Марина Эльденберт – Танцующая для дракона. Небо для двоих (СИ) (страница 51)
Я не была в этом настолько уверена. Я вообще не была уверена ни в чем, но каждое утро для меня начиналось с того, что я одевалась удобно и шла в долину вместе с добровольцами. Только там можно было добыть еду для людей, которые по-прежнему боялись. Боялись даже несмотря на то, что тень Горрхата уже не закрывала им солнце.
Мы возвращались к обеду с тем, что сумели набрать, пока служанки готовили обозы еды, я купалась и отдыхала, а после шла в город, чтобы лично говорить с людьми о том, что бояться нечего. Кто-то воспринимал меня настороженно, кто-то - враждебно (для простых горожан я была всего лишь сбежавшей девчонкой, бросившей их на произвол судьбы). Были и те, кто говорил об Огненном кольце - собравшихся вокруг нас с Витхаром драконах, и именно на них я больше всего рассчитывала. Именно они, а не я, простые люди, могли возродить доверие к правящему роду.
Когда я это поняла, я перестала ходить в город, и у меня появилось свободное время после обеда. Время, к которому я оказалась не готова.
Второго разговора с Витхаром у нас не состоялось. Он попытался прийти ко мне на следующий день после случившегося, но я отказалась от встречи. На поправку он шел быстро: от лекаря я узнала, что повязка уже снята, и что правитель Даармарха готов к обороту, но медлит. Именно в те дни мне отчаянно хотелось стать слабой. Отчаянно хотелось все бросить, каждый день, каждую минуту. Поддаться искушению доверительного разговора, позволить Витхару рассказать о том, как ему было больно от потери ребенка. О том, что он хотел защитить нас, поэтому выбрал Джеавир. Эти неправильные мысли изводили меня каждый миг бодрствования, и я понимала, что чем дольше он остается рядом, тем слабее я становлюсь.
Что просто-напросто тешу себя надеждами, которым не суждено сбыться.
Поэтому одной ночью просто пришла к Бертхарду. На следующее утро Витхар покинул Ильерру.
Бертхард все понял, но не сказал ни слова упрека. Он поддерживал меня во всем и просто был рядом, я не просила его о помощи, но его помощь всегда опережала мои просьбы. Из близлежащих городов Ильерры прибыли знатные семьи, и я вела переговоры с главами рода о том, чтобы их сыновья становились хаальварнами. Нам нужна была новая сильная армия.
Некоторые согласились, но многие отказались, и тогда Бертхард занялся вербовкой среди горожан. Вступившим в армию полагалось довольствие, в два раза превышающее обычный заработок, их семьи находились на особом положении. Несколько попыток налетов он удержал своими силами и силами хаальварнов, драконы даже не вошли в город. Каждый раз в это время, стоя на стене и глядя в полыхающее небо, я вспоминала тот день.
Вспоминала, как падал Витхар, и как я бежала к нему по горящей земле. Вспоминала, как пропускала через себя потоки пламени, еще не зная, что делаю роковой выбор.
Каким он был бы, если бы я понимала, на что иду?
Что было бы, если бы я допустила наш второй разговор?
Ответа у меня не было, но такие вопросы были роскошью. Особенно сейчас, поэтому я перенесла часть государственных дел с вечера на послеобеденное время, а вечера заполнила экономическими подсчетами и дополнительными сборами продовольствия. С каждым днем за стены вместе с нами выходило все больше людей, и это не могло не радовать.
Когда прошли дожди, долина начала оживать, в нее потянулись сначала мелкие грызуны, а потом и остальные подземные звери. Прилетели несколько диких виаров, которых мы сразу забрали в замок, чтобы одомашить. Виары были незаменимыми охотниками, бесшумными и стремительными, и именно с их помощью можно было легко выследить добычу, неуловимую для людей.
Прошло около полугода, на землях Ильерры ощутимо похолодало. Мне по-прежнему приходилось сражаться с недоверием высшей аристократии, не желающей меня принимать. Простому народу было все равно, они были счастливы уже тому, что им есть, чем кормить семьи, и что драконы больше их не тревожат. Что касается сильных родов Ильерры, до меня то и дело доносились слухи о волнениях.
Случилось то, о чем меня предупреждал Витхар: по их мнению, женщина, а особенно женщина в таэрран не должна править. Поначалу это были лишь вспышки злословия, изредка доходящие до меня, но ближе к холодам, которые нам предстояло пережить, Бертхард вернулся с плохими новостями.
- В восточной провинции мятеж, - сообщил он. - Они отказываются поставлять нам продовольствие и требуют суверенитета. Или нового правителя.
Я знала, что все к этому идет, но сейчас оказалась совершенно к такому не готова.
- Мы легко с ними справимся, - произнес Бертхард. - Особенно сейчас, пока к ним не присоединились северные - они сомневаются.
Это был самый простой выход, но я покачала головой.
- Нет.
- Нет? Теарин, нам придется, иначе они...
- Нет.
Я не повысила голос, но Бертхард замолчал. Мы не были любовниками, даже той ночью между нами ничего не было, я просто осталась в его покоях до утра. Он был главнокомандующим армии Ильерры, а я - самопровозглашенной правительницей. Официального вступления на трон не случилось, да и когда? Не до того было.
- Мы не станем воевать со своими.
- Они станут, Теарин, - горько сказал он.
- Не станут. Если меня признают другие правители.
Клянусь, в этот момент он посмотрел на меня, как на умалишенную. Наверное, это был первый и единственный раз, когда Бертхард позволил себе сомневаться в моих словах и во мне, но я не могла его за это судить. Потому что сама не верила в то, что у нас получится.
- Мы отправим гонцов, - сказала я. - Пригласим наших соседей на коронацию. Наши пути почти восстановлены, мы заключим торговые соглашения и договоримся о взаимной поддержке. После этого... будет проще.
Проще не стало.
Мы едва успели отправить гонцов (хаальварнов, через пустоши, чтобы выиграть время), когда к самым холодам в Ильерру вернулся Сарр. С ним прибыл наместник Даармархского в сопровождении войска. И вести о том, что у Витхара родился наследник.
«У Ибри родился мальчик, но сама она не пережила роды, - лишь скупые слова на свитке нааргха говорили о той боли, которую чувствовала Мэррис. - Местар делал все, чтобы ее спасти, но он не всесилен. Она умерла быстро, сгорела в пламени, чтобы дать жизни моему внуку. Местар был рядом с ней все это время и держал ее за руку, когда малыш появился на свет. Местар признал его своим наследником и объявил всем, что этот мальчик - будущий правитель Даармарха».
К счастью, во мне хватило сил поприветствовать брата.
К несчастью, на все остальное сил уже не хватило. Я поднялась к себе, в бывшие комнаты отца, где он проводил важные встречи, и которые для этих целей теперь использовала я, опустилась за стол и закрыла глаза.
Казалось, все это должно было остаться в прошлом: и Ибри, и Мэррис, и вся жизнь в Аринте. Казалось, должно было остаться в прошлом пламя, текущее сквозь пальцы и отзывающееся ударами крохотного сердечка. И имя, которое я подбирала тому, кто уже никогда не увидит свет. И любовь, которая никогда не достанется драконенку, который должен был назвать меня мамой.
Но нет. Оно было живо. Оно ворочалось во мне, запечатанное под пластами неотложных дел, в которые я заставляла себя погружаться день за днем, снова и снова, только чтобы об этом не думать. Послание Мэррис вскрыло эту рану, если не сказать - мое сердце. Я чувствовала, что оно истекает кровью, но не могла найти в себе сил даже чтобы пошевелиться.
Мне не хотелось никуда идти и ничего делать.
Мне хотелось кричать. Кричать до срыва голоса, пока не выйдет из груди вся боль. Пока я не приму, что никогда не увижу лица того, кто так доверчиво пытался согреть меня изнутри. Он пытался, а я... я его убила.
- Теарин.
Бертхард вошел и остановился напротив меня. Он явно хотел что-то сказать, но осекся, увидев мое лицо.
- Что было в этом послании?
Свиток лежал на столе, и я молча подтолкнула его к мужчине. Бертхард развернул плотно скрученный лист, а я снова уставилась на свои руки. Я ждала слов утешения или каких-то еще - сейчас мне правда было неважно, что он скажет, но никак не того, что Бертхард произнес:
- Тебя ждет наместник Даармархского. Нам нужно дать ему ответ.
- Что? - очень тихо спросила я, подняв голову.
- Наместник Даармархского и его войско, - жестко повторил Бертхард, отшвырнув свиток, как грязную тряпку.
Я посмотрела ему в глаза, в которых, как мне казалось, должна была увидеть хоть каплю сострадания - ведь он прекрасно знал о том, что мне довелось пережить - и сказала, четко проговаривая каждое слово:
- Мне. Плевать.
- Плевать, что у границ Ильерры стоит войско того, кому принадлежит большая часть Огненных земель? - Бертхард шагнул ко мне. - Да? Это ты хочешь сказать?!
- Да, - я запрокинула голову, с трудом сдерживая порыв рассмеяться. - Да. Именно это я хочу сказать.
- Он приберет Ильерру к рукам и глазом не моргнет.
- Пусть забирает.
Пощечина заставила щеку вспыхнуть. Сначала - щеку, потом меня всю. Прекрасно понимая, что если бы Бертхард ударил в полную силу, я бы ударилась головой о резную спинку кресла, сейчас взвилась с него вихрем.
- Как ты посмел?! - прошипела ему в лицо. - Я - правительница Ильерры...
- Ты не правительница. Ты тряпка, о которую можно вытирать ноги.