гритлэйн.

– Я имею в виду что-нибудь более солидное.

– Более солидное? – я ткнула пальцем в себя. Майка с принтом разбрызганной над 3D-граффити краски, джинсы и кеды. – Ты уверен, что меня туда пустят?

– Уверен, – Лэрг улыбнулся. – Метрдотель мой хороший друг.

Вот и верь после этого мужчинам!

– Так ты все заранее спланировал?

– Ну… почти все. На самом деле я не знал, согласишься ли ты, поэтому пришлось звонить ему в срочном порядке и уговаривать отдать мне столик из зоны нерезерва.

Я фыркнула.

– Теперь ты ему обязан, и все такое?

– Разумеется.

– А я должна это оценить.

Лэрг фыркнул.

– Ты говоришь все, что думаешь?

– По мере сил и возможностей. Так жить проще.

Он снова улыбнулся, и вокруг глаз собрались лучики морщин. Такие же лучики были у Гроу, вот только они придавали его фирменному взгляду хищность. Чешуя его знает, почему, возможно, все дело в животной сути иртханов. Они же наполовину драконы, за счет их крови, которую шаманы Пустынных земель в древности вливали себе, чтобы уравнять себя со зверем. Собственно, так первые иртханы и появились. В наше время вливание крови дракона считается браконьерством и карается очень серьезно.

– Нам вон туда, – Лэрг указал на крышу небоскреба, прикрытого куполом охлаждения.

В ночи этот купол напоминал половину мыльного пузыря, который вот-вот лопнет. Обманчиво: современные технологии позволяли ему держать ураганные порывы ветра и проливной дождь, под таким куполом не страшно даже в шторм оказаться. Штормит в Зингсприде частенько, особенно осенью. Эти шторма, когда волны поднимаются на огромную высоту, а защитные экраны растягивают по всему побережью, я застала во время переезда. Переезжала заранее, чтобы освоиться на новом месте, на работу вышла уже после Сердца зимы (праздника, условно отбивающего год от года).

– Что скажешь?

– Согласна. При одном условии.

Лэрг внимательно посмотрел на меня.

– Никакой ерунды вроде: «Я оплачу счет за двоих».

Он явно хотел возразить, но понял, что чревато и вскинул руки.

– Согласен.

– Тогда идем.

Мы прошли по выложенной камнем набережной, вдоль невысокого парапета, переливающегося огнями. Свернули на дорожку, ведущую к вонзающейся в небо игле. Чем ближе мы подходили, тем основательнее над нами вырастала ее громада, справа и слева раскинулись пальмы и газоны, увитые тропической растительностью. Зингсприд – без преувеличения зеленый город. Несмотря на жаркий климат, в отличие от Мэйстона (где все запаковано в камень и сталь), здесь часто попадаются такие вот зеленые островки.

Шахта лифта, как и большинство здешних, была прозрачной с внешней стороны. Поэтому в те мгновения, что мы поднимались наверх, я смотрела на отражающую огни воду. Десять лет назад мы приезжали сюда с Леоной и ее будущим мужем: должно быть, отчасти это и определило мой выбор при переезде.

Дурацкая сентиментальность.

Дурацкая сентиментальность, напоминающая мне о том, как все было раньше.

Тряхнула головой и улыбнулась Лэргу: вовремя. Двери лифта распахнулись, выпуская нас на крышу, в прохладный кондиционированный холл ресторана, где нас уже встречали.

– Джор.

– Лэрг.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Друг Лэрга оказался высоким, темнокожим и совершенно лысым, но что-то неуловимо общее у них было. Возможно, теплая улыбка, которой меня наградили.

– Моя коллега, Танни Ладэ.

После такого представления Лэрг сразу заработал несколько очков в свою пользу. Большинство парней сразу пытаются представить девушкой или подружкой, вроде как клеймо ставят.

– Приятно познакомиться, эсса Ладэ, – мужчина протянул мне руку. – Джор Хардингэм.

– Можно просто Танни.

– Можно просто Джор.

И друг у него клевый.

– Пойдемте, я вас провожу. – Он кивнул в сторону, кажется, единственного свободного столика. Располагался он так, что с него было видно все побережье.

Зал ресторана представлял собой композицию из стекла и металла. Изнутри по стенам купола прокатывались капельки искр, которые оседали в ограждение на полу и растекались мягким свечением по всему залу. Собственно, они, да еще вмонтированные в стекло светильники, изогнутыми вьюнами вырастающие из пола, представляли собой основные источники света. Свет звездного неба, раскрывшегося над головой, сюда не доставал.

Мы как раз шли через зал, когда я споткнулась о взгляд.

Пристальный, жесткий, знакомый.

За столиком, расположенным на линии у окна, сидело Его Ледяное Драконобесподобие. Читай, Джерман Гроу.

Ну не-е-ет. Нет, нет, нет, нет и нет!

Я что, даже вечер не могу провести, чтобы не нарисовалась эта драконья морда?

Желание развернуться и отправиться в противоположном направлении стало особенно непреодолимым, когда этот хмырь приподнял бровь, а потом отвернулся. Сидевшая рядом с ним женщина – яркая, с густыми темно-каштановыми волосами, показалась мне смутно знакомой. Впрочем, на их столик пялились все без исключения (кто прямо, кто исподтишка), поэтому когда я перевела взгляд на Лэрга, совсем не удивилась, что он тоже его узнал.

– Джерман Гроу и Мелора Ярлис, да, – пояснил Джорг. – Не могли они прийти в другую смену? Мне пришлось охрану усилить, чтобы сюда папарацци не ворвались.

Мелора Ярлис.