Марина Эльденберт – Мятежница (страница 36)

Нет, об этом лучше не думать!

— Значит, я все сделала правильно, — тихо сказала я. — Решила, что если вы не можете спать из-за магии, а я вас усыпила, то смогу как-то справиться с приступом.

И справилась. Совершенно здоровый Кейн передо мной был тому доказательством.

Мы молчали, и я затаила дыхание в ожидании его ответа.

— Выходит, ты действительно спасла меня, фрейлина? — усмехнулся артанец. — Это заслуживает награды. Чего ты хочешь?

От такого предложения сердце пропустило удар и закружилась голова.

— А что я могу попросить? — недоверчиво поинтересовалась я.

— Все что угодно.

— Тогда… освободи меня.

Слова вырвались прежде, чем я успела прикусить язык. Выдохнула и замерла, сама поразившись собственной дерзости. То ли хотела посмотреть, насколько далеко зайдет артанский князь в своем желании оставаться благородным, то ли надеялась… Надеялась на что?

Тишина разлилась такая, что было слышно потрескивание пламени в печи и сбившееся дыхание. Я искала, пыталась рассмотреть ответ на лице артанца, но тщетно. Кейн молчал, глядя мне в глаза, и в моей груди внезапно что-то дрогнуло. Сердце, а может, сама надежда…

— Нет.

Короткое слово ударило больнее клинка. Хрупкая надежда треснула и разлетелась осколками.

— Нет? — эхом выдохнула я, на языке разлилась горечь разочарования. Горечь и ярость на Кейна, на себя. — Ты же сказал: «Все что угодно».

— Все, кроме этого, — холодно уточнил артанец. Этот холод обжег сильнее пламени, перечеркивая тепло, что возникло между нами. — Ты моя, и я не отпущу тебя, фрейлина.

Глупая Амелия! Какая же ты глупая! Ты знала, знала, что так будет, но все равно поверила. И кому? Артанцу. Своему злейшему врагу.

На глазах навернулись злые слезы, и я поспешила отойти. Куда угодно, только подальше от Кейна Логхарда, раз от его власти мне не сбежать.

— Тогда мне ничего не нужно. — Мой голос предательски дрогнул, и я обхватила себя руками.

Каменный пол неприятно холодил босые ступни, но это были мелочи по сравнению с холодом в груди. На том самом месте, где еще недавно колотилось от непонятного счастья сердце.

Артанец двинулся за мной, но я выставила руку и процедила:

— Оставьте меня в покое, князь. Вы уже и так получили то, что хотели. Неужели вам этого мало?

Наконец-то Кейн изменился в лице: сверкнули глаза, на скулах заиграли желваки. Его не остановили мои жалкие потуги, он шагнул ко мне, обхватил ладонями мое лицо. Удивительно мягко, но это обожгло сильнее самых грубых ласк. Это было неправильно.

— Ты будешь моей, Амелия. У тебя будет все что угодно, но ты будешь моей.

Последнее прозвучало как приговор.

А затем он меня отпустил, и к счастью, потому что его близость заставляла меня задыхаться. От кома, что стоял в горле, от непролитых слез, которые я не могла себе позволить. От жгучего разочарования.

Я опустилась на постель, свернулась на ней клубочком, лицом к стене.

— Подумай о том, что ты хочешь, — ударило мне в спину, но я даже не вздрогнула. — У тебя есть время.

— Я сказала вам о том, что хочу. Но вы решили иначе.

Сзади что-то громыхнуло, но я не обернулась. Не хотела на него смотреть. Не хотела его видеть: его, олицетворение моей слабости, обернувшейся пустотой. Не знаю, сколько я так лежала, скрипнула дверь — видимо, князь вышел из дома. Только после этого закрыла глаза и закуталась в покрывало. Думала, что так и буду лежать, прислушиваясь к тишине дома, но усталость взяла свое. Я провалилась в спасительный сон раньше, чем успела это понять.

17

Логхард разбудил меня на рассвете, и мы двинулись в обратный путь. Благодаря поясу страхи больше не одолевали меня, ни навеянные лесом, ни самые обычные. Наверное, я просто устала бояться. Тело слегка ломило, заглушая легкую ноющую боль в ступне, но даже это не беспокоило. Безразличие захватило меня целиком, и сейчас я ему не противилась.

Мы вернулись в Грод вечером того же дня. Возле скал, где я рассталась с Тарией, нас встречал сам маннский князь. Рион осунулся и словно постарел на несколько лет. Я ждала от него гнева, высокомерия или снисхождения, но не легкой улыбки и слов:

— Рад, что с Амелией все хорошо.

Стена, которой я отгородилась от артанца и всего мира, дрогнула, как те зачарованные глыбы Каменного леса. Дрогнула, но устояла. Отныне я не собиралась никому доверять, поэтому на улыбку Риона не ответила.

Дальше были знакомые покои, где ничего не изменилось. Разве что снова принесли лохань, наполненную горячей водой. При виде ее моя стена дрогнула вновь. Стоило представить, что князь заставит прислуживать ему, и я мысленно сжалась. Но Логхард окинул меня рассерженным взглядом, велел служанкам помогать мне и ушел.

Купание смыло не только усталость, но и запах артанца, который, казалось, въелся в каждую клеточку тела и напоминал о том, что я по-прежнему собственность Кейна Логхарда. Создавалось впечатление, что моего побега просто не было, как и того, что случилось в лесу. Словно все это мне приснилось. Хотелось бы в это поверить, но не получалось. Я чувствовала — что-то во мне изменилось, но пока не могла понять, что именно.

Заснула я в одиночестве, а проснулась от пристального взгляда. Логхард сидел на краю кровати, одетый в темно-красный артанский кафтан, и рассматривал меня. Я не успела понять, что скрыто за этим взглядом: артанец резко поднялся.

— Сегодня мы покидаем Грод и отправляемся в Артан, — объявил он.

— Хорошо. — Я равнодушно пожала плечами.

Мне действительно было все равно.

— Рион хочет поговорить с тобой, — удивил меня Логхард. — Если ты тоже этого хочешь, после завтрака я отведу тебя к нему.

— Разве у меня есть выбор?

— Есть. Не захочешь, заставлять не стану.

Я села в постели и заморгала, недоверчиво всматриваясь в лицо артанца. И тут на меня обрушилась догадка о причине такой щедрости. Обрушилась и развеяла мое равнодушие.

— Вы не одурачите меня мнимой свободой, — со злостью бросила я, сжимая кулаки. — Мне не нужны ваши подачки!

— Думай что хочешь, фрейлина. Выбор у тебя есть.

— Иди к проклятым, князь! Восстанавливать дружбу с Авадоном.

Кейн сложил руки на груди и нахмурился.

— Это значит «нет»?

Я вздернула подбородок, хотела много чего еще добавить о том, что думаю. Но в последний момент сдержалась, все-таки маннский князь не сделал мне ничего плохого. По сути, Рион был здесь единственным, кто сопереживал моей судьбе.

— Я встречусь с ним, — ответила холодно.

— Тогда будь готова.

— Хорошо.

Логхард сощурился и покинул спальню.

Служанки помогли мне надеть удобное платье (конечно же темно-красное), заплели волосы в тугие косы, как было принято в Манне. Последним штрихом стал пояс из золотых пластин, и на этот раз я без раздумий согласилась его надеть. Мало ли какая еще магия попадется на моем пути.

К Риону меня сопровождал сам Логхард, но сегодня артанец был привычно молчаливым, поэтому галереи мы преодолели без ненужных разговоров.

— Как нога? — только и спросил он.

— Хорошо, — так же коротко ответила я.

Это была чистая правда. После купания служанка втерла в ступню густую, пахнущую травами мазь, и сегодня нога была как новенькая. Я подозревала, что без магии тут точно не обошлось.

Перед широкой двустворчатой дверью Логхард развернул меня к себе.

— О чем бы Рион тебя ни попросил, только тебе решать, соглашаться или нет.

— Хорошо.

Отметила, что артанец скривился от приевшегося ответа, и на душе стало приятнее. Не нравятся мои ответы, князь, прикажите кивать и улыбаться!

Маннский правитель ждал нас в тронном зале, большом и светлом. Колонны здесь поддерживали высокие потолки, одну стену украшали мозаики и флаги, а другая уводила на широкий балкон. Туда и увлек меня Рион после взаимных приветствий. Я оглянулась на Логхарда, который остался на месте, только кивнул мне. Конечно, ему без разницы: поверхностные мысли маннского князя он и так прочитает, но у нас будет иллюзия уединения.

День выдался погожий, солнце пригревало, несмотря на холодный воздух. Теперь я понимала, почему артанец перед выходом из покоев укутал мои плечи накидкой.