Марина Эльденберт – Парящая для дракона (страница 29)

Ландерстерг молчит.

— Без мамы тяжело, — продолжаю я. — По крайней мере, мне было.

Не знаю, с чего меня потянуло на откровенность.

— Очень? — спрашивает он.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Не знаю, как бы было с мамой.

Это очень странный разговор, его надо сворачивать, поэтому тут же добавляю:

— Не представляла, что в пустошах есть телепорты.

Перед глазами до сих пор кольцо перехода и будка с оборудованием, точнее, бункер, я видела уходящие под землю ступени.

— Это максимально облегчает доступ в пустоши. Под землей, помимо зала управления есть ангар, где мы в любой момент можем взять транспорт, чтобы как можно скорее добраться куда угодно. Сеть телепортационных колец разбросана по всем пустошам Ферверна. Помимо прочего, это позволяет оперативно разрешить любую серьезную ситуацию.

— Как сегодня?

— Как сегодня.

— Вам не кажется, что вы сейчас раскрываете мне секретную информацию?

— Я в вас уверен, Лаура.

Вот теперь я запрокидываю голову:

— Серьезно? После того, что я сделала?

— После того, что вы не сделали. Хотя могли.

Да, это действительно странный разговор. Еще более странным кажется то, что пальцы дракона вплетаются в мои волосы, и это прикосновение кажется согревающим. Не обжигающим, нет, хотя там, где они касаются моей кожи, вспыхивают искры, и эти искры бегут по телу.

— Вы сегодня держались более чем достойно.

— Вы дадите мне медаль?

Ландерстерг на миг приподнимает брови.

— Вы хотите медаль, Лаура?

— Ну не знаю. Может быть… повешу ее в своей комнате и буду гордиться, когда гордиться будет больше нечем.

— Уверен, вам всегда будет чем гордиться.

В его голосе хриплые рычащие нотки, а в глазах, на миг потемневших, а после раскрывшихся пламенем, вытягиваются зрачки. И я вытягиваюсь в его руках, и в этот раз сама целую его. Это напоминает помешательство, или что-то вроде, но сейчас от этого поцелуя во мне вспыхивает нечто большее, чем узор харргалахт.

Это что-то бежит по моим венам и отзывается в груди рычащим выдохом, когда Ландерстерг на мгновение отстраняется, а потом снова притягивает меня к себе. Пальцы на моих волосах сжимаются жестче, и еще жестче сжимаются пальцы у меня на бедре, я чувствую, как под его ладонью сминается ткань.

Наверное, во мне слетает какой-то предохранитель, потому что я сама подаюсь ближе и раскрываюсь навстречу этому пьянящему поцелую. В пальто становится жарко, настолько жарко, насколько вообще может быть, и если бы не зажатые между нами пуговицы, я бы расстегнула и сбросила его на сиденье. Но сейчас мне не до этого, а пуговицы ощущаются скорее как соединяющие наши тела кнопки. Его запах — этот резковато-горький аромат, наверняка что-то из последних новинок для мужчин от Астен Лавье, окутывает меня, как ледяное пламя.

— Какая у вас туалетная вода?

— Что?

— Какая у вас туалетная вода? — интересуюсь я ему в губы.

Чувствуя, как мои покалывает от невозможности их коснуться. Разорванный поцелуй, как разомкнутый контакт, который сейчас искрит.

— Это так важно? — Его голос сейчас даже не просто рычащий, а низкий и горловой, как будто сидящий в нем зверь способен говорить со мной через него.

— Наверное. Если я спросила.

— Если бы я не наблюдал за вами весь день, Лаура, я бы сказал, что вы пьяны.

Я действительно чувствую себя пьяной. Состояние усталости вкупе с отпускающим напряжением смешиваются в опасный коктейль, они всегда так на меня действуют. Поэтому хриплый судорожный выдох Ландерстерга отзывается во мне, особенно когда он убирает руку с моего бедра. Ледяной жар тянется за его пальцами, как если бы он собирал с меня остатки своего пламени.

— Вы устали.

— Немного, — подтверждаю я.

— Немного?!

Мне хочется что-то ответить, но я просто закрываю глаза. А открываю уже в душевой.

Как я здесь оказалась?

— Справитесь сами? — спрашивает Ландерстерг.

— Ага, — соглашаюсь и включаю горячую воду.

Чтобы проснуться от того, что меня поднимают на руки и заворачивают в полотенце. Впрочем, это уже совсем не важно, и как только голова касается подушки, я уплываю в сон.

Глава 13

С меня тащили одеяло. Пыхтя, медленно, но верно. Я поняла это по оголившейся спине и плечу, в которые тут же радостно впилась прохлада, отмечая их мурашками. Пыхтенье усилилось, и мурашки побежали уже по пояснице. Потом раздалось: «Виррррр»! — и мне в лицо ткнулся горячий мокрый нос, который мгновением позже сменился языком.

— Ай! — Я подскочила на кровати и уставилась на виари.

Виари посмотрела на меня, потом — на пакетик с кормом, который стоял на столе. Потом спрыгнула и потопала к миске, смешно цокая коготками по полу.

Я подтянула к себе телефон, посмотрела на часы… Ужас! Пять утра. Хотя гораздо ужаснее было бы, проснись я на час позже: тренировка с Эльдой у меня была назначена на семь, а до этого нужно успеть покормить и выгулять…

— Чучело! — вскрикнула я, наступив на валяющуюся под ногами туфельку.

У которой отгрызли каблук и ремешок! Один тапок был перевернут, другой вообще непонятно где.

— Верну тебя Ландерстергу!

Чучело зевнуло и облизнулось, видимо, не впечатлившись угрозой. И тут я вспомнила про Ландерстерга. Про то, что было вчера. Про драконов. Про то, что у меня случился приступ откровения. Про то, что я его поцеловала сама, про то, что он привез меня домой. И кажется, вытащил спящую из душа, чтобы положить в постель.

— Вирр!

— Иду, — сообщила я.

Накинула халат, прошлепала босиком по полу, насыпала в мисочку корма, и под бодрый довольный хруст уселась в кресло, пытаясь переварить все что только что вспомнила. Что это вообще было?

В смысле, во флайсе.

С моей стороны.

Да и с его тоже.

Виари фыркнула, напоминая о себе, и я пошла одеваться. У меня в гардеробе не было одежды для прогулок в такую рань, пришлось воспользоваться единственным джинсами и облегающим свитерком, который я носила исключительно с юбками. По крайней мере, вчера на выгул чучела я одевалась именно так. Вчера же выяснила, что мне нужна куртка, а не пальто, потому что в пальто поддувает везде, и как минимум теплая шапка. Курточка, в которой я ходила на каток, тоже не годилась: она была облегченная, чтобы я могла двигаться, и чтобы в ней не было жарко. Подумав, решила все-таки надеть ее и шерстяную повязку на голову, чтобы не отморозить уши.

В такое время у нас в доме все еще спали, поэтому мы с виари бодро спустились в темный холл и так же бодро вышли на темную улицу, где стало еще бодрее. Чучело поджимало лапки и прыгало мне на ногу: пришлось взять на ручки.

— Ты вообще фервернская виари, или где? — поинтересовалась я — Ты не должна мерзнуть!

— Вирр!

— Вирр, — передразнила я.

После Эльды поеду по магазинам. За курткой и нарядом для кастинга. А еще надо купить утепленные ботинки, потому что в мои джинсы не влезали, и их пришлась натянуть чуть ли не до колена. Вид получился совершенно хулиганский. Виаренок у меня на руках постоянно ерзал, то намереваясь спрыгнуть, то стянуть с меня шарф, то цапнуть за разлетающиеся от ветра волосы.

На самом деле цапнуть она могла исключительно играючи. Это порода — длинношерстный тэльс — выведена была в Ферверне специально для людей. В них начисто отсутствовал ген агрессивности, и самое страшное, что они могли сделать — это сгрызть туфлю. Ну или играючи подпалить шкаф. Собственно, тэльсы были единственной породой виаров, которых было разрешено держать людям. Остальные были только для иртханов, поскольку в отличие от той же Аронгары, где виарам вживляли кристаллы, подавляющие их волю и в случае внезапной агрессии способные убить животное, в Ферверне от такого решения отказались. Но виары, даже одомашненные, это все равно карликовые драконы, и во избежание трагических ситуаций, людям запрещали брать другие породы или беспородных.

До ближайшего парка было несколько кварталов, поэтому я ускорила шаг. Все-таки семь утра для тренировки — это совсем рано, но сегодня у Эльды не было другого времени, а пропускать я не могла. С воздушными танцами, по-хорошему, тоже, но вчера у меня вышел форс-мажор.