Марина Эльденберт – Поющая для дракона. Между двух огней (страница 10)

Я оторвалась от сцены, чтобы взглянуть на него: хищный профиль, жесткая складка у губ. Рэйнар повернулся ко мне, ни одна черточка на лице не дрогнула. Только в глазах под тонким настилом изумрудного льда мелькнуло что-то такое, от чего сердце пропустило удар.

– В чем же ты видишь преувеличение?

– Ни одна женщина не способна справиться с налетом.

– Но она справилась.

– Она умерла.

– По-твоему, ей нужно было позволить драконам спалить город?

– По-моему, ей нужно было выбрать другого мужчину. Который способен ее защитить.

Я сцепила руки на коленях.

– Любовь не выбирает и не оценивает. Она просто есть или нет.

– Отношения со слабаком – это не любовь. Это безумие.

– Безумие – это отношения с тем, кто тебя не слышит, – хмыкнула я.

Он сощурился, но я уже отвернулась: не было ни сил, ни желания выдерживать этот пронизывающий взгляд. А вот мой странным образом притягивался к ложе Вэйлара, лишь усилием воли я заставляла себя туда не смотреть. То ли дело было в воспоминаниях, то ли в том, что у нас родственные огни. Истинная и истинный… Таэрран запирает магию, но не звериную сущность. Запечатанное пламя все равно останется пламенем, а драконица во мне засыпала только вместе с человеком.

Может, все дело в этом?

Первое действие закончилось, и в зале вновь вспыхнул свет.

Аплодисменты прокатились по залу не менее сильно, чем несколькими минутами ранее ария «Встреча». Публика забурлила, шуршание нарядов и оживленные голоса, обсуждением выхода Эллины Райт – пока еще совсем юной Артомеллы, и Адрена Кромаха, которому досталась партия ее возлюбленного, Регхарта.

Рэйнар коснулся панели управления, и двери, ведущие в коридор, снова стали прозрачными. Столпотворение у нашей ложи напоминало среднестатистический рынок в бедном районе. С поправкой на наряды и вежливость, разумеется: просто большинство делали вид, что замешкались рядом или разглядывали что-то с балкона, как раз напротив наших дверей. Безопасники неподвижно застыли у стен, даже не шевелились, ожидая нашего выхода, а иртхан подал мне руку.

– Леона.

Вложила пальцы в сильную ладонь и грациозно поднялась. От меня не укрылось, как вспыхнули его глаза, когда он скользнул взглядом по обтекающему фигуру платью.

– Куда пойдем?

– Начнем с холла, посмотрим выставку.

– Выставку?

– История Артомеллы от первой постановки Зингсприда до наших дней.

По-настоящему оценить желающих поглазеть на правящего и его эскорт смогла, только когда мы вышли наружу. Этаж был заполнен народом, хотя в безумно красивом холле было на удивление свободно. Губы сами собой растянулись в улыбке, как ответ на праздное внимание. Выставка начиналась в соседствующем с холлом павильоне (из которого открывался невероятный вид на город) тянувшемся вплоть до самого ресторана. К выставочному залу вели две роскошные лестницы, по одной из таких мы сейчас и спустились в сопровождении охраны.

Возможность насладиться исторической экспозицией «Артомелла» с кадрами и описаниями постановок Зингспридской оперы разных лет раньше захватила бы с головой, но сейчас я не могла перестать думать про Вэйлара. Слишком отчетливо помнила, как тронувшая его губы улыбка исчезает при взгляде на таэрран. Что он подумал, когда увидел ее? Почему не подошел к нам сразу, ведь наши ложи совсем рядом?

Стоило нам шагнуть в арку павильона, все мысли разом вылетели из головы: у «живой» голограммы стояли Вэйлар и его спутница. Эффектный мужчина и ослепительно красивая женщина в платье цвета заката в пустыне. Миг – и заметив нас, истинный склонился к брюнетке. Прошептал что-то, после чего они направились в нашу сторону. Настолько решительно, насколько позволяло платье иртханессы, тянущееся за ней ярким шлейфом. То есть медленно, но неотвратимо.

– Добрый вечер. Рэйнар, Леона. – Таким голосом хорошо нарезать детали на конвейере, неуловимо раскаленным, как лазерный луч. В темной радужке сверкнули золотисто-рыжие искры. – Не ожидал встретить вас сегодня.

Рука под моими пальцами напряглась, хотя в лице правящий не изменился, демонстрируя прохладную учтивость. Вот только я от этой прохладной учтивости уже дымиться начинала, как пресловутая деталька. Непонятно даже, от чьей больше.

– Добрый вечер, Вэйлар, – низкий голос, еще не рычание, но уже близко. – Не знал, что ты любишь музыку.

В павильоне собирались гости оперы и напряжение.

Гости чуть поодаль, напряжение – в опасной близости, я чувствовала его всей кожей.

Понимала, что просто так разойтись не получится: будущий правящий Зингсприда и правящий Мэйстона не могут не отдать дань приличиям, даже если смотрят друг на друга драконами. Оставалось надеяться, что взглядами дело и ограничится.

А еще очень хотелось верить, что это не из-за меня.

Не может же это быть из-за меня?

Халлоран обещал, что все останется между нами, правда… его обещания всегда раскрывались подтекстом.

– С некоторых пор. Правящий Мэйстона, местр Халлоран – местрель Карин Меррхен, моя особая гостья из Лархарры, – взгляд истинного смягчился.

– Рад встрече, Карин, – Рэйнар коснулся губами затянутых в перчатку пальчиков.

Карин улыбнулась: полные чувственные губы, разрез глаз и смуглая кожа даже без представления Вэйлара выдавали в ней уроженку страны песков. Невысокая, одного роста с истинным, она всем своим видом излучала тепло. Так же, как и ее голос – низкий, грудной:

– Взаимно, местр Халлоран.

Иртханесса повернулась ко мне, одарив меня ослепительной улыбкой.

Согласно правилам этикета иртханов, подошедший представлял сначала старшего по иерархии, затем своих гостей, после чего наступала очередь старшего представить свою спутницу.

– Карин, счастлив представить эссу Леону Ладэ.

Вэйлар едва коснулся моей руки, чтобы поднести к губам. Меня полоснуло досадой так отчетливо, словно я сама вдохнула это чувство полной грудью, а Рэйнар тем временем продолжил:

– Будущую первую леди Мэйстона.

Рука Вэйлара дрогнула, и мы оба залипли, позабыв про все этикеты. Он – склонив голову к моей ладони. Я – как стояла во время обмена любезностями, с такой легкой улыбкой а-ля «Первая леди Мэйстона». Хотя с меня, наверное, картину можно было рисовать «Абсурд в процессе зарождения». По крайней мере, именно так я себя чувствовала. Отмереть заставил именно голос истинного, иртхан отпустил мою руку и выпрямился:

– Поздравляю вас. Был рад встрече.

Прозвучало это сухо. Невероятно сухо. Чересчур даже для толики учтивости, которой вынуждены обмениваться на светских приемах. Даже Карин взглянула на него с удивлением, и в ее слегка расширившихся глазах я прочла отражение своих мыслей. Тем не менее в интонациях иртханессы замешательство никак не отразилось:

– Рада была познакомиться. Местр Халлоран. Эсса Ладэ.

– Взаимно, Карин. – Отозвался Халлоран. – Вэйлар.

Я даже что-то сказала, несоразмерно вежливое. Несоразмерно сплющенному в панкейк сознанию. Мы распрощались так же спонтанно, как и встретились. Я смотрела на удаляющуюся пару, на тянущийся по полу шлейф, напоминающий след от ликера в экзотическом коктейле, пока он не затерялся в шелках и атласе гостей. Только после этого повернулась к Рэйнару и негромко спросила:

– Что?!

По крайней мере, мне хотелось, чтобы это получилось негромко.

Я очень на это надеюсь, потому что внутри полыхал не огонь драконицы, а по меньшей мере звезда размером с солнышко.

Рэйнар не изменился в лице, только глаза полыхнули ответным огнем.

– Ты не ослышалась, Леона. Именно поэтому я настоял, чтобы ты приняла мое предложение.

– Которое именно? – уточнила я. – Твое предложение, которое ты мне сейчас так оригинально сделал? Или на нем ты еще только собираешься настаивать? Не подумай, мне просто хочется сразу уточнить, что именно меня ждет в обозримом будущем, и не проснусь ли я однажды под дружелюбный звонок оператора, который сообщит, что мои новые документы уже готовы.

Зрачок иртхана на долю секунды вытянулся в вертикаль.

– Предложение посетить Зингсприд. – Он увлек меня за собой к 3D-экспозиции. – Что касается прочего, это всего лишь вопрос времени.

– Ага, – сказала я, разглядывая голограмму, на которой старинные декорации еще собирались перед постановкой вручную. – То есть до того, как в моей родословной появится штампик «пригодна для совместной жизни и произведения на свет потомства», я могу спать спокойно?

Сейчас мне жизненно необходимо было сосредоточиться на чем угодно, кроме случившегося, поэтому я обратила взор на следующую картину. На ней декорации уже были собраны, и первая Зингспридская Артомелла с непривычно ярким для современности гримом прощалась с Регхартом. К слову сказать, вот уж кого я точно не назвала бы слабаком. Этот мужчина не побоялся бросить вызов ее брату, который сделал все, чтобы уничтожить сестру.

– Ты так это видишь? – Рэйнар не повысил голоса, но рычание все-таки вырвалось из груди, а на скулах заиграли желваки. – Повинностью? Наказанием?

– Наказания – это не мой профиль, – заметила я. – И повинности тоже.

Пожала плечами и перешла к следующей картине. Новая эпоха и новая Артомелла, плачущая у ложа умирающего отца. Убийц подослал ее брат, когда понял, что может лишиться власти, потому что сестра собирается замуж. Артомеллу обожал народ, а Регхарт был немногим слабее его по силе. Правитель склонялся к тому, чтобы собрать Совет и передать власть дочери и ее мужу, потому что сын с каждым годом все сильнее его разочаровывал. Последней каплей стало избиение жены, свидетелем которого невольно стал правящий.