Марина Эльденберт – Парящая для дракона. Обрести крылья (страница 12)

Ну а что? Может, пока он такой… странный, у меня все получится?

Или нет: Торн перестал улыбаться. А следом из-за его спины донеслось покашливание. Хотя покашливание – это громко сказано, кто-то очень выразительно хмыкнул. Или рыкнул.

– Мы не одни? – уточнила я.

Нет, я, разумеется, слышала какой-то голос (как в тумане), когда пришла в себя, но почему-то в моей Вселенной сейчас подразумевалось, что мы одни.

– Как я уже сказал, твоя безопасность сейчас в приоритете.

Торн чуть отступил в сторону, и я увидела Ардена.

В ошейнике.

Электронном, по которому периодически пробегали ледяные импульсы.

То есть ошейник я представить могла. Отдельно от Ардена. На виаре. На виари. Но Ардена в ошейнике – нет. Совсем.

Эти двое в одну единицу времени в одной точке пространства у меня не стыковались.

Я чуть не спросила, какого набла, но вовремя тяпнула себя за язык. Ощутимо так, до боли и, судя по металлическому привкусу, даже до крови.

– Арден, пожалуйста, могу я вас попросить оставить нас на пару минут?

За которые я постараюсь не убить Торна и не заморозить все к наблам. Хотя морозить тут всего ничего, полуразрушенная резиденция, дальше природа и без меня постаралась.

Я дождалась, пока Арден выйдет, набрала в грудь побольше воздуха, и…

– Прежде чем ты что-то скажешь, Лаура, хорошенько подумай.

– Прежде чем ты что-то сделаешь, Торн, хорошенько подумай! – Я села так резко, что аппаратура разразилась ругательствами, но мне было плевать. Пришлось понизить голос, чтобы случайно никто (случайно Арден) ничего не услышал. – Это что такое? – Я ткнула в закрывшуюся дверь.

– Это ошейник.

К счастью, его ледянейшество не стал ходить вокруг да около и изображать долбанувшегося о скалы дракона.

– Это я вижу. Пытаюсь понять, как он на нем оказался.

– Это ошейник заключенного. Таэрран на него я не могу надеть по понятной причине.

Все-таки Торнгер Ландерстерг выигрывает первый приз за звание «отмороженная задница года», хотя, как по мне, так столетия. А заодно медальку за умение лишить дара речи в любых обстоятельствах.

– То есть ты считаешь нормальным заставлять его ходить в ошейнике?!

– Он заключенный, Лаура. То, что я вообще позволяю ему здесь ходить, – так это исключительно благодаря тебе, потому что он действительно способен обеспечить твою безопасность и помочь тебе справиться с пламенем.

У меня снова кончились слова. Цензурные. Нецензурные я решила не использовать, потому что к такому быстро привыкаешь и потом начинаешь вести себя соответственно.

– Он меня спас!

Дважды уже.

– Это не отменяет того, что он заключенный.

– За что?!

– Он отказался выполнить мой приказ.

Желание побиться головой о стену я подавила.

– Какой?!

– Привезти тебя из Раграна.

Предполагаю, что последние пару минут нашего разговора я напоминала рыбку. Мой рот столько раз открылся и закрылся беззвучно, что со стороны это могло выглядеть как немое кино.

– Давай-ка разберемся, Торн. Как ты хотел вывезти меня из Раграна с помощью Ардена, если на мне была харргалахт другого иртхана?

Я нарочно не назвала Бена по имени, чтобы кое-кого не драконить, хотя, видит небо, мне очень хотелось. Мне хотелось не просто его драконить, а еще и постучать ему по голове капельницей, чтобы наконец дошло, что так не поступают!

Ни с бывшими любимыми женщинами (ладно, слово «любимая» тут можно опустить), ни с теми, кто по-настоящему тебе предан. Не сказать, что я сильно давно знала Ардена, но наши короткие встречи и разговоры убедили меня в том, что этот иртхан целиком и полностью на стороне Торна.

Тем не менее я терпеливо ждала. Ждала, что же мне ответят.

Как ни странно, мне действительно ответили:

– Ардену ты доверяла. Он вполне мог этим воспользоваться и тебя убедить.

– Но не захотел, – подвела итог я.

– Не захотел, – подтвердил Торн. – Учитывая, что это был приказ, а Арден – военный врач, он нарушил приказ главнокомандующего. В военное время за такое было бы куда более суровое наказание, сейчас же…

– Сейчас же?

– Будет военный суд.

– Да, я в курсе. И ты позволишь суду независимых физиономий решать, что делать с тем, кто отказался воспользоваться наивностью одной беззащитной женщины, которую нужно было силком притащить к тебе во имя высочайшего произвола?

– Я позволю суду решать, что делать с тем, кто нарушил приказ, – припечатал Торн. – Это не обсуждается, Лаура. Арден будет с тобой круглосуточно, за исключением того времени, когда рядом смогу присутствовать я. На нем будет ошейник. Когда угроза твоей жизни и жизни ребенка останется в прошлом, состоится суд. На этом все, и к этой теме мы больше не вернемся.

Я покачала головой.

– Знаешь, Торн… только ты начинаешь делать что-то… человеческое, как потом опять все возвращается на круги своя.

– Проблема в том, – его взгляд сверкнул льдом, – что я никогда не был человеком, Лаура, но ты с этим так и не смирилась.

Он вышел, но, к счастью, я слишком хорошо владела собой, чтобы оставить что-то от эмоций нашего разговора, когда вошел Арден.

Признаюсь честно, я смутно представляла, что сказать – что вообще можно сказать после того, что учудил Торн. Поэтому сказала первое, что пришло мне в голову:

– Ты был прав. Мне стоило вернуться сразу. Самой.

Он усмехнулся, приближаясь к аппаратуре.

Коснулся дисплея планшета, явно проверяя какие-то показатели, потом все-таки посмотрел на меня.

– Честно говоря, Лаура, сейчас я уже не настолько в этом уверен.

– Арден, если ты сейчас скажешь, что мне надо бежать, я покроюсь льдом и пролежу здесь до конца беременности, чтобы ничего не видеть и не слышать.

Он покачал головой:

– У тебя специфическое чувство юмора.

– У меня сумасшедшее желание выжить и родить здорового ребенка. Скажи мне, что для этого сделать, и я клянусь, что сделаю это от и до.

Арден оставил планшет в покое и подошел ко мне.

– К сожалению, сейчас это зависит не только от тебя.

– Что? О чем ты?

– Вокруг Торна очень серьезный заговор, которого он в упор не видит.

– Если он чего-то не видит, возможно, на то есть причины?

Не сказать, что Арден открыл мне Аронгару, но холодок по спине все-таки прошел. О чем-то похожем мне говорил Бен, правда, Бен вообще был невысокого мнения о Торне и его системе, поэтому вряд ли можно считать его слова беспристрастными. Что касается Ардена… наверное, теперь тоже. Сложно уважать того, кто нацепил на тебя ошейник.

– Причины есть. Он долгое время доверял Стенгербергу, очень близко подпустил его к себе. Всеми вопросами безопасности занимался именно он.