Марина Эльденберт – Поющая для дракона. Между двух огней (страница 15)

Будет, я обещаю!

Не сразу поняла, почему огни Зингсприда расплываются перед глазами, и картинка становится нечеткой. А когда поняла, было уже поздно: Танни повернулась и уставилась на меня. Даже если бы я хотела что-то изменить, уже не могла, предательские слезы хлынули сплошным потоком. В последнее время я вообще напоминала себе неисправную поливочную систему. Вот и сейчас остановиться не получалось, я ревела так, словно снова была маленькой девочкой. Разве что на пол не сползла и ножками не топала.

Сестра вмиг слетела с перил, сдернула наушники и оказалась рядом.

– Эй, ты чего? – Растерянность в ее голосе почему-то сработала катализатором и вызвала новый поток слез.

Наверное, за последние месяцы я выдала пожизненную норму осадков, но даже представить не могла, что на такое способна. Особенно в присутствии Танни.

– Леа… Леа, ну… – Она мялась рядом, а потом неожиданно шагнула ближе и притянула меня к себе.

Зная, как сестра «любит» обнимашки, это был настоящий подвиг.

Я уткнулась носом ей в плечо, продолжая сдавленно всхлипывать. Меня понемногу отпускало, когда Танни неожиданно отстранилась и рванула к дверям. Широко раскрытыми глазами я смотрела на то, как яростно она вбивает ноги в обувь. Так, что один шлепанец едва не лишился пары ремешков.

– Эй… – растерянно произнесла я. – Ты куда?

– Он обидел тебя! – прошипела сестра. – Урою! В драконий навоз укатаю!

И рванула дверь на себя.

– Танни!

– Что?

К счастью, сестрица обернулась, это позволило мне выиграть время. Никогда в жизни я так быстро не бегала. Лазерным лучом пролетела сквозь гостиную и холл, развернула сестру лицом к себе и толкнула дверь.

– Сейчас будешь говорить, что это не он, да? – Танни прищурилась. – Что я должна вести себя благоразумно, и все такое? Только почему-то ты не побоялась заставить Мика проскакать голышом по стадиону…

– Поэтому мы поссорились.

– Что?!

Пожалуй, не самая своевременная тема для разговора, но раз уж так получилось…

– Это не татуировка, Танни, – я указала на таэрран. – Это блокирующая магию роспись. Наказание за то, что я сделала с Миком.

У сестры в прямом смысле отвисла челюсть.

– И ты молчала?! Все это время!

– Пойдем на балкон?

Стоило открыть дверь, душная ночь потекла в комнату. Запечатав кондиционированный воздух, шагнула в нее, позволив скользнуть по плечам, вдохнула полной грудью и приблизилась к стеклянным перилам. Из-за городских огней в угольном небе почти не было видно звезд, само побережье напоминало чудом спустившуюся с высоты ленту аэромагистрали. Чуть подалась вперед, оттолкнувшись ладонями от перил: территория отеля раскинулась зелеными островками, с высоты напоминавшими пятнышки на рисовальном планшете, между ними вились светящиеся нити дорожек. Пляж казался крохотной полоской, в воде отражались огни, а легкий ветерок совсем не приносил облегчения из-за жары.

Негромко щелкнула дверь.

Танни подошла и остановилась рядом.

– Это из-за меня…

– Нет. Из-за меня, – повернулась и внимательно посмотрела на нее. – Я не жалею о том, что сделала с Миком, но я использовала магию на человеке. Это запрещено.

Подумала и взобралась на перила. Провернуть это в вечернем платье оказалось несколько сложнее, чем в шортах, но все-таки мне удалось. Рискуя запутаться в юбке, выпрямила ноги и прислонилась к стене. Сидеть на такой высоте над городом, особенно когда повсюду стекло, было страшно, и в то же время… Пьянящее ощущение свободы, от которой захватывает дух, рождалось где-то в груди и раскрывалось крыльями за спиной.

Танни последовала моему примеру, подтянула колени к себе и принялась колупать лак на ногтях.

– А я сегодня была на студии, – заявила она, наконец. – Еле успела, очередь отстояла целый квартал. Хорошо, что они по пятницам работают на два часа дольше.

– Понравилось?

– Безумно! – Глаза ее загорелись. – Леа, там создаются такие спецэффекты… Это просто невероятно! Целые города, реальные и фантастические, сражения и драконы, интерьеры… В жизни не сказала бы, что оно ненастоящее, настолько детали проработаны! Мне до такого еще расти и расти, но…

– Но?

– Мы можем себе это позволить? Я имею в виду… такое дорогое обучение.

Я приподняла брови.

– Почему нет?

– Потому что ты выкладываешься на работе, а я…

– А ты пока учишься. Надеюсь, продолжишь в том же духе, чтобы с экзаменами не возникло проблем.

Танни улыбнулась:

– Кстати, о школе. Я хотела бы вернуться в свою.

Я не свалилась с перил только потому, что очень хотела жить.

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда. Всю неделю об этом думала, и… Не хочу я бежать и прятаться, понимаешь? Ни от Броджек, ни от Лодингера с его компашкой. Тем более сейчас, когда ты выдала мне персонального телохранителя.

Покачала головой.

– А остальные?

– А что остальные? – Танни пожала плечами. – Друзей у меня нет, это правда, но голожопый Мик – звезда школы номер один, так что моя скромная персона снова задвинута в тень.

Сестра фыркнула, а я кусала губы, чтобы не расхохотаться. Несколько секунд мне это даже удавалось, потом смех все-таки прорвался, и теперь уже хохотали мы обе, как ненормальные. Хохотали, отпуская напряжение последних дней до слез и колик в животе. Уже не помню, когда я так смеялась в последний раз, но сейчас вспоминать и не хотелось. Ничего не хотелось, только вот так сидеть с Танни и болтать обо всем. Она рассказывала про спецэффекты ведущих кинокомпаний, я про Артомеллу. Не знаю, сколько времени прошло, когда глаза начали слипаться: океан на горизонте по-прежнему сливался с небом, а огней меньше не становилось.

– Пора спать, – сказала сестре, заметив, что она тоже начинает клевать носом.

– Правда, – Танни зевнула, и, спохватившись, прикрыла рукой рот. – Надо отваливаться, а то завтра проспим полдня. А у меня столько планов…

Еще бы!

– На пляж с утра пойдем?

– Обязательно. Не зря же мы купальниками обзавелись.

Танни спрыгнула с перил. Собиралась уже было выйти, но потом все-таки обернулась.

– Леа… спасибо за то, что ты меня терпишь.

– Совсем дурная?!

– Совсем. В школе всем скажу, что Лидс – мой парень!

Под рукой не оказалось решительным образом ничего, кроме перчаток. Ими и запустила в сестру: сначала одной, а затем другой, вдогонку полетел браслет. Разумеется, та увернулась, а потом злобно (по ее мнению) хохоча, шлепнула себя по пятой точке и вприпрыжку скрылась за дверью. Раздался легкий щелчок, и я осталась наедине с Зингспридом.

Неожиданно для себя положила руки на живот.

– Прости, – пробормотала еле слышно. – Я сегодня наговорила столько чепухи. Никакой ты не просто ребенок… а самый лучший в мире. Понятно?

Мне очень хотелось бы верить, что в своем номере Рэйнар точно так же стоит на балконе и думает о нашем ребенке. О том, как ему не хватает меня – до дрожи, до сумасшедшего желания, до стиснутых зубов. Когда хочется наплевать на гордость, послать все приличия к наблам. Рывком открыть дверь, просто ввалиться в номер и терзать припухшие от поцелуев губы, сгорая в одном огне.

Наверное, картина была слишком яркой, потому что себя я поймала возле балконной двери.

Прижалась к ней лбом, к идущей от стекла прохладе.

Выдохнула.

Рэйнар сейчас сидит с ноутбуком и смотрит какие-нибудь отчеты. Или говорит по телефону с Норгхаром. А может быть, еще с кем-то. Сумасшедшее желание оказаться рядом, перебить всю обстановку об его голову, наорать, укусить до крови, сменилось холодной решимостью.

Он дал мне выбор, и я его сделала.