Марина Эльденберт – Парящая для дракона. Книга 2 (страница 27)
Я прислоняюсь спиной к двери, чувствуя, как бешено колотится сердце, и как горит над грудью ненавистная метка. Я избавилась от одной, чтобы получить другую, и… что это только что было?
Звонок в дверь совпадает с топаньем Гринни. Точнее, полностью его поглощает, и я вздрагиваю.
— Лаура, открой.
Здесь никакой звукоизоляции — ну, или почти никакой, потому что голос Бена я слышу отлично.
— Открой, пожалуйста. Нельзя так заканчивать вечер.
— А как можно? — хрипло интересуюсь я.
Не уверена даже, что он меня слышал, потому что мой голос больше напоминает сдавленный шепот.
— Лаура. Пожалуйста. Я не стану извиняться за то, что тебя целовал. Но я согласен с тем, что поторопился. Позволь мне все объяснить.
Я разворачиваюсь лицом к двери, Гринни нюхает мою ногу. Ее нос смешно тычется в джинсовые брюки, потом она плюхается рядом и зевает.
Я знаю, что Бен прав, и что мне надо открыть, но у меня рука не поднимается. Не знаю, сколько я так стою, слушая тишину, пока она не становится еще тише.
Глазок у меня в квартире замызганный, причем когда я пыталась его протереть, выяснилось, что что-то въелось в стекло, а может, его просто так знатно исцарапали чем-то. Я даже понять не могу, чем, и как им это удалось, тем не менее площадка перед лифтом видна смутно, и она пустая. Наверное, стоило догадаться, что она пустая, потому что харргалахт на моей груди засыпает.
— Сейчас, — тихо говорю я. — Сначала есть, а потом гулять.
Тихо-то как. Так тихо, что слышно биение моего успокаивающегося сердца. Где-то там, во мне, бьется еще одно — сердце ребенка мужчины, которого я… во мне не хватает силы, чтобы произнести «любила» даже в мыслях. Потому что если я так подумаю, прошедшее время закроет все, и это все навсегда останется в прошлом.
Я насыпаю корма для Гринни, сажусь на барный стул и верчу телефон в руках.
Всего один звонок отделяет меня от Торна.
Как я могу так реагировать на Бена? Откуда это во мне? Что это?
Пока Гринни ест, снимаю свитер и смотрю на узор харргалахт. На краях еще алые отблески, как отблески того, что творилось со мной и с моим телом во время этого поцелуя.
Харргалахт.
Я упустила возможность спросить о нем, когда передо мной стоял Арден.
Что это? Что делает эта метка?
Меня немного остужают мысли о том, что говорил Торн — во время нашей последней встречи и по телефону, поэтому телефон я откладываю. Снова одеваюсь, и мы с Гринни идем на прогулку. Недолгую, потому что из глубины парка доносится какой-то пьяный хохот, а искать дополнительные приключения на свою пятую точку — это уже перебор.
Торн действительно отнимет у меня ребенка? Нашего ребенка?
Он действительно сможет это сделать?
Я не могу перестать о нем думать. Больше того, я не могу перестать думать о нем так — словно поцелуй Бена разбудил во мне что-то, что я сама в себе запечатала. Сейчас, стоит мне представить губы Торна на своих, кожа мгновенно покрывается мурашками, а я вся превращаюсь в оголенный провод. Тот, до которого где ни дотронься — искры. Совсем не такие, как сегодня, в лифте, искры, от которых больно, сладко, безумно горячо и так же безумно холодно.
Такими были его прикосновения. Такими были его поцелуи.
Он весь… такой. И мне безумно, отчаянно его не хватает.
В Ферверне сейчас около четырех часов дня, и мне кажется, что если я наберу его номер, все изменится. Возможно, это мне только кажется. Я смотрю на телефон и продолжаю об этом думать.
Возможно…
Я возвращаюсь домой с этой мыслью. Прокручиваю в голове все события, снова и снова, и снова и снова натыкаюсь на его равнодушное: «Это больше не повторится».
«Животом на стол, ноги раздвинь».
«Если бы у нас был ребенок, Лаура, я бы не позволил тебе к нему даже приблизиться».
Нет, я не знаю его, и никогда не знала.
Ворочаясь с боку на бок, я сжимаю в руках телефон. Чувствую, как он выскальзывает из расслабленных пальцев, но сопротивляться этому уже нет сил. Под тихое сопение Гринни я проваливаюсь в глубину сна.
Глава 10
— Стой! Гринни, стой! — Я подскочила, проснувшись уже окончательно, попыталась поймать летучую хулиганку, но она взмыла еще выше. — Отдай телефон! Ты что?!
Телефон перестал звонить, и в прыжке мне почти удалось схватить мелочь за хвост. Мелочь от испуга разжала зубы, телефон шмякнулся на пол и хрустнул.
— Нет! — вскрикнула я. — Нет, нет, нет!!!
Разумеется, как и все телефоны, упал он дисплеем вниз. Разумеется, сейчас вместо стекла у него была экзотичная сеточка из трещин.
— Гринни! — зарычала я. — Зараза мелкая!
Обидевшись на «заразу», виари рыкнула в ответ и вылетела из спальни. В этот момент телефон зазвонил снова: на дисплее под паутиной разбитого стекла высветилось «Лари Эрро».
— Давай! Давай! Ну давай же! — С пятого раза мне удалось сдвинуть значок вызова, и из динамика донеслось:
— Грк… хрк…
Нет. Ну нет. Только не сейчас, пожалуйста!
— Лари! — Я невольно повысила голос. — Лари, привет! У меня небольшая авария с телефоном, если не получится поговорить, пришли голосовое, пожалуйста.
— … дня, — выдал динамик. — На сегодня, на вечер!
— Что? — переспросила я.
Из трубки донеслось шипение, свист, а следом все-таки прорвались нормальные слова:
— Фотосессия сегодня вечером! В студии «Дэнджерос», но тебе надо будет подъехать часам к четырем, чтобы мы успели с макияжем и образом в целом.
Фух!
— Отлично! Сбрасывай адрес, — сказала я.
— Не опаздывай, будь так добра. А если получится, приезжай еще раньше.
Лари отключилась быстрее, чем я успела ответить, что не привыкла опаздывать. Дисплей погас, потом вспыхнул снова: пришло сообщение. Я ткнула в иконку, но тщетно.
Да чтоб тебя!
Я тыкала в иконку, выключала и включала телефон, потом тыкала снова, пока не заболел палец. Неожиданно дисплей моргнул и поехал, и вместо нужного мне сообщения открылась, разумеется, совершенно ненужная мне соцсеть! Если вспомнить, сколько я там не была, оставайся я все той же Лаурой Хэдфенгер в Хайрмарге, сообщений повыпадало бы море, но сейчас там было всего одно. Взглядом зацепилась за него, и почти перестала дышать — оно оказалось от Сильви.
Учитывая, что в предыдущий раз, когда я пыталась с ней связаться, мой номер она заблокировала, равно как и возможность ей писать в соцсетях, сейчас я открыла его, не раздумывая.
Чтобы увидеть ссылку на пост с фотографией, на которой Торн держал под руку эффектную шатенку.
Первым порывом было закрыть это сообщение, удалить его. Потому что под фотографией стоял ехидный смайлик и подпись: «Надеюсь, ты сейчас чувствуешь то же, что чувствую я». Но разумеется, я так не сделала. Разумеется, я пошла посмотреть на эту шатенку поближе и даже узнала ее.
Известная фервернская модель Солливер Ригхарн.
Тема в соцсетях оказалась весьма злободневной, ее смаковали с самыми провокационными вопросами, стараясь собрать на хайпе как можно больше посещаемости. На десятом таком я не выдержала и просто закрыла ссылку по хэштегам, хотя перед глазами все равно стояли лица Солливер и Торна.
Первым делом я с ноутбука удалила Сильви из своего аккаунта и запретила ей писать себе сообщения. То же самое проделала с ее номером через единый аккаунт. Потом я удалила телефон Торна. А потом открыла сайт службы доставки и заказала себе рогаликов.
Без Бена рогалики почему-то казались не такими вкусными.
Хотя может быть, дело было вовсе не в Бене, а в том самом первом впечатлении: когда все только начинается, оно кажется ярким, невероятным, притягательным и сильным. А на деле оказывается обычной булкой с начинкой.
В тот момент я поняла, что кажется, говорю уже вовсе не о рогаликах, а о булке с начинкой. С ледяной крошкой, с перемороженными ягодами, видимо.
Чтоб ты импотентом стал, Торн Ландерстерг!