Марина Эльденберт – Парящая для дракона (СИ) (страница 68)

Чувствовала я себя в такой одежде несколько странно, равно как и несколько странно было чувствовать себя в центре внимания. Всеобщего внимания, которое лилось на меня отовсюду, как выше обозначенное солнце. Хотя если так подумать, после вчерашнего выхода в ресторан мне уже ничего не было страшно. Вот там на меня действительно смотрели все, на меня и на мои украшения. Я бы и сама на них смотрела, потому что взгляд они притягивали однозначно.

— Не надумал мне рассказать, что будет вечером?

— Нет.

Это прозвучало как-то слишком категорично. Учитывая, что Торн и категоричность у меня ассоциировались уже давно, я улыбнулась. Вчера после его заявления я искренне захотела запустить в него снежком, но не успела: дракон сообщил мне, что ответственные события требуют ответственной подготовки, после чего я весь вечер (с поправкой на волнения перед совместным выходом и собственно сам выход) думала о том, что он там готовит.

Мастер драконьей интриги, что тут скажешь.

С утра мы вместе позавтракали, и это было уже гораздо проще, чем вместе поужинать, а после пошли гулять. «Эдерхард Маунтейн» представлял собой целый город — с улочками, магазинами, кафе и развлекательными центрами. Здесь было два огромных кинозала (не как привычные в торговых центрах, а отдельно стоящие, под куполами, с эффектом глубокого погружения), несколько фитнес-центров, ну и, разумеется первый и единственный в мире горнолыжный комплекс.

Здесь обучали катанию новичков и инструктировали тех, кто приезжал уже не в первый раз. Оборудование можно было взять напрокат, равно как и приобрести в личное пользование. Правда, я не представляла, зачем — не будешь же приезжать сюда каждый год. Или будешь?

— Кто на самом деле придумал сделать здесь горнолыжный курорт? — поинтересовалась я

За звание создателя боролись четверо весьма именитых бизнесменов прошлого века. Трое из них были иртханами, один человеком, поэтому его задвинули быстро. Но даже те трое очень долго не могли между собой поделить то, что создали. Закончилось это все тем, что Верховный того времени просто-напросто поставил их перед фактом: курорт теперь — национальное достояние и будет приносить пользу государству. Вот это уже действительно попахивало тиранией, но бизнесмены оказались умными и спорить не стали. На выгодных условиях продали курорт.

— Слоан Торпентер.

— Слоан Торпентер? Тот самый?

Его имя считалось знаковым в мире спорта и в истории Соурских игр. В смысле, сами Соурские игры возникли давным-давно, как развлечение для аристократии иртханов. Там они соревновались в силе и ловкости, но вот зимние виды спорта возникли гораздо позже. Проходили Соурские зимние игры исключительно в Ферверне — кстати, именно здесь, да. По понятной причине.

Слоан Торпентер Пятый (видимо, с именами в семьях правителей в те времена было туго) правил Ферверном триста лет назад, он же предложил заливать катки и, будучи поклонником лыжного катания — для этого в его городской резиденции даже были созданы трассы и насыпные горы — впервые внес предложение о том, чтобы катание на коньках и на лыжах тоже стали соревнованиями. Разумеется, в те времена это было труднореализуемо, почти невозможно, поскольку если каток можно было залить в любой стране, то с заснеженными горами дела обстояли гораздо сложнее.

Тем не менее он не отступился, и ввел эти виды спорта в Ферверне, расположив тренировочный центр на месте современного горнолыжного комплекса. Впоследствии, когда был изобретен телепорт и основано мировое сообщество, общим решением стало включить зимние виды спорта в программу современных Соурских игр.

На время их проведения — и за месяц до — горнолыжный курорт закрывался только для спортсменов. В остальное время они могли тренироваться на общих правах, правда, для них были льготы по возможности выкупить номера на особых условиях. И в целом по возможности выкупить номера. Потому что искусственные тренировочные центры все равно уступали бельвенхартскому.

— Да. Об этом мало кто знает, но вдохновившись своими увлечениями и основанием первых зимних соревнований, он впервые задумался о том, чтобы сделать это не только соревнованиями, но и развлечением. При нем даже начинали строительство по его схемам. Эти схемы до сих пор хранятся в музее Соурских чемпионов Ферверна.

— Ничего себе!

Погруженная в свои мысли, я даже не заметила, как мы обогнули круговую улицу, разукрашенную флагами разных стран, и выходим к открытому катку. Кружащиеся по льду пары заставляют меня на миг замереть, потому что сейчас я отчаянно-остро чувствую невозможность встать на коньки. А после замираю повторно, потому что из сувенирного магазинчика выходит Бен.

Упирается взглядом в нас, и его взгляд стремительно тяжелеет. Просто пройти мимо не представляется возможным: ни ему не нам, предплечье Торна под моей ладонью становится просто каменным.

— Бен, что ты тут делаешь?! — Вопрос срывается с моих губ, возможно, вовремя.

Потому что исходящее от иртханов пламя ощущается на каком-то животном уровне: волоски на коже встают дыбом.

— Я? Отдыхаю. — Он приподнимает брови и, хотя говорит со мной, смотрит исключительно на стоящего рядом со мной дракона.

Впрочем, их двое. Бен тоже дракон, и это сейчас чувствуется особенно остро.

— Не поверишь, Лаура, — взгляд все-таки переводят на меня, — купил эту путевку восемь месяцев назад, но совершенно не представлял, что вы решите произвести фурор своим появлением. Так что здесь у меня неделя законного отдыха: этого ты у меня отнять не сможешь, не так ли?

Взгляд Бена снова впивается в лицо Ландерстерга, и я сжимаю пальцы на предплечье моего мужчины.

— Тебе лучше уйти, — говорит Торн.

Говорит так, что мне хочется пригнуться и заползти под крыльцо соседнего магазина, я понимаю, что это ненормально, но все мои инстинкты просто вопят: «Беги и спасайся».

Бен зло усмехается, и меня окатывает волной пламени — незнакомого, яростного, не имеющего ничего общего с ледяным, к которому я уже почти начала привыкать.

— А еще я участвую в соревнованиях, — произносит он, глядя теперь уже исключительно на меня. — В любительских. Приходи, Лаура. Если, разумеется, тебя отпустят.

Вот теперь он обходит нас, я бы сказала, по пологой дуге, и только когда мы шагаем вперед, у меня получается перевести дух. Да что с ним такое?! Не считая того, что он откровенно набросился на меня в гостях у Рин и Сэфла, сейчас еще и провоцировал Торна. Я давлю в себе желание оглянуться, потому что ничем хорошим это не кончится.

«Этого ты у меня отнять не сможешь».

С каких это пор я стала его собственностью?!

— Все хорошо? — интересуюсь я, когда мы отходим на приличное расстояние.

В появлении Бена есть один несомненный плюс: я напрочь забыла про каток и про невозможность выйти на лед в ближайшие дни. Сейчас я про это вспомнила, но ощущается оно уже совершенно иначе — я знаю, что пройду курс физиопроцедур, и что все будет хорошо. В Рагране меня ждет индивидуальный кастинг, и все это благодаря мужчине, который сейчас молчит.

— Торн?

— Это ты мне скажи. Все хорошо, Лаура? — Он поворачивается и пристально смотрит на меня.

— Разумеется. — Я пожимаю плечами. — А должно быть иначе?

Кажется, дракон немного расслабляется. Но лишь немного.

— Слушай, я не представляю, что на него нашло, но там, на катке, между нами ничего не было, — говорю я. — Я просто… каталась.

— Правда? — Он приподнимает брови.

Я вздыхаю.

— Ну хорошо. Расчет был такой, что когда я приеду на каток и засвечусь с незнакомым парнем, тебе об этом доложат, наши фото попадут в сеть, и ты от меня откажешься.

Торн не сводит с меня взгляда, но ничего не говорит.

— На самом деле я передумала еще до того, как приехала на этот каток. Поняла, что это не мои методы, и… я не хотела, чтобы тогда все получилось именно так. Правда. Ты же мне веришь?

Мне действительно очень важен его ответ.

— Верю. — наконец, произносит он.

— Фух!

Я вздыхаю — наигранно облегченно и громко, но больше, чтобы разрядить обстановку. Потому что мне кажется, что она до сих пор не разрядилась.

— Какие у нас дальше планы? — быстренько перевожу тему. — Может, научишь меня кататься на лыжах?

— Очень смешно, Лаура, — хмурится дракон, на видно, что ледяная буря прошла стороной.

— Даже пошутить уже нельзя! — Я смеюсь. — В конце концов, я здесь впервые… и такой облом!

— Если тебе здесь понравится, мы приедем сюда еще раз. Я лично научу тебя стоять и кататься на лыжах.

На этот раз брови приподнимаю я:

— Торн Ландерстерг! Есть хоть что-то, чего ты не умеешь?

— Нет.

— Очень самокритично!

— Самокритика — не мой дракон.

— Вот оно! — Я вскидываю руку. — Ты не умеешь самокритицировать… самокритизировать? Как это вообще называется?

— Это называется трата времени впустую, Лаура. Думать о том, чего ты не можешь, если можешь просто взять и сделать. Самокритика, к слову, к этому не имеет никакого отношения.

— Ой-ой! — Я поднимаю руки вверх. — Сдаюсь!

Верхушка горы, где проходит самая опасная трасса, сверкает белоснежной, пронзающей небо пикой. Я думаю о том, каково лететь оттуда на сумасшедшей скорости, когда вихри снега взмывают ввысь, обжигающий воздух ударяет в лицо, врывается в легкие, а впереди — только бесконечная крутая снежная бездна.

— Хочешь туда? — неожиданно спрашивает он.