Марина Эльденберт – Спящее пламя Ферверна (страница 4)

Наш столик располагался у панорамного окна, светлячки-бра рассыпали из своих колб холодный бирюзовый свет. Электронное голографическое меню на выскочило сразу, стоило нам сесть, но Роа тут же коснулся панели управления, и оно исчезло.

– Сто лет тебя не видел, – сказал он и накрыл мою руку своей.

– Два месяца, – хмыкнула я.

– Это почти вечность.

Я улыбнулась, оглядываясь по сторонам, но здесь никому не было до меня никакого дела. Даже не верится: я в людном месте, и могу просто отдыхать. Как самая обычная девушка!

– Расслабься, – Роа как всегда меня «прочитал». – Здесь на нас никто не обращает внимания, мы просто гости ночного клуба.

– Мне странно даже представить, что я в ночном клубе, – фыркнула я. – Не говоря уже о том, что я просто гость.

– Ну вот теперь ты можешь не просто представить, но еще и насладиться этим. Серьезно, Ятта, выдыхай. У тебя завтра важный день, а сегодня ты можешь просто отдыхать в свое удовольствие.

Я кивнула. Напряжение и правда понемногу отступало, и я рассматривала «Веалию» уже совершенно иначе. Мне всегда было интересно, как живут люди, не скованные с рождения условностями, ограничениями, которые могут просто взять и пойти в клуб. И даже если их преследуют папарацци, как, например, некоторых знаменитостей, им не грозит назавтра отчитываться перед родителями.

Людей здесь и правда было много, людей, иртханов, целые компании, парочки и одиночки. Неоновый свет рассыпался над людским морем, как лунный, путался в волосах, раскрашивал одежду или усиливал светоотражающие майки, шорты и обувь.

– Волнуешься? Перед завтрашним? – уточнил Роа.

– Вот зачем ты сейчас спросил?

– Потому что я знаю, что такое большая ответственность.

– Немного… да, – я вздохнула. – Но благодаря тебе уже меньше. Может быть, потанцуем?

– Это должна была быть моя фраза, – Роа подал мне руку, и мы вместе отправились на танцпол.

Масштабный, без преувеличения огромный зал, напоминал живое существо. Он двигался в едином ритме со всеми танцующими, свет двигался в едином ритме со всеми танцующими, а музыка заполняла собой все пространство, как воздух.

– Не то чтобы я лучший в мире танцор, – сказал Роа, увлекая меня за собой, в толпу, – но постараюсь не отдавить тебе ноги.

– Я тоже не Танни Ладэ-Гранхарсен, – фыркнула я.

Столько лет прошло, а эту женщину все еще вспоминают как легенду, сыгравшую Теарин Ильеррскую и покорившую всех своей пластикой. Впрочем, Танна Ладэ-Гранхарсен когда-то хорошо общалась с мамой. До тех пор, пока отец не сказал кое-что по поводу ее супруга, и с тех пор общение сошло на нет. Меня никто в тонкости произошедшего не посвящал, но я искренне сожалела о том, что не могу познакомиться с ней лично. Все-таки женщина-легенда. Одна роль, головокружительный успех, и там же, на съемках, она познакомилась со своим мужем. Он как раз был режиссером фильма. Это то, что мне известно. А еще мне известно, что их маленький (тогда он был маленький) сын спас маму и меня, когда она была беременна мной и в ней просыпалось пламя.

При мысли о пламени я закусила губу, но тут же усилием воли переключила себя на другое. Двигаться в ритме музыки рядом с Роа было легко: он чувствовал меня, а я чувствовала музыку и становилась ее продолжением. Для выступления, для любой программы на льду это не менее важный навык, чем техника и элементы.

Из мысленных рассуждений меня вытряхнул Роа, положивший ладони мне на талию. Казалось бы, невинный жест (он и раньше приобнимал меня), но сейчас этот жест был напрочь лишен какой бы то ни было невинности. Его ладони были горячими: верный признак того, что в теле иртхана бушует пламя, зрачки вытянулись в вертикаль, а бедром я ощутила его желание. Которое плеснуло в меня вместе с его силой.

– Ятта, ты сводишь меня с ума, – хрипло произнес он.

Его ладонь скользнула чуть ниже, танец окончательно перестал быть танцем, и я напряглась. Возможно, для девушки девятнадцати лет я была чересчур… наивной, потому что многие из моих сверстниц уже попробовали все, что можно, но у меня не было ни малейшего шанса попробовать хотя бы что-то. Потому что помним про голову.

– Роа… – тихо сказала я. Хотела добавить «сейчас не время», но не успела.

– Вайдхэн! – раздался за моей спиной низкий тягучий голос.

Вэйдгрейн Гранхарсен, тот самый спасший маму мальчик, сейчас известный во всем мире певец и композитор, у него толпы фанаток. И я одна из них, хотя никогда, ни за что, никому в этом не признаюсь. Вот только его голос узнаю из сотни, как сейчас, сквозь бушующую музыку и волнующуюся толпу. Этот голос прокатился по моей коже волной пламени, заставляя замереть в руках Роа.

– Вэйд? – недоверчиво рыкнул мой жених.

Рыкнул – потому что иначе в этом грохоте просто нельзя было, только Гранхарсен мог взять это своим спокойным голосом.

– Как видишь. А это та самая Ниса?

У Роа стало такое лицо, как будто его треснули по затылку. Или как будто он хотел треснуть по затылку Гранхарсена. На самом деле если кого-то здесь и треснули по затылку, так это меня. Иносказательно, но я все-таки повернулась, встретилась взглядом с тем, кого раз десять целовала во снах и мечтах. И сказала, привычно, не теряя достоинства – аккурат, как меня учили:

– Ятта Хеллирия Ландерстерг. Приятно познакомиться.

Глава 3

– Ятта, позволь мне все объяснить…

– А тут и объяснять нечего. Я не Ниса, это же очевидно.

Мне полагалось держать лицо, и я его держала. Хотя если бы кто-то раньше мне сказал, что я буду выяснять отношения (нет, это сильное слово!), разговаривать со своим женихом, будущим мужем о его любовнице, я бы покрутила пальцем у виска. Роа казалася мне надежным, как скалы Ферверна. Но, подобно скалам Ферверна, он оказался спрятан под снегом. Точнее, его истинное лицо!

Разумеется, я тут же пожелала уйти. Разумеется, Роа увязался за мной, а я даже послать его не могла при всех, как обычная девушка! Потому что любой скандал где-либо недопустим. Потому что от этого зависит не только моя репутация, но и репутация моей семьи. Моего отца. От этого зависит все!

Поэтому в отель мы возвращались вместе, как и уехали, и очень быстро (отец будет доволен!). А вот по поводу расторжения помолвки он точно доволен не будет, в этом я была уверена. Но и выходить замуж за того, кто путается с какой-то Нисой, я точно не собираюсь!

Ни-са! С ума сойти!

– Ятта! – Роа перехватил меня за локоть, достаточно мягко, но мне захотелось этим самым локтем дать ему под ребра. Увы, сзади и спереди за нами шли мергхандары, а еще в коридоре в любой момент могла открыться дверь и кто-нибудь из постояльцев мог это увидеть.

– Что? – все так же «спокойно» поинтересовалась я.

– Тебе не кажется, что я заслуживаю хотя бы шанс все объяснить?

Как ни хотелось мне послать его с его объяснениями в пешее эротическое, я промолчала. Просто потому, что сейчас не находила в себе сил выдать еще один взвешенный ответ, достойный дочери правящего Ферверном. Для меня это было слишком.

Мы оказались у двери моего номера, и я достала ключ. Роа толкнул было дверь, хотел войти, но я повернулась к нему и выразительно произнесла:

– Спокойной ночи, Роа.

– И тебе спокойной, – чуть ли не прорычал он. – Но, если хочешь знать, это все из-за тебя! Я, между прочим, не железный, Ятта!

Что?! Из-за меня?!

– Уходи, – на последних ресурсах спокойствия произнесла я. И аккуратно закрыла дверь. Хотя в моих мыслях она с грохотом впечатывалась в косяк, увы. Даже такую малость я позволить себе не могла! Я даже туфли стянула аккуратно, как меня учили. Грациозно снять, поставить одну, затем вторую. И все это так, чтобы с какого ракурса меня ни увидели в этот момент, я бы была идеальна.

Идеальная я устала быть идеальной! Моя идеальная жизнь только что раскололась на две половинки, разошлась по швам! Моя идеальная жизнь, в которой все было запланировано от и до, в которой мы с Роа шли рука об руку, в которой во мне просыпалось пламя. Если я расторгну помолвку, оно во мне так никогда и не проснется. Я останусь иртханессой без пламени на всю жизнь. Но выйти за него замуж после такого?!

Я сняла подаренные им драгоценности и в сердцах швырнула их на тумбочку. Стянула платье, чулки, обнаженная босиком прошла в душевую кабину, выкрутила воду на полную и, закусив запястье, заорала изо всех сил. От боли на глаза навернулись слезы, и я заревела. Сейчас мне не грозило быть услышанной, напор воды смывал мои всхлипы вместе с солеными ручейками, бегущими по щекам.

Почему я не могла родиться с нормальным пламенем, как все? Взять папину часть ледяного пламени? Ведь только черное пламя превращает иртханессу в пустышку до брака с себе подобным. В остальных случаях у девочек и девушек все в порядке, они растут с пламенем, развиваются с пламенем, и им не надо становиться перед выбором: никогда не почувствовать часть своего существа или жить с предателем!

Ненавижу! Ненавижу его, ненавижу, ненавижу!

Я от души стукнула кулаком по кремово-пудровому кафелю и вскрикнула: руку обожгло. Эта боль, к счастью, меня отрезвила. Привела в себя, напомнила о том, кто я, где и зачем я здесь. Завтра у меня важный день. Соревнования. Не хватало еще травмироваться.

Я еще немного постояла под душем, смысла слезы, остатки средств с волос после укладки, нанесла бальзам и, только когда поняла, что меня больше не трясет, выключила воду, завернулась в полотенце и подошла к зеркалу.