Марина Эльденберт – Парящая для дракона (страница 56)

— Нет.

— Ну вот. Возвращайся в резиденцию, делай ужин, и если этот мужчина этого не оценит, посылай его в пустошь. А если оценит — делай соответствующие выводы. И выходи на откровенный разговор. Все, пей уже свой пунш, Лаура, и вали, а то ты потом со мной вообще не расплатишься за сеансы психоанализа.

Я фыркнула, но пунш все-таки допила и поднялась.

— Знаешь, когда женщина взрослеет? — поинтересовалась Ринни, глядя на меня снизу вверх. — Когда у нее появляется мужчина. Настоящий мужчина, а не это твое бывшее недоразумение по имени Мистхард.

Я запустила в нее комочком салфетки, но она поймала его на лету.

— Ты остаешься?

— Да, жду Сэфла. Он сказал, сегодня у него получится вырваться на обед, и мы договорились встретиться здесь.

— Хитрюга.

— А то!

В молле я спустилась на подземную парковку, и, пробежав к нужному сектору, сразу нырнула во флайс. В том, что Хестор в курсе моих перемещений, я уже даже не удивлялась, равно как и тому, что когда его набрала, он сразу сбросил мне сообщением номер секции, где парковался.

Следят за мной? Ну и пусть! Какая разница.

В конце концов, в том, что касается безопасности, мне действительно лучше довериться Торну.

Как и, возможно, во многом другом…

Меня настолько оглушила эта мысль, что я услышала Хестора, только когда водитель переспросил:

— Лаура? Куда дальше?

Я улыбнулась и сказала:

— Домой.

То, что Торн в резиденцию не собирается, стало понятно часов в десять. Все это время я бегала между залом, где хотела устроить сюрприз, и кухней (с перерывом на игру и прогулки с Гринни), а сейчас просто сидела в этом самом зале и жевала морковку. Сырую, которую стащила в свой предыдущий визит на кухню. Надо было спуститься туда опять и дать отбой всем, кто старался, но я честно не представляла, как это сделать.

И как дальше быть? Позвонить ему и сказать — знаешь, я туг готовила тебе сюрприз? Дораж Эмери со всей своей командой с ног сбились, и вся эта вкуснятина сейчас ждет своего часа на кухне? Идиотизм. Ринни была права: в том, что этот ужин стоило сделать и посмотреть на реакцию Ландерстерга. Правда, варианта, что он не приходит, в нашем разговоре не было.

— Лаура? — Дверь приоткрылась, и в зал заглянул не кто иной, как шеф-повар.

Этот зал отличался тем, что из него был потрясающий вид на заснеженную пустошь, а еще тем, что я лично облазила все углы и расставила повсюду свечи (которые включались по хлопку ладоней), чтобы создать эффект падающих не то звезд, не то снежинок В свете открывшихся обстоятельств мне хотелось назвать их звездинками.

— Слушайте, мне очень жаль. — Я поднялась. — Я представляю, какой это труд, и…

— И ты даже ничего не попробуешь?

Если честно, я уже раз десять захотела и расхотела есть, но отказаться сейчас было бы чистейшей воды наблством, поэтому я кивнула:

— Разумеется, попробую. Я сейчас дракона бы съела.

— Вот и чудесно! — Дораж Эмери открыл двери и хлопнул в ладоши. — Заносим!

Заносили сначала салаты: их было три, но хватило бы на целую роту мергхандаров. В любом случае, теперь есть это придется мне.

— Хотите составить мне компанию? — спросила я у шеф-повара.

— Вообще-то я сам хотел навязаться, но раз ты настаиваешь. — Он совершенно спокойно и без лишних слов устроился на месте Ландерстерга, напротив меня.

Коротко глянул на официанта, собиравшегося открыть бутылку вина, и тот тут же испарился.

— Рагранское сухое, — пояснил он, разливая по бокалам, — Лару Гаренжан, если быть точным. Двадцать пять лет выдержки! Я заказывал его специально, чтобы подошло ко всем блюдам. Попробуй.

Я пригубила вино. Терпкое, классическое, без каких-либо посторонних ноток. Не сказать, чтобы я вот прямо очень круто разбиралась в винах, но у меня отец был ценителем, и все интересные новинки сопровождал комментариями.

— Подождите! — сказала я. — Лару Гаренжан? Тот самый, которого Эфре обвиняют в том, что он скопировал у них веоланское?

— Ну, образно говоря… — Дораж Эмери задумался. — Первое веоланское появилось не у семьи Эфре. Так что они тоже его скопировали. Игристое, которое создал Гаренжан, просто подвинуло их на рынке, поэтому они слегка напряглись.

— Слегка? — фыркнула я. — Да они его преследовали до конца его дней.

— О, а ты еще и историю вин хорошо знаешь. Иногда кому-то надо просто успокоиться и продолжаться развиваться в своем направлении, чтобы создать что-то еще более интересное. А они продолжают заниматься ерундой и бегать по судам.

— Когда у тебя что-то копируют — это обидно, — сказала я, налегая на салат.

— Копия никогда не поднимется выше оригинала. Если она поднялась, значит, это уже не копия, а нечто иное. Более совершенное. — Дораж поднял бокал. — За совершенство!

— За совершенство! — отозвалась я.

— Знаешь, когда я работал в Рагране, особенно когда только начинал свой путь — чтобы добраться в эту резиденцию мне потребовалось много лет — я видел, какие бои устраивают рестораторы за то, чтобы быть уникальными. Какие методы они используют, — мужчина чуть подался ко мне, — если бы ты это видела, у тебя бы волосы встали дыбом.

— Уже почти, — призналась я, — вы очень вдохновенно рассказываете.

— Просто это до сих пор во мне слишком живо. — Дораж покачал головой, а потом откинулся на спинку стула. — Что-то я совсем не о том… как тебе салаты?

— Очень вкусно! — сказала я.

— Основной секрет салата — в соусах, — мужчина заговорщицки мне подмигнул, — а вот в этом соуса нет.

— Вообще?!

— Вообще.

За разговором я сама не заметила, как от салатов осталось очень мало. Наверное, не осталось бы совсем, но подали горячее. В этот момент я поняла, что мне надо оставить место еще для десерта, потому что если салаты — просто ум отъешь, а горячее пахнет так, что даже с полным желудком начинает сразу хотеться есть, я не могу пропустить десерт. Просто не могу, и все.

— Ой, нет! Я больше не буду, — сказала, когда Дораж попытался снова наполнить мой бокал. И тут же пояснила: — У меня завтра заключительная тренировка перед кастингом.

— Перед кастингом?

— Да. В «Эрвилль де Олис».

У него расширились глаза.

— Ну ничего себе!

— Да. — Я покрутила кусочек фиянской рыбы кору на вилке и отправила в рот. Вкус оказался просто невероятным, не говоря уже о том, что этот кусочек просто таял на языке. — Мама очень их любила.

Дораж внимательно на меня смотрел, и я подумала, почему бы и нет. О том же самом я хотела сегодня поговорить с Торном.

— Она хотела стать Соурской чемпионкой. Когда-то, — я улыбнулась. — С трех лет на коньках, а в пятнадцать, перед выходом на Мировую Арену… травма. Даже не на выступлении, на тренировке. Ей оставалось несколько дней до чемпионата, у нее уже были первые места, но травма оказалась слишком серьезной. И все. Она вынуждена была оставить спорт, долго приходила в себя. А потом решила, что хочет все изменить, и переехала в Ферверн, поступила в Хайрмаргский Государственный. Там они познакомились с отцом. Она очень любила «Эрвилль де Олис», они с папой даже ходили на них. Вместе. Он рассказывал, что мама называла их своей ожившей мечтой.

Надеюсь, она сможет мной гордиться.

Этого я не сказала, просто улыбнулась.

— Невероятная история, Лаура, — серьезно произнес Дораж. — Уверен, у тебя все получится.

— Хотела бы и я так же быть в этом уверенной, — сказала со смешком.

Чем ближе становился кастинг, тем сильнее меня начинало потряхивать. Самое сложное заключалось в том, что ни у Кори, ни у Эльды не было возможности полноценно отработать номер (совместить ледовый танец и воздушное шоу не позволяли возможности залов). Поэтому часть тренировки заключалась в том, что мы работали над техникой, а часть — я танцевала и просто мысленно поднималась на лентах (у Эльды) или мысленно взлетала в воздух надо льдом в танце (у Кори). По большому счету, такие декорации, как у «Эрвилль де Олис» и такие возможности, как у них в шоу, мало где были реализуемы.

Но на то они и «Эрвилль де Олис».

— Разве есть повод для сомнений? У тебя? — Дораж приподнял брови.

— М… — только и сказала я.

— Хочешь, приду тебя поддержать?

Я моргнула. Такое предложение оказалось… слишком неожиданным, особенно учитывая, что он был первым, кто вообще это предложил. Да, на кастинг он со мной пойти не мог, разумеется, но проводить…