Марина Эльденберт – Парящая для дракона. Книга 2 (страница 50)

От Рин по-прежнему ничего, и когда я уже думаю, что она все-таки легла спать, мне приходит сообщение: «Не пиши мне больше».

Это настолько неожиданно, что я не представляю, что и думать. Поэтому перезваниваю — раз, другой, третий. На четвертый, когда меня сбрасывают снова, чуть ли не швыряю телефон на песок, но передумываю и набираю снова.

Рин выключает телефон.

И тогда я набираю уже Сэфла. К тому моменту, как из динамиков доносятся гудки, меня уже слегка потряхивает, и я смутно представляю себе, что буду делать, если и он не ответит, но он отвечает.

— Привет, Лаура, — говорит он. — Надеюсь, у тебя есть достойные объяснения тому, что ты сделала.

Его тон не оставляет никаких шансов на то, что я разбила тарелку в доме родителей Рин или что-то вроде. Но откуда он может знать?! Откуда они могут знать?!

— Я думала, я все объяснила предельно ясно, — говорю я. — Когда мы прощались в здании телепорта, я думала, что…

— Я тоже думал, что мы друзья, Лаура. Но видимо, нет, — у него очень холодный голос. Не припомню, чтобы он вообще со мной так разговаривал. — Ты действительно вывезла ребенка Ландерстерга сначала в Рагран, а затем в Аронгару?! Я даже представить не мог, что ты на такое способна.

— Это и мой ребенок! — ору я. Так, что остается только порадоваться, что Бен где-то плавает, а больше поблизости никого нет. Только бармен. — Сэфл! Откуда ты вообще об этом знаешь?

— Боюсь, это не то, что я хочу обсуждать с тобой. Все, что я могу тебе порекомендовать — возвращайся в Ферверн.

Тишина после обрыва связи ударяет по натянутым нервам.

Я не могу поверить в то, что только что произошло. Не могу, не хочу, и… это же мои друзья! Те, кто был рядом со мной в самую тяжелую минуту, так что изменилось сейчас? Я чудом не роняю смартфон в бассейн, а лучше бы уронила.

Потому что, мазнув пальцами по дисплею, попадаю в новостные ленты.

СМИ пестрят видео и фото с официальной помолвки Торна и Солливер, они просто повсюду. В новостных лентах. В соцсетях. Во всплывающих окнах. Или это я просто минут десять старательно захожу на все порталы, чтобы на них посмотреть?

Не на них.

На него.

Я смотрю в эти глаза, от которых веет если не Ледяной волной, то чем-то очень близким, и, кажется, понимаю, зачем мне их вспоминать.

Чтобы охлаждаться слегка, вот как сейчас. Правда, «слегка» — это не совсем точное слово, я просто чувствую, как холод втекает в меня… и понимаю, что вода вокруг закручивается воронками, а в них клубится ледяное пламя. Иней бежит по облицовке бассейна, взбирается наверх по зонтику.

Смартфон не просто примерзает к руке, он полностью затягивается морозными узорами, внутри что-то щелкает, и дисплей гаснет.

— Льдинка, — шепчу я, — Льдиночка, стой. Остановись.

Но сил во мне хватает только на то, чтобы рвануться к бортику. Потому что вода стремительно замерзает. Под палящим солнцем Зингсприда покрывается коркой льда, которая стремительными изломами тянется ко мне.

— Нет, — шепчу я. — Нет, нет, нет…

Понимаю, что больше не слышу шума бегущей с зонтика воды исключительно потому, что она замерзла. И тогда я во всю силу легких кричу:

— Бен! Бен, помоги!

Из-за стойки перемахивает бармен, но тут же шарахается назад. Закручивающаяся во мне воронками сила прорывается сквозь меня, плещет во все стороны потоками ледяного пламени, превращая белый песок в заснеженную пустыню. 

Глава 20

Странно, что в таком состоянии я все еще могу соображать, пусть даже частично, но я все-таки соображаю. У меня в голове какая-то совершенная метель, посреди которой я понимаю, что Бен не успеет (последний раз, когда я его видела, он был между ограничительной линией и берегом, примерно посредине, ему еще доплыть надо), а помимо этой метели — холод, который пробирает меня до костей и вплетается в каждую клеточку моего тела. Я чувствую, что замерзаю в бассейне, в Зингсприде. И честное слово, я бы над этим посмеялась, если бы могла разлепить губы.

— Ого!

У меня, кажется, начались галлюцинации, потому что надо мной детский голос.

Точно детский, но правда это или нет, я проверить не могу: сейчас ресницы у меня тоже слиплись, от инея. Голова тяжелая, и тянет она куда-то вниз до того, как я чувствую (весьма относительно) прикосновение. Или это тоже галлюцинации? Равно как и шум воды, под который я довольно шустро проваливаюсь на глубину.

В воду, которую только что… заморозила?

Я выныриваю на поверхность с такой скоростью, что мне может позавидовать водный дракон. Цепляюсь посиневшими пальцами за бортик, с трудом справляясь с нахлынувшей на меня паникой, и вижу перед собой мальчишку. Того самого, которого Гроу вылавливал из океана.

— Ну привет, — говорит он. — Я Вэйд.

И протягивает мне руку.

Только сейчас я понимаю, что вода с зонтика снова льется. На поверхности бассейна плавают крохотные льдинки, как доказательство того, что я не сошла с ума, а по снежным островкам, стремительно тающим под Зингспридским солнцем, ко мне бежит Бен. Точнее, к нам.

— Упс, — говорит Вэйд и вскакивает.

Потому что с другой стороны раздается:

— Дракона твоего налево!

И крик:

— Вэйд!

Эти голоса сливаются воедино, и кажется, что они вообще единое целое.

Гроу с женой и Бен к нам подлетают одновременно: Бен наклоняется и вытаскивает меня из воды, осторожно прижимает к себе. Меня должно трясти от холода, но меня не трясет.

— Я тебе говорил: сидеть в шатре? — чуть ли не рычит Гроу.

— То есть мне надо было просто ждать, пока она превратится в ледышку?!

Мне, наверное, надо на другое смотреть, но я смотрю на них, и только сейчас замечаю, как они похожи — отец и сын. Танни Гранхарсен-Ладэ снимает очки и касается руки мужа:

— Что?!

— Он действительно спас ей жизнь.

Как следует проникнуться ситуацией не успевает никто, потому что к нам уже бежит служба безопасности отеля «Шеррамел Стар».

— Прямо как полиция в кино. — Танни Гранхарсен хмыкает и складывает руки на груди.

Гроу награждает сына многообещающим взглядом, потом смотрит на нас, но что там происходит в этой семье дальше, остается под покровом тайны. Бен уносит меня в шатер, заворачивает во все полотенца, которые находит, а сверху еще накидывает халат.

— Я в порядке, — пытаюсь сообщить ему, но он почему-то избегает моего взгляда, а у самого глаза очень темные. Настолько темные, что кажется, еще чуть-чуть, и я в них просто провалюсь, как в бездну. Что сомнительно, поскольку бездна от меня все время съезжает то в одну сторону, то в другую.

— Местр Эстфардхар…

— Дайте нам пару минут! — рычит на сунувшегося в шатер безопасника Бен.

Безопасник ретируется, а он, наконец-то, смотрит на меня:

— Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Холод?

— Я об этом пыталась сказать: мне не холодно.

Бен недоверчиво щурится.

— Правда. — Я выворачиваюсь из кучи полотенец и показываю ему руку. — Видишь? Мурашек нет. И пальцы.

Я беру его за ладонь.

— Все хорошо. Правда.

Пальцы у меня горячие, как если бы я только что не подморозила Зингспридское побережье, а подожгла Фервенские пустоши.

— Ладно, — говорит Бен, продолжая ощупывать меня взглядом.

Потом неожиданно резко выдыхает, замыкая мое лицо между ладонями, и касается лбом моего лба. Это настолько неожиданно, что я чувствую дрожь, втекающую в мое тело через него. Короткие мгновения, которые ускользают достаточно быстро для того, чтобы понять, были ли они на самом деле. Потому что уже в следующий миг Бен отстраняется:

— Нам придется побеседовать со службой безопасности «Шеррамел Стар».

— Да уж догадываюсь, — с губ срывается смешок.