Марина Эльденберт – Моя по волчьим законам (страница 11)
После этого меня начало вырубать, поэтому про свои обязанности, в том числе сексуальные, я читала, запивая зевки ароматным травяным напитком. Вычеркивая пункты, которые звучали для меня неприемлемо. После перечисления всех прав и обязанностей шли стандартные пункты о неразглашении, форс-мажорах и прочее бла-бла-бла. Я сделала себе пометку обязательно вписать пункт про обязательства в отношении матери и собралась в душ.
Вот сейчас только парочку минут полежу — и пойду. В ванную комнату (разумеется, она была у меня своя) я еще не заглядывала, но была уверена, что там найдется все необходимое…
Следующей моей мыслью было уже: какого хрена? Потому что проснулась я от заглядывающего в комнату солнышка — блэкаут шторы никто вчера не закрыл, и с ощущением, что во рту то ли сдохла, то ли насрала целая стая.
Иу!
Подушка была залита слюной: я вырубилась как заигравшийся волчонок, от ботинок остался грязный след на кровати.
Дважды иу!
Я не была ипохондриком, но и грязнулей я тоже не была, поэтому сейчас поморщилась, сдернула испачканное покрывало на пол и побежала в ванную. Она и впрямь была полностью укомплектована, хочешь джакузи, хочешь просторная душевая кабина, халаты, полотенца, гели для душа и зубные пасты, шампуни, тапочки…
Я с наслаждением постояла под душем: в кои-то веки можно было не заморачиваться по поводу камер, здесь их не было. Мне кажется, я давно так не мылась, до скрипа волос, с кайфом смывая ароматную пену с кожи. А после завернулась в халат, закрутила волосы в полотенце и вышла на балкон.
Утро выдалось довольно прохладным, поэтому свежий воздух радостно покусал меня за ноги. Я поежилась и собиралась уже вернуться назад, чтобы раздобыть себе чашку кофе, но увидела, что с балкона есть выход направо. Разумеется, увидеть и не сунуть туда нос — это не про меня.
Я обогнула стеклянную стену и вышла к персональному огромному инфинити-бассейну с кристально чистой, как слеза, водой. В котором уже мощными гребками рассекал воду не кто иной, как владелец всей этой роскоши. Небрежно брошенный черный атласный халат лежал на шезлонге, а Анхель Экрот был абсолютно голый.
Осознание этого, а еще вид его сильного гибкого тела опалило мои щеки жаром. Да что там, я мгновенно забыла об утренней прохладе напрочь, словно у меня скакнула вверх температура. Жарко, мгновенно стало очень жарко, во рту пересохло от волнения. Мне стоило развернуться и убежать к себе, пока он меня не заметил. Но я примерзла к месту, хотя в данном случае вернее было сказать — притаяла. Потому что жар разлился внутри, и все, о чем я могла думать: тоже стянуть халат вместе с полотенцем и присоединиться к
Да бесы забери этот глупый ген! Как нам вообще сотрудничать, если у меня мозги текут всякий раз, когда я его вижу?!
Справедливости ради можно было отметить, что я впервые видела Анхеля в чем мать родила. Он был словно соткан из золота: золотые волосы, золотая загорелая кожа, золотая поросль волос на груди, подчеркивающая его мужественность…
Я затрясла головой, чтобы избавиться от наваждения, и поняла, что надо не просто уходить — бежать отсюда. Если не из пентхауса, то хотя бы подальше от бассейна. Но уходить было поздно: меня заметили.
Анхель подтянулся, отчего его мускулы невероятно сексуально очертились, с легкостью запрыгнул на край бассейна, а затем поднялся. Если до этого я залипала на то, как он двигается в воде, теперь же я могла оценить, как он двигается ко мне.
Рассмотреть все! Всего Анхеля Экрота!
Я с каким-то свистом выдохнула звук из легких, потому что мне стало так горячо, как никогда не было. Капельки воды стекали по его коже, солнце ласкало его лучами, он шел в мою сторону, а я могла только ресницами хлопать. Вервольфы вообще славятся своей формой, но Экрот был каким-то идеальным. Рельефным, золотым, огромным… Да-а, ниже пояса тоже было все отлично. Не сказать, чтобы я много мужчин видела обнаженными, но его член был длинным, большим и… возбужденным.
— Эффективнее будет стряхивать воду, если снять полотенце.
— А? — не поняла я.
Он остановился в шаге от меня, и у меня, кажется, отключились мозги. Как еще объяснить, почему я по-прежнему стою на месте, жутко краснею и не могу перестать лапать его взглядом.
— Если мотать головой, — хмыкнул Анхель, — это действительно помогает избавиться от лишней воды, но только без полотенца. Собаки придумали это до нас.
— Ты меня сейчас сравнил с собакой? — Я сжала кулаки, но и обрадовалась тоже. Потому что злость вернула мне меня: из состояния подтаявшего мороженого в девушку с мозгами.
— Нет, — Анхель покачал головой и рассмеялся, — собаки не интересуют меня в том смысле, в котором интересуешь ты.
Смех в его взгляде мгновенно растаял, когда он пробежался по мне взглядом: нырнул в вырез халата, коснулся ног в тапочках и вернулся к лицу.
— Для моего интереса на тебе слишком много одежды.
— На тебе ее вообще нет! — напомнила я. — Может, оденешься?
— Может, разденешься? — в тон мне предложил он.
А я задохнулась от этой мысли. От самого осознания, что рано или поздно я окажусь перед ним полностью обнаженной. Совсем. И он меня не рассматривать будет, он будет…
— Мы не подписали договор, — с шипением вырвалось у меня.
Анхель склонил голову набок и больше не выглядел веселящимся. Скорее, серьезным, опасным, хищным…
— Но ты меня видела, а я — нет.
Видела, и дело было не в том, что я видела его голым. Я видела его в деле. Его стая накрыла нелегальный аукцион, он спас меня, он собирался искать мою мать… А я не могла просто раздеться перед ним. Раздеться, лечь с ним в постель или куда скажет. Там в контракте прописано, что я должна ему во всем подчиняться, прибегать по первому зову.
Я вцепилась в махровый халат до хруста в пальцах, не решаясь сделать первый шаг, Экрот же стоял и ждал. Я была ему благодарна за то, что не давил, и одновременно за это ненавидела. Потому что попробуй он сказать, что сделке конец, если я сейчас не встану перед ним на колени, попробуй манипулировать, я бы сбежала. Отказалась бы от всего. От сделки, от этого наваждения. Потом бы грызла себя за трусость, но…
Но он промолчал.
И тогда я дрожащими пальцами отодвинула ворот халата в одну сторону, а затем так же медленно в другую. Стянуть с себя хлопок целиком мне смелости не хватило, но у меня под халатом совершенно ничего не было. Только голая я. Поэтому я просто распахнула полы, все-таки обнажая себя перед Экротом. Прохлада тут же коснулась кожи: мои соски заострились, по телу побежали мурашки. Но все это ни шло ни в какое сравнение со вспыхнувшим во взгляде альфы жадным желанием.
Глава 5
То, что имани проснулась, я почувствовал еще в своей спальне. Почувствовал не только я, но и мой волк, и все в моем теле сразу пришло в боевую готовность. Что, мягко говоря, раздражало. Не утренний стояк, к этому я привык, а еще привык что в моем доме зачастую тусили красотки, которые обеспечивали недурственную разрядку. Раздражало другое: то, что этот стояк на одну конкретную особь. По имени Мишель.
Я родился первенцем сильнейшего альфы Крайтона и имани, и с детства видел, как мать влияет на отца, а отец на мать. У них, помимо крышесносного притяжения, была еще и любовь, и все это выливалось в такие умопомрачительные игрища, от которых зачастую приходилось восстанавливать комнаты и покупать новую мебель.
Хотел ли я такого же для себя? Определенно нет. У меня было пятеро младших: трое братьев и две сестры, отец сходил по матери с ума, мать сходила с ума по нему, и, казалось бы, с чего бы мне не хотеть того же? Дело было не только в том, что сейчас мне нужно заниматься делами стаи и ловить этого угребищного Шимлана, чтоб у него лапы узлом завязались. Дело было в том, что при всей нашей семейной идиллии в перспективе я хотел для себя волчицу.
Само собой разумеется, не сейчас. Позже, когда я разберусь со всем этим дерьмом, когда Крайтонский совет перестанет мне пенять на мою молодость и на то, что я — протеже отца. Я был не из тех самцов, которые до последней проплешины шерсти на заднице будут отрицать, что им важна семья и увешиваться гроздьями баб для демонстрации чувства собственной важности. У меня перед глазами был отличный пример родителей, и я понимал, что на меньшее просто не соглашусь.
Только на истинную, с которой мир обретет еще более яркие краски. На десяток волчат, которые будут скакать по полу, стенам, потолку и по нам. Совместные прогоны по лесу: при всей маминой силе она никогда не чувствовала и не понимала, что такое быть волком. Имани обладают обостренными инстинктами, но им никогда не обернуться. Им никогда не бежать сквозь лес вместе с нами, не кататься по листьям и сухим веткам, игриво рыча и покусывая друг друга.
Я не хотел западать на Мишель, потому что прекрасно понимал, чем это может кончиться. Видел на примере отца. Возможно, за такие отношения отсутствие возможности обернуться вместе со своей парой — не столь уж большая плата, но для меня это было важно. Поэтому вместо того, чтобы наведаться к ней в комнату и заняться обсуждением контракта и его пунктов в горизонтальной плоскости, я вытолкнул себя в бассейн.
Я редко включал подогрев, потому что мне нравилась холодная вода, и на такие случаи она отлично помогала. Но имани с какой-то радости вышла прямо к бассейну и, вместо того чтобы уйти, стояла и пялилась на меня. Не просто пялилась, пожирала меня глазами, от нее фонило сексуальным желанием, и этот аромат заставил тело вернуться к исходной позиции. Читай, в крайнюю степень возбуждения и полной боевой готовности, несмотря на ледяную воду.