Марина Эльденберт – Танцующая для дракона. Небо для двоих (СИ) (страница 89)

Мы больше не говорили об этом, спустя несколько дней я уже спокойно могла подниматься и ходить по комнате, не рискуя упасть после первого шага. Правда, Витхар все равно носил меня на руках. Поначалу я пыталась возражать, но потом смирилась. Хотя бы потому что мне это было приятно, и если быть честной, я не думала, что мои возражения что-то изменят.

Он не отходил от меня, лекарь появлялся в моей комнате только чтобы подтвердить, что со мной все в порядке, а служанки - чтобы принести поесть, но ели мы вместе с Витхаром. Поначалу, когда мне было тяжело вставать, низенький столик ставили прямо на ложе, потом мы стали выбираться на балкон. Я смотрела на океан, завернутая в накидку (удивительно, но первые несколько дней я все время мерзла), а Витхар смотрел на меня. Временами от таких взглядов мне становилось неловко: я просто не представляла, что у него может быть такой взгляд.

Словно он не мог на меня насмотреться.

Мы говорили обо всем и ни о чем: преимущественно на нейтральные темы, далекие от наших отношений, политики или чего бы то ни было серьезного. Он рассказывал о том, как мальчишкой любил сбегать из дворца, бродить по центральному рынку или хитросплетениям улочек, как самый обычный человек.

-   Вдалеке от дворцовой жизни мне казалось, что я становлюсь другим,

-    говорил он. - Мне тогда казалось, что я могу все. Гораздо больше, чем я мог, когда стал правителем.

В такие моменты глаза у него темнели, и я начала различать в них совершенно другие оттенки. Например, когда взгляд становился угольно- черным - это означало ярость, а когда просто уходил в глубину цвета - в такие минуты Витхар отдавал дань воспоминаниям.

-    Наверное, если бы я больше любил Хелли, этого не случилось бы, - как-то произнес он.

В то утро мы сидели в беседке, в Сердце Аринты, и от аромата цветов кружилась голова. Хотя возможно, она кружилась от чего-то еще, я пока не поняла своих чувств. Я училась узнавать его заново и училась жить со своим прошлым.

-   Ты не виноват, - сказала я. - Мы все делаем свой выбор сами.

-      Виноват. Когда родители умерли, она была ребенком. Я был ей нужен. Она осталась совсем одна. Безо всех, кто был ей дорог, наше окружение полностью поменялось. Единственный, кто был с ней рядом - я. Но я занимался выстраиванием мощи Даармарха, а не сестрой, которой нужно было ничтожно мало. Всего лишь мое внимание.

Я вспомнила ненавидящий взгляд Хеллирии, ее яростное: «Он тебя любит!»

И его признание о том, что он исключил из своей жизни все слабости, которые могли его уничтожить.

-   Ты сделал все, что мог. Ты подарил ей жизнь. И жизнь без оков.

-   Ты сделала то же для Сарра, но ваши отношения совершенно иные. Мне нечего было на это возразить. Кроме одного:

-     Ты сам сказал, что над временем ты не властен. Но ты можешь сделать все по-другому сейчас.

Он пристально на меня посмотрел.

-   С Гаяром. Ты нужен ему. Сейчас.

Мэррис спасти не удалось: она разбилась о камни сразу же, что касается сына Витхара, мы пересеклись всего один раз. Он приходил поблагодарить меня за спасение, но в его погасших глазах не было ничего, кроме пустоты. Я не могла его за это винить - предательство самого близкого человека всегда ужасно, вдвойне ужаснее, если ты ребенок и любишь всем сердцем. В том, что он любил Мэррис, сомнений не оставалось, я слышала его счастливый смех перед тем, как она сбросила и его, и себя в пропасть.

Она оставила письмо, в котором говорила, что не готова обречь внука на мучения рядом со мной, и что лучше заберет его сама, чем позволит мне над ним издеваться. Возможно, Мэррис повредилась рассудком, а может быть, и впрямь всегда считала меня злом, разрушившим жизнь ее дочери, а теперь явившимся за внуком. Как бы там ни было, Гаяр остался один, и, хотя Витхар сказал, что это было желание мальчика - прийти ко мне и поблагодарить, я даже представить себе не могла, что он сейчас чувствует.

Погруженная в собственные мысли, я даже не заметила, что Витхар долго молчал. В себя пришла только от его голоса:

-   Наверное, ты права.

Вот это прозвучало совсем неожиданно.

-       Витхар Даармархский признает мою правоту, - хмыкнула я. - Наверное, завтра Аринта замерзнет.

-   Сегодня, - усмехнулся он. - Ну а если серьезно, ты впрямь считаешь, что я никогда не думал над твоими словами? Над тем, что ты говорила мне раньше?

-   Не знаю, - я пожала плечами. - Мне ты этого не говорил.

-   Сейчас я говорю тебе все, - серьезно сказал Витхар.

-   Знаю, - так же серьезно ответила я.

И, возможно, слишком отвлеклась на игру ветра в листве, потому что движение рядом уловила не сразу. Когда уловила, было уже слишком поздно: меня подхватили со скамейки, смахнув несколько подушечек, и усадили к себе на колени. Возмутиться я не успела, потому что Витхар перехватил меня за руки и прижал к себе.

-   Я больше не могу скрывать ото всех, что ты моя. В ответ на такое заявление я только моргнула.

-   Знаю, что ты сейчас подумала...

-       Если бы знали, местар, не стали бы меня хватать! - все-таки выдохнула возмущенно. Правда, возмущение было скорее именно из-за того, что это получилось так неожиданно: не думаю, что кто-то во дворце еще тешил себя мыслью о том, что Витхар Даармархский рядом со мной исключительно потому, что пламя ценного политического союзника нестабильно.

-     Знаю-знаю, - подтвердил он. - Поэтому держу крепко. Знаешь, я хотел это сделать, украсив цветами комнату... на закате на центральном балконе или на побережье, но потом вспомнил, что мои романтические порывы далеки от твоих о них представлений.

- Сделать - что? - уточнила я. - Посадить меня на колени и заявить о том, что я твоя?

Вместо ответа Витхар осторожно коснулся пальцами моего подбородка, разворачивая лицом к себе.

-   Это, - сказал он, отпуская меня и раскрывая вторую ладонь.

На ладони лежало кольцо, изящное маленькое колечко, в котором огнем горел рдяной камень.

-   Я носил его с собой с того дня, как ты пришла в себя. С той минуты, как ты не сказала ни да, ни нет. Мне все время казалось, что слишком рано, но сейчас мне кажется, что уже слишком поздно. Ты выйдешь за меня, Теарин?

Я моргнула еще раз.

Да, что ни говори, а с романтикой у Витхара всегда были проблемы.

-     Знаешь, - сказала я, осторожно загибая его пальцы. - Давай будем считать, что этого не было...

Рука под моими пальцами стала просто каменной, а глаза потемнели. До той глубины, которая еще не ярость, но уже не воспоминания. Как назвать это состояние я не знала, но сейчас оно отозвалось в моем сердце холодом.

-    Меня вполне устроит закат на побережье, - продолжила я. - Видишь ли, я очень хочу выглядеть хотя бы чуточку не такой растрепанной, когда ты наденешь мне на палец кольцо.

Взгляд Витхара потемнел еще сильнее, ноздри раздулись.

-   Когда-нибудь ты меня доведешь, Теарин, - прорычал он. Я приподняла брови.

-   И ты не растрепанная.

-    Разве? Учитывая, что ты утащил меня сюда задолго до завтрака, и я едва успела причесаться?

-   Я хотел успеть к рассвету, но ты слишком сладко спала. Я пожала плечами:

-   Со мной всегда так, местар. Привыкайте.

-    Привыкаю, - неожиданно очень серьезно произнес он. - К тому, что ты со мной... к тому, что я могу каждую минуту тебя коснуться. Дышать тобой.

В подтверждение своих слов он привлек меня к себе, коснувшись подбородком волос, глубоко и судорожно вздохнул.

-    И к тому, что ты больше от меня не бежишь, - выдохнул хрипло. - К этому особенно.

-    Набегалась уже, - насмешливо ответила я, а потом подняла голову и попросила: - Поцелуйте меня, местар.

Кажется, я впервые его о чем-то просила... так. И та темнота, которая сейчас отразилась в его глазах, тоже имела особый оттенок. Густой, как цвет самой глубокой ночи со вкусом тысячи поцелуев.

Первый из которых случился сейчас.

-   Ты прекрасна, сестра, - произнес Сарр.

Мы смотрели друг другу в глаза, я же чувствовала лишь как отчаянно колотится мое сердце. Мне не хватало воздуха, чтобы дышать, и не хватало слов, чтобы передать, что я сейчас чувствовала. Как оказалось, у счастья гораздо больше оттенков, чем у любого самого сильного горя. Оттенков, которые просто невозможно описать словами.

-   Теарин? - мягко позвал брат, и я разомкнула губы:

-   Мне страшно.

-   Страшно?

-   Страшно, потому что нельзя быть настолько счастливой. Нахмурившийся было брат рассмеялся.

-     Умеешь ты напугать. Я уже было собрался на мужской разговор с Витхаром.

Я шутливо ткнула его в плечо.

-      Не позволю двум моим самым любимым мужчинам устраивать мужские разговоры.

-    Какие же нам тогда устраивать? - Сарр приподнял брови. - Женские, что ли?