Марина Эльденберт – Парящая для дракона. Книга 2 (страница 16)

Вот теперь я вырываю у него поводок, а потом цежу:

— Я. Не. Беременна!

Разворачиваюсь и иду в сторону зала, где получают багаж. Меня даже тошнить перестает от злости, настолько я зла — «ты скоро пополнишь мир». Он совсем рехнулся?! У меня не было задержки… или была? Я вдруг понимаю, что не помню, когда у меня последний раз были месячные. Когда они у меня были? Я отмечаю их на календаре, в мобильном, и в этот раз… внутри все холодеет. Я вытаскиваю смартфон, листаю календарь и вижу, что отметка пропущена. Отметка пропущена.

Она реально пропущена, драконы меня дери!

Как я вообще могла ее пропустить?

Как? Может, потому что сначала из меня чуть не выдернуло бедро на катке, потом я согласилась стать женой Торна перед телекамерами, потом… Я смотрю на отметку, она реально была последняя прямо перед тем, как я упала. То есть сразу перед тем, как мы поехали на горнолыжный курорт, где у нас…

Меня опять начинает тошнить.

Тошнота настолько сильная, что мне приходится остановиться.

— Выдохнула, девочка с коньками?

Я его сейчас убью.

— Еще раз назовешь меня девочка с коньками — и я тебе врежу.

— О, ты еще и на такое способна? — Бен приподнимает брови.

— Ты даже не представляешь, на что я способна.

— Давай поводок. Ветпаспорт у меня, и ее не выпустят из зала без отметки ветслужбы. Это первое. А второе — я тебя провожу.

— Обойдусь.

— А я тебя не спрашивал. Кувыркнешься в обморок в заказном флайсе — поедешь в больничку. Поедешь в больничку — и завтра на столе Торнгера Ландерстерга будет отчет о том, что ты беременна. Или ты уже передумала и возвращаешься?

Что я там говорила про послать?

Тем не менее Гринни не выпустят из зала без отметки сотрудника ветконтроля, и мне приходится отдать поводок Бену.

— Сиди здесь, — говорит он. — Вернусь — заберем сумки.

Я хочу отказаться, но понимаю, что сейчас мне действительно лучше сесть. Лучше сесть, потому что иначе я кувыркнусь в обморок прямо здесь. На меня вдруг обрушивается волна деталей, которые из-за дикого напряжения последних недель я просто не замечала. Тошнота — она не была систематической, но холод… что, если так проявляется пламя ребенка Торна? У него же будет дико сильное пламя, если я правильно помню. Когда шло раскрытие информации о пламени иртханов, говорили, что первенцы вбирают всю мощь — или основную мощь пламени матери и отца. В этом случае просто отца. И что…

Мысль «что мне теперь делать» обрывается словами Торна: «Если бы у нас был ребенок, Лаура, я бы не позволил тебе к нему даже приблизиться».

Если это так, если я беременна, он его заберет. Заберет, а меня вышвырнет, как сделал это с моей семьей. Меня начинает тошнить с удвоенной силой, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься в сторону туалетов. Теперь уже у меня случается паранойя — как это еще назвать, когда я думаю, что повсюду камеры, и что он — Торн — может меня видеть. Даже мысль о другой стране не спасает, я стараюсь дышать ровно, но у меня это плохо получается.

Он меня везде достанет.

Если ему нужен будет его первенец… а у него первенец будет именно от меня…

Стоп!

Я обрываю поток мыслей раньше, чем он меня захлестнет и окончательно, с головой утащит на дно.

Во-первых, я действительно в другой стране. Даже то, что здесь повсюду камеры, не отменяет того, что получить информацию из другой страны Торнгеру Ландерстергу гораздо сложнее, чем с любой камеры Ферверна.

А во-вторых, вполне возможно, что я не беременна. Эта мысль — совершенно дикая. Я точно помню, что в доме на горнолыжном курорте Торн предохранялся. Это я помню точно, а значит, никакой беременности быть не может. Второй раз… Я закрываю глаза. Второй раз.

Все, хватит!

Прежде чем впадать в истерику, как минимум нужно купить тест. Что я и сделаю в ближайшей к дому аптеке. Или… прямо здесь. Аптечный пункт в здании телепорта мигает знакомой эмблемой, я поднимаюсь и иду к нему.

Моя голова напоминает какой-то сумасшедший дом, в котором мысли выпихивают друг друга со скоростью несущегося по пустой аэромагистрали флайса. Если бы это был второй раз, у меня бы уже стояла отметка. Но там, в доме, Торн предохранялся. Как это могло получиться? Я зависаю у витрины, где выставлены несколько видов тестов. Причем различают их не только производители, их в принципе два. Для иртханесс и для людей. Для самых обычных женщин.

Какой, спрашивается, нужен мне?

— Риам? — обращается ко мне консультант. — Чем я могу помочь?

Я автоматически перевожу ее слова на фервернский. Зачем-то. Я теперь в Рагране, и говорят здесь совсем на другом языке.

— Мне нужен…

— Спрей для рук, — за меня отвечает Бен. — Антибактериальный. Любой, можно этот. Да, спасибо.

Я автоматически смотрю, как он расплачивается, и только когда мы отходим, резко интересуюсь:

— Что это было?!

— По дороге обсудим, Лаура.

Он выделяет мое имя, а я протягиваю ему руку.

— Ветпаспорт. Поводок. С тобой я ничего обсуждать не буду.

— Будешь, — хмыкает Бен, а потом добавляет: — потому что иначе убьешь и себя, и ребенка.

Во мне кончаются слова. И эмоции. Во мне как-то разом все кончается, поэтому я иду с ним. Как еще иначе объяснить, что я иду с ним? Он мне никто, и то, что он помог забрать Гринни, не отменяет того, что произошло раньше.

— Я не знал, — неожиданно говорит он, когда мы заходим в зал для выдачи багажа. Сумки на аэропотоке плавают внутри прозрачной трубы и выпадают в специальный отсек. Я только сейчас понимаю, что он сказал, но мне все равно. — Эй.

Я на него не смотрю. Мне хочется плакать, кричать или просто вернуться в то мгновение, когда я этого всего не слышала. Но я это слышала, и я если Бен прав, я бы все равно это узнала. Может, сразу, может, чуть позже, а может, когда прошла бы кастинг (если бы меня на него допустили).

При мыслях о кастинге с губ едва не срывается смешок, и я их плотно сжимаю. Не хватало еще начать истерично хохотать на глазах у всех. Кастинг, ну да. И ведущая роль в придачу. А живот у меня будет для притяжения, чтобы ветром не унесло.

— Лаура. — Бен хватает меня за плечи и встряхивает. — Лаура, дракон тебя раздери, я думал, ты в курсе.

— Мне все равно.

Я стряхиваю его руки и на автопилоте иду к аэротрубе, где уже плавает наш багаж. Потом вспоминаю, что надо достать карточку, без которой я не вынесу сумки из зала. И еще Гринни.

Моя жизнь рушится. Снова.

Сколько раз за последнее время она рухнула? Сколько раз я еще узнаю, услышу, увижу то, что будет испытывать меня на прочность? А ведь могла бы просто выйти за Торна, и просто жить с ним. Ничего не пришлось бы делать, он бы все делал за меня. Все решал за меня. Мне всего-то и нужно было, что мило улыбаться на камеру, встречать стилистов и визажистов и запоминать речи.

Всего-то.

— Все, пойдем.

Бен держит в руках и мои, и свою сумку. Она у него небольшая — это что, вся жизнь в ней уместилась? С другой стороны, в моих уместилось не больше. Одна сумка практически полностью принадлежит Гринни. Там ее игрушки, чтобы на новом месте было проще привыкнуть, и… что там еще?

В салоне флайса мы молчим. Я думала, что буду жадно льнуть к окнам, разглядывая город, где родилась и выросла мама, но я его даже толком не вижу. Было бы странно, если бы видела, потому что я смотрю на свои руки. Непривычно видеть их без маникюра. Впрочем, если я права, в ближайшее время его отсутствие перестанет меня волновать. Все, что меня будет волновать — это как найти работу, будучи беременной, и как с нее не вылететь. А еще как выносить ребенка иртхана.

В те годы, когда раскрывали информацию, на людей вывалилось просто море того, что им нужно знать про иртханов. В частности, о полукровках. Полукровок в наше время было не сказать, чтобы много, но они были. Если у иртхана было пламя средней силы или слабенькое, женщина справлялась сама. Но если пламя было сильным, или таким, как у Торна, чтобы выносить ребенка, нужно было постоянное вливание огня.

Было кое-что еще.

Иртханы никогда не отказывались от своих детей. То есть остаться матерью-одиночкой с полукровкой на руках могла только иртханесса, но никак не простая женщина. Хотя бы потому, что пламя предсказать невозможно. Среднее пламя могло проснуться в подростковом возрасте, или чуть позже, слабое — ближе к совершеннолетию, но сейчас по всему миру наблюдалось общее увеличение силы иртханов. Поэтому как поведет себя огонь именно в этом ребенке, сказать не мог никто.

В случае такого пламени, какое мог передать своему наследнику Торн…

Ну, подозреваю, что оно могло проснуться в колыбели. Наверное.

— Вы же говорили, что будете жить одна, — это были первые слова, которыми встретил меня риэлтор.

— Она и будет. Я просто ее провожаю.

Невысокий лысый мужчина недоверчиво посмотрел на нас, но ключи все-таки отдал.

— Пойдемте.

Мне надо было осмотреть квартиру, чтобы проверить, что все исправно и на предмет видимых повреждений, но я лишь мельком оглядела поверхности и кивнула. Риэлтор что-то еще говорил про подключение каналов и сети, но Бен его выставил, сказав, что мы разберемся сами.