Марина Эльденберт – Танцующая для дракона. Небо для двоих (СИ) (страница 100)

-   Я хочу, чтобы ты стал моим мужем! - выдохнула. - Доволен? Гроу чуть подался ко мне.

-   Более чем. Правда, кольцо я не взял.

Теперь мне захотелось стукнуть его еще сильнее. И еще сильнее, когда он все-таки достал коробочку.

-     Теперь ты точно никуда от меня не денешься, - заявил он, когда кольцо оказалось на моем пальце.

-     Это было самое романтическое предложение руки и сердца, ты в курсе?

-   На романтику ты не реагируешь, Танни.

Прежде чем я успела ответить, Гроу уже подтянул меня к себе вместе со старинным стулом и впился поцелуем в мои губы.

-   Снимать нельзя! - вопль Ленарда заставил меня подскочить. Обернувшись, я увидела, что одна из девиц смущенно прячет телефон,

цветом лица сливаясь с губной помадой подруги и сползая под стол. Под взглядом Гроу она вскинула руки: я ничего снять не успела, - зато теперь на нас глазел весь ресторан.

-   Фе, - сообщил мой теперь уже точно сын и показал на мои губы. - Фе, фу, фу!

-   Когда увижу тебя с девчонкой, мало не покажется, - пообещал Гроу.

-     Идите в пустошь, - он закрыл лицо ладонями. - Вместе со своим шестнадцать плюс.

-   Счет, - коротко произнес Гроу, когда к нам приблизилась официантка.

-     Это вам подарок. От заведения, - девушка покраснела и протянула коробочку с пирожными. - Можно автограф?

-    Можно, - ответила я, потому что судя по выражению лица Гроу (это выражение я знала очень хорошо), он собирался ее послать.

-     Драконы их задери! Я думал, хотя бы здесь получится нормально посидеть...

-   Все отлично, - сказала я.

-   Правда? - он вгляделся в мое лицо.

-   Правда. Это цена славы, я все прекрасно понимаю. Ленард фыркнул, а я продолжила:

-         Кстати, именно поэтому мне нравится скромная должность сотрудника по спецэффектам. Ты идешь в перечне кучи имен, и на тебя никто не обращает внимания. Как думаешь, скоро я смогу нормально ходить по ресторанам?

Реклама Ильеррской, в смысле, предстоящей премьеры, шла полным ходом, поэтому на какое-то время мне действительно предстояло мириться с узнаваемостью. Фильм очень ждали: он позиционировался как «без цензуры», это была одна из фишек рекламной кампании. Еще одной фишкой было двойное режиссерство, поскольку часть снимал Гроу, а часть Джамира, и в той части, которую снимала она, в некоторых сценах Гроу привлекали в качестве консультанта. Мировое сообщество (те серьезные личности, которые собирались меня смотреть, когда я еще была ходячей зажигалкой) допустило Ильеррскую к мировому прокату, и видимо, именно поэтому показ постоянно переносили. Чтобы создать достаточный ажиотаж.

-      Никогда, - хмыкнул Гроу, - потому что мне предложили сделать живую постановку, и я согласился.

-   Когда?!

-   Вчера, - он пожал плечами. - Давно не работал в этом направлении.

-   У-у-у-у... - сказала я. - Это значит, тебя круглосуточно не будет дома?

-   Раньше тебя это не волновало. Я пнула его под столом. Больно.

-      Для тебя у меня всегда найдется время. Ты же об этом знаешь, Танни?

-   Знаю, - серьезно ответила я.

-   Сю, - сказал Ленард. - Сю. Сю... Сю.

Мы с Гроу посмотрели на него одновременно, и Ленард поднял руки вверх, сползая под стол и продолжая давиться смехом.

Если еще пару часов назад у меня были сомнения, то сейчас, глядя на это все, я понимала: да, мы семья. Окончательно и бесповоротно.

-   Ненавижу критиков! - сказала я. С чувством. - Ненавижу! Гроу философски пил кофе.

-   Я их ненавижу, ты в курсе?

-     Да, ты уже минут пятнадцать об этом говоришь. - Он подвинул ко мне тарелочку с тарталетками. - Поешь, иглорыцка.

-   Ры, - сказала я и засунула в рот тарталетку. Целиком.

Это позволило мне целых пять минут сосредоточенно жевать и не говорить про критиков, но не думать о них я не могла. Премьерный показ состоялся несколько дней назад, и это, наверное, был один из самых счастливых дней в моей жизни. Даже несмотря на то, что наши с Гроу фотки не сходили со всех сайтов, со всех публичных страниц: на них я была в красном платье от Ферначьери, которое шили на заказ, под эпоху Ильеррской. Правда, свободная легкая ткань все равно подчеркивала огромный живот, но дракон меня покусай, в кои-то веки у меня была грудь! Да еще какая! Нет, я бы не сказала, что сильно по этому поводу комплексовала, но... Но у меня была грудь!

И рядом с Гроу я смотрелась просто шикарно, вот не знай я, что это - Танни Ладэ, хотя теперь вообще-то уже Танни Гранхарсен, ни за что бы не сказала. Гроу тоже выглядел отпадно, и своему стилю он совершенно точно не изменял. Разве что рубашку от Эста Санден не оставил навыпуск, а заправил в брюки, и надел пиджак. И то ненадолго.

-   Чувствую себя как дрангхатри в сбруе, - пояснил он, а потом пиджак мы где-то забыли. Честно, уже не помню где: я так волновалась, что мало что запомнила. К счастью, рядом был Гроу, который в основном со всеми общался, а то я бы точно что-нибудь подпалила, несмотря на долгие месяцы практики. Когда же с огромного экрана на меня хлынули кадры Ильеррской, окончательно забыла обо всем.

На почти три часа я забыла о том, что я - это я. О том, что я вообще нахожусь в просторном кинозале, куда стеклись все сливки шоу-бизнеса со всего мира и куча кинокритиков. Я просто смотрела и понимала, что мне дико, невыносимо нравится то, что все мы сделали. Наша команда.

Даже Ленард воздержался от своих комментариев, а сидевшая справа от Гроу Джамира просто плакала. Я видела, что она улыбается. И плачет. Такое бывает, когда переполняющее тебя счастье становится невыносимым. Я видела их всех, всех наших ребят, кто приехал или пришел на премьеру. Тех, с кем мы создавали то, что сейчас казалось реальностью. Нила и Ширил (ну да чешуя с ней, с Ширил), спецэффекты от «Хайлайн» были на высшем уровне. Особенно я гордилась тем, что драконы в пустоши под Саолондарским ущельем и все обороты (Теарин, Даармахского, Янгеррда) были моих рук делом.

Я смотрела и думала о том, что прошло чуть меньше года, а мне кажется, целая жизнь. Целая жизнь, сосредоточенная в архивах Ильеррской, целая жизнь на съемочной площадке, бок о бок с самыми чудесными людьми, с которыми мне приходилось работать.

Мой взгляд споткнулся всего два раза: первый - о Паршеррда, но с ним нам предстояла светская фотосессия, и не споткнуться было нельзя. Второй

-   о Хеллирию, то есть о Сибриллию, которая, как всегда, была безупречна. Удивительно, но Гроу сразу заметил, что я скисла и утащил меня в дальние коридоры раньше, чем фотографы успели это поймать.

-   Мы с Сибриллой вместе мечтали петь, - сообщил он, прислонившись к стене напротив меня. - Это все, что нас связывало.

-   С чего ты взял, что меня это вообще волнует?

-      С того, что я не хочу, чтобы ты всякий раз в ее присутствии превращалась в угрюмую иглорыцку. Мы познакомились на курсах вокала, у одного весьма именитого музыканта, но в то время и мне, и ей, путь в шоу-бизнес был не просто закрыт, а завален, как отходные пути из Ильерры при правлении Горрхата. У нас намечалось что-то вроде нежной дружбы, но все эти наметки закончились, когда я свалил в Аронгару.

-   И у вас вот совсем ничего не было?

-   Совсем. На тот момент Сибрилле нужно было нечто гораздо большее, чем я мог ей дать, да собственно... до тебя я никому ничего не мог дать. Поэтому у нас была дружба по вокалу.

-   А со мной у тебя был секс по танцам? - фыркнула я.

-    Танни, ты довыделываешься, - Гроу притянул меня к себе. - Я и так тут с ума схожу, потому что тебя трогать нельзя.

-   Трогать можно, - сказала я. - Трахать нельзя. Гроу приподнял брови:

-   Моя очаровательная жена.

-     Да, я очаровательная, - подтвердила я. - А если ты что-то хочешь возразить...

-    Я хочу тебя трахнуть, - сказал он. - И как я хочу это сделать, я буду долго рассказывать тебе после родов. Чтобы ты впечатлилась и поняла, что чувствую я.

-      Ну знаете ли, - возмутилась я. - Можно подумать, я ничего не чувствую...

Я подалась к нему и обвила плечи руками. Драконица у меня превратилась просто в озабоченную самку, причем когда уже действительно было нельзя, ей хотелось еще больше. В результате я разве что на стенку не лезла, и Гроу рядом со мной (несмотря на таэрран его дракон все это чувствовал). А я чувствовала, что чувствует он, в итоге у нас был круговорот озабоченности в природе, и один раз мы все-таки не выдержали. Потом еще один. Потом нам, правда, сказали, что стоит воздержаться теперь уже безо всяких «допущений», поскольку это может спровоцировать преждевременные роды. И вот теперь, уже две недели, мы героически держались.

Две недели! Фух.

Я пыталась представить, сколько еще придется держаться потом, то есть пока будет восстановительный процесс после родов, и мысленно уже снова лезла на стенку. Впрочем, зная Гроу, я не сомневалась, что он что- нибудь придумает.

-   Иглорыцка! - донеслось откуда-то из реальности.

-   А?

-   Ты там жестоко убиваешь критиков?

-   Если честно, я про них забыла.

-   Дерьмо, - вздохнул Гроу. - Ладно, давай ты про них забудешь опять?

-    Да ну их, - сказала я. - У меня сегодня чудесный выходной рядом с любимым мужем...

-   Да, скажи это еще раз.