Марина Эльденберт – Парящая для дракона (СИ) (страница 24)

— Ее, — автоматически поправила я.

С тех пор, как зверюга ушастая залезла ко мне на руки (сама, между прочим), предварительно обнюхав мои ладони, а после начала вирчать так, что у меня заложило уши, я уже не представляла, как с ней расстаться. Мне было совершенно без разницы, что это подарок Ландерстерга, и что у Ингрид аллергия (именно по этой причине у меня до сих пар не было виари). Сколько я себя помню, я просила ее у отца, обещала, что сама буду гулять, заботиться, возить к ветеринару на плановый осмотр и покупать корм за свои карманные деньги, но он оставался непреклонен. Что касается Ингрид у нее была аллергия на все, что могло случайно или не очень повредить ее роскошный дом, оставить шерсть или запах, и если честно, я вообще не была уверена, что она существует. Аллергия то есть.

То, что Ингрид сейчас показательно чихнула — не в счет.

— Она наверху, — напомнила я. — И я несла ее в коробке, так что шерсти здесь не осталось.

— Кто вообще додумался прислать тебе этот кошмар?!

— Ландерстерг.

Ингрид открыла рот. Потом закрыла.

Почти сразу, как я поднялась с подарком к себе, ко мне заглянула Сильви. Подозреваю, что с подачи Ингрид (сама она была слишком роскошна, чтобы лично интересоваться тем, кто и что мне прислал). После того, как Сильви попыталась погладить виаренка, а она попыталась цапнуть ее за палец, в нашем лагере убыло, то есть Сильви тоже сейчас смотрела на меня драконом.

А я думала о том, что возьму мою девочку и уйду, если мне не разрешат ее оставить.

У виари оказались огромные голубые глаза с сиреневым оттенком, Большая редкость даже для породистых зверей, и детский пух, который потом станет шерстью. Сейчас она спала на моей подушке, и я готова была покусать любого, кто скажет, что я должна с ней расстаться.

— Думаю, мы могли бы ее оставить, — изрекла, наконец Ингрид. — Только если она будет жить в твоей комнате. И ты будешь предупреждать, когда ведешь ее на прогулку, чтобы я могла уйти.

На этот раз не успела ответить я: хлопнула дверь, и в холле раздались шаги. Я опередила всех желающих, стрелой вылетела к отцу. Он выглядел уставшим и раздраженным, хмурый — брови сходятся на переносице, глаза сверкают. Заметив меня, он туг же изменился в лице.

— Лаура…

— Пап, на пару слов. Реально на пару.

— Раз, два?

— Примерно так, — я улыбнулась. — Не хочу оставлять наш разговор на той ноте, на которой он состоялся.

Мы снова прошли в кабинет, с той лишь разницей, что сегодня я вошла первой и прикрыла окно, которое, видимо, забыла закрыть наша домработница. Из-за этого кабинет напоминал пустоши или владения ледяных драконов. Ну или квартиру Ландерстерга, что в общем-то то же самое.

Заметив, что я поежилась, отец набросил мне на плечи пиджак и включил обогрев. Дисплей на стене мигнул красным, после чего показал температуру пятнадцать градусов и ту, которую выставил отец — двадцать три.

— Сейчас прогреется, — сказал он. — Я все время удивляюсь: ты с детства живешь в Хайрмарге, но все равно мерзнешь.

— Это врожденная особенность…

— Дело в твоей матери. — Он вздохнул, но так и не сел в кресло. Потер виски, устало взглянул на меня. — Сколько себя помню, Оррис здесь мерзла. Она приехала учиться и осталась, потому что мы познакомились… Но каждый раз зимой, когда мы выходили на улицу, она мерзла. Во что бы ни была одета. Она была такая… нежная и хрупкая.

В голосе отца звучало столько боли, что я сбросила пиджак на стул, подошла и просто его обняла. Он притянул меня к себе, неловко погладил по спине и отстранился.

— Прости, Лаура, я не должен был такого тебе говорить. Это я ее не уберег.

— Не ты. Просто так получилось, — сказала я, глядя ему в глаза. — Пап, я знаю, как ты ее любил. И я тоже ее люблю, хотя ни разу не видела. Просто… давай будем помнить это всегда. Ее нет с нами, но мы есть друг у друга. Понимаешь? Я бы хотела, чтобы так было всегда.

Отец внимательно на меня посмотрел.

— Так и будет всегда, Лаура.

— Я надеюсь. Тяжелый день?

Он махнул рукой.

— Расскажешь?

— Снова Лодингер. Я отказался его брать, у него нелады с головой и еще большие с законом. Будут, если он продолжит в том же духе.

Фамилия Лодингер мне ни о чем не говорила, но если мой отец отказался с кем-то работать, значит, на то были причины, и серьезные. Он брался только за тех клиентов, в которых был на сто процентов уверен, и его интуиция никогда его не подводила.

— Что касается Ландерстерга… — Отец взял инициативу на себя. — Он политик, но он… в нем много хорошего. Попытайся это рассмотреть, дочка, и если у тебя не получится, я обещаю, что не стану настаивать. Просто дай ему шанс.

— Это ты рассказал ему про виари?

— Что?

— Он прислал мне в подарок виари. Длинношерстную. Белую. Ты помнишь, как я смотрела на виарят в зоомагазине, когда мне было двенадцать?

Какое-то время отец непонимающе смотрел на меня, а потом расхохотался.

— Он звонил мне сегодня, — сказал, отсмеявшись и смахивая выступившие на глаза слезы, — и просил вспомнить что-то необычное, что касается тебя. Жаль, что я не сказал ему про тот комплект из фервернского льда…

Я плотно сжала губы, но все-таки тоже рассмеялась. Фервернским льдом назывались драгоценные камни, которые добывали только в Ферверне, и стоили они сумасшедших денег. Отчасти из-за того, что их залежи находились очень далеко в пустошах, в горах, а драконы нервно реагировали на всякого рода добывающие работы, отчасти потому, что огранке и шлифовке они поддавались с большим трудом. и несмотря на все современные технологии, работать с ними можно было только вручную. В общем, на комплект из фервернского льда я смотрела примерно так же, как на виари. Но на виари все-таки дольше.

— Ты угадал, — сказала я, — с выбором.

Отец неожиданно тепло улыбнулся.

— Угадал он. Я рассказал несколько случаев.

Я приподняла брови, но он только головой покачал.

— Больше ничего не скажу. Как отреагировала Ингрид?

— Чихает. Правда, мне кажется, что с тех пор, как узнала чей это подарок, уже не так сильно.

Отец легко щелкнул меня по носу.

— Ладно. Пойдем ужинать, Лаура.

— Пойдем. Пока ты переодеваешься, я хочу кое-кому позвонить. Дай мне его телефон.

К себе я поднималась в очень хорошем настроении, на ходу набирая номер Ландерстерга. Даже видеосвязь включила, и он ответил на удивление быстро. Интересно, у него мой номер в контактах есть? Я успела подумать об этом вскользь, потому что когда на дисплее возникло драконье лицо… то есть морда, то есть когда на дисплее возникло лицо Ландерстерга, я про это забыла. Несмотря на поздний вечер он по-прежнему был в рабочем кабинете, об этом явно свидетельствовали знакомые стеллажи за его спиной.

— Вы получили мой подарок, Лаура?

Чувство было такое, что он даже по видеосвязи способен превратить меня в ледяную статую.

— Да. Я выбросила его в окно.

Повисла короткая пауза. В течение которой дракон, видимо, пытался переварить полученную информацию.

— Вы чем вообще думали, когда отправляли мне виаренка?! — поинтересовалась я — А если бы я реально выкинула его в окно?! Он же гам сидел тихо.

— И вас не смутил вес коробки?

— Меня смутило только то, что вы посадили животное в коробку!

— В коробку его посадили перед тем. как позвонить в вашу дверь.

Я представила, как курьер из ВИП-доставки, весь из себя такой представительный, сажает звереныша в коробку и завязывает бантик, и мне почему-то стало смешно. Я пыталась сжать губы, но уже второй раз за вечер у меня это получилось из рук вон плохо.

— Чему вы улыбаетесь, Лаура?

Не знаю, какие там хорошести нашел в нем отец но когда он произносит мое имя, я по-прежнему отчетливо слышу хруст. И чувствую, как по позвоночнику взбирается ледяное пламя, чтобы закрутиться обжигающей спиралью у меня на груди.

— Я согласна на компромиссный обед, — сказала я, — потому что вечер у меня занят. Только так, и никак иначе. Завтра в два, я буду готова к назначенному времени.

Не дожидаясь ответа, я нажала отбой.

Узор на груди и впрямь вел себя как-то странно, отзываясь пульсацией в каждой клеточке тела. В итоге я минут пять стояла перед зеркалом в ванной, дожидаясь, пока он уймется. И только после этого вышла из комнаты, чтобы спуститься на семейный ужин.

Правда, перед глазами все равно стояло драконье лицо: жесткое, резкие черты, холодный взгляд.

Посмотрим, насколько вы готовы к компромиссам, ферн Ландерстерг.

Не знаю, насколько Ландерстерг готов к компромиссам, но ровно в два часа меня забирает Хестор. Я уже успеваю привыкнуть к тому, что он улыбается и произносит: