Марина Эльденберт – Парящая для дракона (страница 33)

Чучело бросается ко мне, ставит лапы, и чулки делают «хряп». Как раз в тот момент, когда на том конце раздается голос:

— Добрый вечер, Лаура.

— Добрый, — говорю я, отцепляя коготок от своей ном и насыпая в миску корма. — У меня сегодня нет возможности с вами поужинать.

— Почему? — Голос становится на несколько градусов холоднее.

— Потому что я рано встала, и у меня была серьезная тренировка. Сейчас у меня тоже была серьезная тренировка.

— Они у вас каждый день, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь. Но об ужинах договариваются заранее, тогда я бы иначе строила свой день, и могла отдохнуть. Чтобы вечер посвятить вам.

— Хорошо.

Это «хорошо» раздается так неожиданно, что все мои заранее приготовленные во флайсе аргументы осыпаются бесполезной кучкой льда.

Он сказал — хорошо? Мне не послышалось?

— Чем вы собираетесь заниматься?

Это он сейчас серьезно, что ли?

— Гулять с чучелом.

— С кем? — переспрашивает Ландерстерг.

— С чу… с вашей виари. Я еще не придумала ей имя.

— Долго же вы думаете.

— Всего два дня.

— Хорошо, — повторяет он.

И отключается. Я стою как дура с телефоном и думаю о том, что либо Ландерстерга подменили оппоненты, либо я чего-то не понимаю. И что это вообще таксе было?

Правда, долго думать мне не приходится, потому что виари наелась и напилась, и теперь требует исполнения хозяйских обязанностей, в смысле, немедленного выгула. Мне вообще с ней повезло, потому что я читала про виарят (совсем маленьких), что иногда с ними случаются казусы. Представляю, как орала бы Ингрид… с другой стороны, комната моя, и убираться здесь тоже мне.

— Ладно, иди-ка сюда, — хлопаю себя по колену. — А имя тебе и правда надо придумать. Может, Эллегрин?

Зато при следующей встрече смогу сказать иртханессе, что я назвала виари в ее честь. Тьфу ты, что вообще в голову лезет. Надеюсь, нашей следующей встречи не будет и что я забуду про нее, как про страшный сон.

— Берта? Нира? Мэллерис?

Виари хлопает глазами и ждет, пока я переоденусь. В этой куртке и правда гораздо теплее, я чувствую это сразу, и это супер. А вот имена к пушистой милоте не липнут от слова совсем, поэтому я бросаю эту бесполезную затею, одеваю поводок и веду крону гулять. Мы спускаемся, но в холле меня уже ждет Ингрид. Демонстративно отшатывается, когда видит виаренка.

— Лаура! Ты не можешь меня игнорировать.

— Я тебя не игнорирую, — говорю я. — Мне сейчас правда не до платья.

— Тебе всегда не до платья. Нужно выбрать фасон, чтобы его успели пошить.

— Ингрид у нас в Хайрмарге никогда не было проблем с нарядами.

— Ты не можешь появиться на празднике Ландерстерга в обычном платье! — восклицает она. — Это должен быть эксклюзив. А ты представляешь, сколько стоит эксклюзив у известного дизайнера, и сколько он будет стоить, если мы еще чуть-чуть потянем время?

— Она сейчас сделает лужу, — предупреждаю я.

Виари и правда крутится на месте, у Ингрид становятся большие глаза.

— Думаю, это потерпит до того, как ты вернешься, — говорит она, и отступает. В спину мне летит — А еще нужно подобрать украшения!

На улице холодно, почти так же, как утром, но в куртке значительно теплее. Я привычно беру виари на руки, и бегу в парк. На самом деле я бы сейчас с удовольствием приняла горячую ванну, расслабилась и подумала о том, что случилось с Ландерстергом. По крайней мере, тот Ландерстерг, которого я знала, никогда бы не сказал «Хорошо»… или сказал бы? Или отец был прав?

Странные мысли меня посещают, пока мы бежим до парка, где-то на середине пути я спускаю виари на землю.

— Тяжелая ты, — заявляю ей. — А если будешь мерзнуть — куплю ботиночки.

Такое заявление, видимо, ее напрягает, потому что на руки она больше не просится. Только топает рядом и пыхтит.

— Ты вполне могла попросить Хестора выгулять ее.

Я не спотыкаюсь исключительно потому, что Ландерстерг поддерживает меня под локоть. Он совершенно один, или, по крайней мере, в пределах досягаемости совершенно один — ни мергхандаров, ни темных флайсов со стеклами, которые не пробьет даже взбесившийся дракон. Короткое пальто расстегнуто, вместо привычного костюма на нем джемпер под горло и брюки, из-за чего у меня отшибает дар речи. Хорошо, что рядом никого нет, иначе картина «Лаура пялится на Ландерстерга» завтра была бы во всех соцсетях страны.

— Парк, — говорит он и кивает на пешеходный перешеек, отделяющий эту сторону улицы от ворот. — Мы пришли.

— Вы…

— Ты, — поправляет он, и мы вместе переходим дорогу, оказываясь перед растекающимися в разные стороны дорожками. — Экспресс-ужин.

Виари, которая до этого вела себя как угодно, сейчас чуть ли не марширует рядом. Поглядывает на Ландерстерга, который достает из пакета контейнеры с горячим. У меня окончательно отшибает дар речи, потому что… Потому что.

— Безымянное чучело можно отпустить, — произносит дракон. — Пока я здесь, далеко она не убежит.

Раньше чем я успеваю сказать хоть что-нибудь, мне протягивают контейнер и вилку.

Виари действительно приходится отпустить, и она с визгом врезается в снег, а я понимаю, что сейчас меня просто разорвет, поэтому интересуюсь:

— Зачем?!

— Что — зачем? — спрашивает Ландерстерг, прожевав. В отличие от меня, его точно ничего не беспокоит, поэтому он уже ест.

— Вот это все! — говорю я. — Зачем? У нас деловая договоренность, которую я собиралась соблюдать исключительно затем. чтобы…

— Ты мне интересна.

— Что?!

— Ты мне интересна, Лаура, — он посмотрел на меня в упор — так, что дышать стало нечем, а вилкой я ткнула не в еду, а себе в перчатку, — и я действительно хочу тебя узнать. По-настоящему.

Глава 15

Послё этик слов мнё грозило ткнуть вилкой куда угодно, только не в ёду, а ещё я порадовалась, что не успела подцепить кусочек сыра, потому что иначе он бы сейчас встал у меня поперек горла. Ну, или я бы поперхнулась.

— В каком смысле? — уточнила я.

— А в каком смысле женщина может быть интересна мужчине?

Нет, лучше бы я все-таки поперхнулась, а еще лучше — подавилась, тогда бы ему пришлось оказывать мне первую медицинскую помощь, и мы свернули бы с разговора. С другой стороны, если бы ему пришлась делать мне искусственное дыхание… При мысли об искусственном дыхании мое как-то подозрительно участилось, и я сделала то, что должна была сразу — взялась за еду. Тем более что она уже начала остывать, и это, несомненно, было важно.

Впрочем, не менее важным было то, что Ландерстерг явился за мной в парк и принес мне ужин. После чего сказал донельзя странную вещь.

— А пламя, значит, вас не волнует? — брякнула я.

И чуть не откусила себе язык, хотя по-хорошему, стоило бы.

— Пламя?

— Ну да. То, что у меня его нет.

— Оно есть у меня.

Я моргнула.

— Или ты сомневаешься, что моего нам хватит? Он сейчас издевается да?

— Знаете, что самое интересное? — спросила я. — Я не могу понять, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.