Марина Эльденберт – Мятежница (страница 41)

— Кем она была? — спросила едва слышно.

Кейн будто очнулся от забытья, потому что сначала посмотрел на меня непонимающе. А после мгновенно закрылся привычной ледяной броней.

— Наложницей моего отца, — ответил коротко.

— Кем она была до того, как стала наложницей?

Наши взгляды встретились. Мое сердце гулко билось в груди, отсчитывая мгновения ожидания. По тому, как Логхард сощурился, я поняла, что он колеблется, и ждала ответа.

— Уже поздно, фрейлина. Ложись спать.

Я едва не застонала от разочарования, к которому примешалась горчинка обиды. Демонстративно отвернулась от него к пологу шатра. Значит, ему спрашивать обо всем можно, а мне нельзя? Чтобы я что-нибудь еще ему рассказала! Ведь совсем недавно говорил о доверии, а сам…

— Когда-нибудь я тебе расскажу, — прервал мои размышления артанец. — Не сегодня.

В его голосе я уловила столько скрытой боли, что мне стало стыдно. После ночи «слепого» наказания я в первую очередь всегда прислушивалась к артанцу. Кейн умело прятал свои чувства, по лицу невозможно было понять, о чем он думает. Но голос его выдавал — возможно, из-за привычки приказывать мысленно. И если верить тому, что я чувствовала сейчас… выходило, что свою мать Кейн любил.

— Хорошо, — тихо ответила я на этот раз совсем другим тоном.

Засыпая, я думала о том, что узнала. Он любил мать и ненавидел страну, в которой она родилась. Не говоря уже об испепеляющей, страшной ненависти к княгине. Он ненавидел ее еще до того, как пошел на Нифрейю войной, хотя ни разу с ней не встречался. Ненавидел меня просто потому, что я была нифрейкой.

Оставалось понять почему.

19

Столица Артана называлась Артан-Пра, что означало Огненный город. Мы преодолели главные ворота на закате, и одного взгляда хватило, чтобы понять, почему она так называется. Стены городской крепости, дома, улицы были рыжевато-красного, словно пламя, цвета. Дело было не в отсвете стремящегося упасть за горизонт солнца, а в глине, из которой все это построили, и пыли под ногами. Зато мне наконец-то стало понятно, почему национальный цвет артанцев — красный.

В отличие от горного Грода маннцев Артан-Пра располагался на равнине. Все дома здесь были одноэтажными, поэтому город строился не ввысь, а вширь и, возможно, поэтому казался невероятно огромным. Огромным настолько, что, пока мы достигли стен княжеского дворца, на улице уже главенствовала ночь, такая темная и теплая, что даже не хотелось набросить на плечи накидку.

Дворец оказался самым высоким зданием в городе (целых три этажа), но, чтобы рассмотреть его полностью, просто не хватало взгляда. Со всех сторон его окружали сады с раскидистыми деревьями, которые в темноте напоминали настоящий лес. Зато благодаря зелени здесь было прохладнее и легче дышалось.

Пока отряд двигался по городу, артанцы всех возрастов и сословий низко кланялись Кейну, некоторые даже падали ниц. В их взглядах я видела не страх и покорность, а трепет, благоговение и восхищение своим князем. Каким бы жестоким ни был Логхард для остальных, его народ любил его.

У входа во дворец нас встречали. Все мужчины были смуглыми и невысокими, на них были темно-красные шелковые шаровары и туники. Самый старший из них шагнул вперед и поклонился Кейну так, что едва не коснулся земли невероятно длинной бородой.

— С возвращением, мой князь.

— Спасибо, Гихарт, — кивнул Логхард, спешился и подошел к моей лошади.

Как и обещал, Кейн ни разу ко мне не прикоснулся, но сейчас, протягивая мне руку, словно показывал, что время передышки закончилось и теперь условия будет ставить он.

Но не на виду же у всех?!

Краска прилила к моему лицу, и я только сильнее вцепилась в поводья, потому что положение, в которое он меня загнал, было ужаснее некуда. Не подчиниться я не могла: одно дело — высказать все Кейну наедине, совсем другое — дерзить прилюдно. Тем более что позади нас спешивались маннцы, и Логхарду стоило помогать своей невесте, а не наложнице.

Чтобы побыстрее с этим покончить, я поспешила ухватиться за его руку. Прикосновение и взгляд Кейна привычно обожгли. К счастью, он выпустил меня из объятий раньше, чем я успела сгореть от стыда. Я даже затылком чувствовала взгляды артанцев и маннцев.

— Счастлив узнать, что вы наконец-то решили заключить брачный союз, — подбросил дров в костер моей неловкости Гихарт. Ведь брак Кейна меня ни капельки не касался. — Представьте меня новой госпоже.

И он посмотрел на меня.

О нет!

Меня мигом бросило в холодный пот, кровь отхлынула от лица. Захотелось немедленно провалиться сквозь землю: такая ошибка тянула на настоящий скандал. Мало того что Кейн оскорбил маннскую княжну тем, что отдал предпочтение наложнице, так еще и артанцы благодаря его расположению приняли меня за его невесту.

— Обязательно представлю, — усмехнулся Кейн. — А пока познакомься с Амелией Сингтон, моей гостьей.

Гостья? Почему-то это меня разозлило. Раньше он не стеснялся называть вещи своими именами, что изменилось теперь?

— Приношу глубочайшие извинения за свою ошибку, — вновь поклонился Гихарт. По его лицу сложно было сказать, смущен он или нет.

Я бросила на Кейна гневный взгляд. Очень хотелось пнуть его под коленку. Очень-очень, но почему-то именно сейчас я вспомнила о манерах. Возможно, дело было в роскоши дворца и его придворных. А может, в том, что мне еще жить в этом доме, с этими людьми.

Сердце защемило от этой мысли, грудь сдавило словно в тисках. Артан-Пра был последней остановкой в казавшемся бесконечным путешествии. Из этой неприступной крепости не так просто сбежать. Я бы сказала, невозможно. Страх холодком пробежал по коже, будто княжеский дворец мог поглотить меня, едва мы войдем в высокие арочные двери.

Я настолько погрузилась в собственные невеселые мысли, что едва не упустила момент, когда Кейн представил мне Гихарта как хранителя дворца, а потом приказал:

— Пусть Лила позаботится о ней, поселит в южных покоях.

— Южных? — уточнил хранитель.

— Да. Отведи ее, а о Зои я позабочусь сам.

Все было правильно, очень правильно, но упоминание имени княжны меня царапнуло. Тем не менее мне не стоило забывать о своем положении: это для маннцев я чудо, а здесь — наложница. Как бы князь меня ни называл и как бы ни выделял перед подданными.

Кейн повернулся ко мне и обжег взглядом, легко коснулся моего подбородка. На мгновение показалось, что он вот-вот поцелует меня. Я испугалась и одновременно захотела этого, даже прикрыла глаза, чтобы артанец не заметил моих чувств.

Не поцеловал, убрал руку и отступил.

— Иди за ним, Амелия, — кивнул он в сторону хранителя. — Встретимся позже.

Вот так просто.

Хотя у Кейна всегда все просто.

Гнев во мне вспыхнул с новой силой. Я расправила плечи и не оглядываясь направилась за Гихартом.

Дворец не поглотил меня, когда я переступила порог. Более того, для темницы он был слишком ярким. Вместо факелов и светильников вдоль стен лентой вилось магическое пламя, даруя столько света, что было светло как днем. Пол и высокие сводчатые потолки были выложены мелкой разноцветной мозаикой, не сравнить с холодными и сдержанными тонами маннцев. В эту красоту гармонично вплетались растения с гибкими, стекающими к земле листьями. За галереей оказался еще один парк, благоухающий свежестью, с фонтанчиками и скамейками.

Но самым прекрасным оказалось здание в два этажа посреди парка. С округлой крышей, изящными балкончиками и витражными окнами.

— Вам нравится? — с улыбкой поинтересовался хранитель.

— В жизни не видела столько красок, — призналась я.

— Тогда вам понравится и остальное.

Уверена, гостеприимный Гихарт вовсе не хотел меня обижать, но хорошее настроение мигом испарилось, роскошь артанского дворца поблекла. Будь я гостьей, так бы и было, не сомневаюсь. Но сейчас старый, продуваемый ветрами замок отца показался самым милым и желанным местом на свете.

Тем временем мы подошли ко входу. Дверей как таковых здесь не было. Только арочный проход, уводящий в мозаичный холл с фонтаном в центре. Да и к чему двери, если на ступенях по обе стороны молчаливыми изваяниями замерли огненные маги в темных одеяниях. Тела их покрывала черная вязь рисунков. Женщина в алом платье, стоящая на пороге, на их фоне казалась пылающим факелом.

— Госпожа Лила, доброго вам вечера. — Хранитель низко поклонился, и я последовала его примеру.

— Доброго вечера, Гихарт. — У Лилы был глубокий грудной голос, бронзовая кожа и черные глаза, взгляд которых с остротой кинжалов впился в мое лицо. — Что привело тебя ко мне?

— Мой князь приказал устроить свою гостью в южных покоях.

— Южных? — Артанка приподняла изящную бровь.

Что же не так с этими покоями?

— Да, именно там, — кивнул Гихарт.

Они обменялись странными, понятными только им взглядами, а после артанка повернулась ко мне и наклонила голову.

— Я Лила Праят, хранительница малого дворца Артан-Пра. А как зовут вас, моя госпожа?

Возможно, прежняя я, только-только покинувшая замок Норг и получившая клеймо рабыни, удивилась бы такому обращению к княжескому трофею. Но после всего, через что мне пришлось пройти, глупо было не воспользоваться привилегиями, которые мне подарило расположение Кейна. Поэтому я расправила плечи и представилась:

— Амелия Сингтон.

— Рада познакомиться с вами, — улыбнулась артанка. Сложно было сказать, насколько искренне, потому что ее цепкий взгляд по-прежнему скользил по мне, словно Лила силилась понять, почему Кейн меня выбрал.