Марина Эльденберт – Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки» (страница 4)

— Ну, тогда поведай мне, где твой Принц Чарминг?

— Ещё чего!

— Проходите скорее! — между тем сказала бабушка. — У меня тут суетно немного — Глафира с Тигром сегодня то и дело ссорятся.

Если Елисей и удивился тому, что на ковре посреди гостиной сидела огромная белая курица, похожая на лохматое облако, виду он не подал. Правда, увидев неподалеку такого же огромного и лохматого полосатого кота, он всё-таки хмыкнул.

— Какие… красивые.

— Ой, — бабушка махнула рукой, — все нервы мне вымотали! Глашка-то птенчиком была, когда я её забрала из курятника домой для лечения, и вот, привыкла тут — то на диване, то на ковре, а этот бандит всю деревню в страхе держит, и здесь свои порядки пытается устанавливать. Ещё и Беня сегодня так выл, что у меня аж сердце прихватило…

— Беня — это собака, — уточнила я для Елисея. — Почти овчарка.

— Люблю овчарок, — улыбнулся Елисей. — А вы кур держите?

— Конечно! У меня знаете, сколько пород красивых? И Маран, и Кохинхин, и Билефельдер! Куры, между прочим, смелые и дружные птицы. В прошлом году к нам сунулся сокол, одну прихватил, так петух его с другими курами чуть без глаз не оставили. — Она уютно поправила расшитую салфетку на столе. — Присаживайтесь. Или ты, зайка, хочешь сначала вещи отнести наверх?

— Да, бабуль.

— Я отнесу, — тотчас вмешался Елисей. — Покажи, куда.

Какой заботливый попался! Я едва успела стереть с лица удивленное выражение.

— Идем.

Бабушка тихонько хмыкнула нам вслед. Я чувствовала: Елисей, ей понравился, но это только больше меня расстроило. Я вдруг представила здесь своего бывшего жениха — такого педантичного, лощеного, всегда вежливого, но действующего будто бы механически… И почему прежде, до гадостной измены, я не замечала, какой он притворщик? Валера с пренебрежением относился к людям, которые были на него не похожи — например, предпочитали жить в тишине деревни, а не строить карьеру. Может, он и с Ягой поэтому замутил?..

Я рванула на себя знакомую деревянную дверь, и мы оказались в просторной и светлой комнате, которая считалась моей. Это была так называемая «малая» спальня, где всегда стояла большая двуспальная кровать, укрытая пестрым лоскутным одеялом, тяжеленный комод и не менее массивный сундук — старинное наследие прапрабабушки. В детстве я его даже боялась немного, думая, что внутри прячется монстр, но потом полюбила, сидя с бабушкой бок о бок, доставать из сундука и перебирать разные сокровища: расшитые полотенца, льняные рубашки, дореволюционные книги, резные шкатулочки, украшения и ленточки…

Елисей поставил мои вещи и привалился плечом к косяку.

— Сердишься?

Я вскинула на него глаза: на красивом лице не было ни улыбки, ни издевки.

— Можно я не буду откровенничать? Настроение не то, и мы едва знакомы.

— Ты из-за него сюда сбежала? — продолжил мужчина. — Что он сделал — нагрубил, не вспомнил про круглую дату, надрался?

— Не твое дело, — как можно сдержанней отозвалась я.

— Не мое, — признал он. — Но любопытно. Хотя, настаивать не буду.

— Спасибо.

Я подошла к окну, глядя на зеленеющие вдалеке поля, и услышала за спиной шаги подошедшего Елисея.

— Мы должны рассказать все бабушке, пока не поздно. Я никогда ее не обманывала. Ну, может, всего раз, когда мы с девчонками пошли на дальнее озеро и заблудились.

— Ты и сейчас блуждаешь, Василиса. В своих мыслях и чувствах.

— И?

— Давай побродим вместе — вдвоем же интересней.

Я подняла брови.

— И откуда такой интерес?

— Понравилась ты мне, — отозвался он серьезно, хотя в глазах искрился смех.

— Мне не до шуток! — хмуро сказала я, хотя, глядя на мужчину, хотелось улыбнуться. — У меня проблем своих выше крыши! К тому же, я упрямая, требовательная и злопамятная. Мне сейчас не нужны новые отношения.

— А как же бабушка? Я ей понравился, — сказал он с тем же отзвуком смеха в голосе. — Я видел, там у вас доски на крыльце в одном месте треснули — могу помочь, заменить на новые.

— Это замечательно, что ты такой заботливый, — не удержалась я, — но что-то эта ситуация не внушает доверия! Думаю, нам надо поставить точку сейчас, Елисей. Спасибо, что ты принес меня к себе, спасибо за машину… и прости за стекло, я за него заплачу… Если ты извинишься за то, что окатил меня дерьмом с ног до головы.

Он хмыкнул.

— Извини. Этого в планах не было. Ты слилась с окружающим ландшафтом.

Я все-таки не удержалась и фыркнула.

— Как в местной легенде про лесного призрака?

— Понятия не имею, о чем ты, хотя вот про деревенскую ведьму слышал.

— Лисонька, Валера! — донеслось снизу, и мне снова стало совестно перед бабушкой, но Елисей уже тянул за собой, а хватка у него была крепкая.

Может, и не стоило пока сопротивляться? Я решила, что разрешу ему в этот день заменить горе-жениха, а дальше будь что будет. Не могло же, в самом деле, стать еще хуже? По крайней мере, не прямо сейчас…

Бабуля уже наливала нам душистый чай в красивые белые чашечки с изображением шиповника. Сколько себя помню, аромат этих цветов всегда окутывал сад, и я любила смотреть, как кружатся у кустов жирные бархатные шмели. А вот ос и шершней я боялась — в детстве полосатая гадость ужалила меня в локоть, и едва не загремела в больницу с отеком Квинке.

Бабушка заваливала Елисея вопросами, и он держался молодцом. Опасаться ему было нечего: и красавец, и обеспеченный, и вежливый! Всем бы такого жениха! Внутри меня росло раздражение, а тут еще телефон зазвонил — это был настоящий Валера.

— Прошу прощения.

Я вышла на воздух и нарочно отошла подальше от дома.

— Что тебе нужно?

— Василис, привет… только не бросай сразу трубку!

— У тебя одна минута, — с отвращением сказала я. — Просто потому, что мне любопытно, как ты будешь оправдываться!

— Все не так, как тебе показалось… То есть, все не так страшно!

— Ни фига себе! — вырвалось у меня. — Куда уж страшнее, Валер!

— Я не хотел, чтобы тебя уволили! — выпалил он.

— И потому ублажал начальницу? — вспыхнула я. — Чтобы я могла сохранить место? Зря старался, получается?

— Я правда тебя люблю. Екатерина — временный этап, у нас с ней ничего серьезного! Мы пару раз всего встречались, так, баловство…

— А мое увольнение? Это шутка какая-то?

— Нет, но разве найти работу для тебя проблема? Ну и потом, мужчине нужно больше секса, чем женщине. Это нормально.

Боже, неужели этого человека я могла полюбить? Где была моя разумность и женская интуиция? Он говорил шаблонные, заученные фразы, и в голосе не было ни сочувствия, ни раскаянья! Его послушать, так это я виновата в его же измене: не уделяла ему достаточно внимания, не удовлетворяла его потребности!

Ярость прошла по телу жаркой волной.

— Какое же ты ничтожество! — выплюнула я. — Не звони мне больше никогда, придурок!

Сбросив звонок, я заблокировала его номер. Подумать только, он считал, что я недостаточно вкладываюсь в отношения! А ведь я всегда, когда он у меня оставался, старалась что-то особенное приготовить, устроить уютный ужин при свечах, затем набрать ванну с пеной, сделать ему массаж… И сам Валера красиво ухаживал за мной, но, глядя на все трезвым взглядом, я осознала: за подарки он постоянно ждал похвалы и одобрения. Дорогие рестораны, красивые букеты, сертификаты — все это было ширмой его фальшивой натуры, ведь чем дальше, тем больше он жаждал получать взамен. И проявлялось это во всем, в близости в том числе. А уж если я, не дай боже, сваливалась с простудой, он быстренько сбегал к себе домой, объясняя это тем, что не хочет меня беспокоить…

Еще он на дух не переносил деревенский быт, даже в таком уютном доме, как наш. Валера любил шутить, что в жизни бы не взялся за плотничество или, например, уборку хлева, и я действительно не могла представить его за этой работой. Сколько раз пыталась уговорить показаться бабушке — отнекивался, отшучивался, придумывал кучу причин, почему не может поехать. И дело было не только в его привязанности к городским удобствам (в Лузянках был и водопровод с артезианской водой, и электричество, и газ), а в непонимании того, как для меня это важно. Я сама при первой возможности познакомилась с его родителями, не особо им понравилась, но отнеслась к этому спокойно. Он же считал знакомство с моей семьей чем-то совершенно необязательным…

— Ну, твоя бабушка же придет на свадьбу! — говорил он и делал невинные глаза.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. И ведь были же тревожные звоночки, было недопонимание, недовольство, о которых я молчала. Зачем, спрашивается? Чтобы его не обидеть?

Никаких слез! Даже хорошо, что правда вскрылась, и я не вышла замуж за такого человека. Представляю, какая семейная жизнь у нас бы получилась! Я хотела было вернуться в дом, но заметила проезжающую вдалеке черную машину, которая внезапно остановилась на холме, откуда было хорошо видно наш дом и участок.

Почему автомобиль стоял там так долго? Видом любовался? Такие джипы с затемненными стеклами доверия не внушали. Я даже выпустила из вольера Беню, и, пока сражалась с радующимся псом, поставившим лапы мне на плечи, машины уже и след простыл.

Елисей чувствовал себя как дома, и меня это подбешивало. Даже Беня воспринял его появление как должное, хотя перед этим, конечно, внимательно обнюхал.