Марина Эльденберт – Мое вчера, его завтра (страница 4)

На меня пялились все соседи, когда люди в шлемах выводили меня из дома и вели к одному из винглайнов. Официально сокрытие уровня арны и неявка в Агентство не считается преступлением. Но это официально. Неофициально ты получаешь совершенно иную общественную известность — как не желающая помогать Аргассе в тяжелые для нее времена, не желающая поддерживать национальных героев, а так же пристальное внимание правительства, которое ставит тебя на учет. Не говоря уже о том, что с моим уровнем арны я могла стать объектом для изучения.

Или кем-то еще. Бесконечным источником, из которого постоянно тянут силу.

Процесс передачи арны не сказать, чтобы приятный, потому что вместе с энергией, столь полезной для звездных драконов, ты отдаешь часть своих жизненных сил. Головокружение, тошнота, слабость — это самые легкие последствия, когда дракон или драконесса забирают из тебя арну, это ощущается, как будто из тебя медленно тянут саму жизнь. Ты слабеешь. У тебя холодеют руки и ноги. Может накрыть ознобом или бросить в жар, иногда может стать невыносимо больно, потому что тело и органы считают, что все, конец — мы умираем. Чем выше твой уровень арны, тем интенсивнее твои ощущения.

Когда я последний раз отдавала арну, мой уровень был три тысячи по Дайгассу. И он должен был падать, ведь по всем законам арны она возрастает от пятнадцати до двадцати лет, а потом начинает снижаться. Но он рос. Мне становилось все более паршиво. Паршиво, потому что Катэлле было плевать, как я себя чувствую.

Шкала Дайгасса — дракона, разработавшего и сам прибор, и уровни арны, определяет твои способности. Все, что ниже пятиста — это для общественной сдачи время от времени. От пятиста до тысячи обычно считается промежуточным показателем, показателем роста, то есть его просто отслеживают и наблюдают, что будет дальше. Если рост арны замрет до тысячи, тебе тоже путь в общественные батарейки, а если пойдет дальше — ты уже можешь подавать анкету на место персонального источника. Около двух тысяч по Дайгассу считается стабильно высоким уровнем арны, около трех — выдающимся. Уровня выше трех тысяч до меня достигла Оливия Фьерт пару столетий назад. На пике ее работы источником у нее было три с половиной тысячи по Дайгассу, но когда она впервые пришла на замеры, у нее уже было полторы. У меня — тысяча восемьсот на первом замере. Неудивительно, что семья Орнан сразу «забронировала» меня для своей дочери.

До ее поступления в академию я просто ездила к Катэлле по мере необходимости, а после стала ее тенью. Она не стеснялась называть меня при всех батарейкой и использовать тогда, когда ей это нужно.

Потом перестала, по крайней мере, на людях.

А потом Кайрен помог мне. Возможно, пожалел потому что видел, что со все время возрастающим уровнем мне становится все больнее отдавать арну. А может быть, из-за своих убеждений. У него никогда не было источника, он считал, что использовать другое живое существо (он так и выражался) для пополнения собственного резерва — пережитки прошлого.

Как бы там ни было, он меня спас. Спас и подарил этот прибор, а я… все, что я сейчас могла для него сделать — это ни коим образом не запятнать его имя. При воспоминаниях о Кайрене сердце снова болезненно сжалось, и мне на миг захотелось совершить невероятную глупость. Подписать соглашение «о постоянном источнике».

В этом случае девушку отправляют в стазис, и просто качают из нее арну, и продают. Когда ресурс иссякает, ее пробуждают, и она возвращается к обычной жизни. Такое оплачивается втройне, сравнимо с обязанностями персонального источника. Из-за рисков: потеря памяти, ослабление моторно-двигательных функций, возможные умственные нарушения. Но еще подобное могло подарить мне избавление от боли осознания, что его больше нет.

Потому что жить без того, кого любишь — это все равно что вырвать из груди собственное сердце и смотреть, как оно истекает кровью.

— Риванна Араи, вы осознаете, что сокрытия вашего уровня арны, — агент, который беседовал со мной, посмотрел на меня в упор через металлический стол, — это фактически угроза национальной безопасности?

— Я никому не причиняла вреда.

— Вы причиняли вред всем, кому отказывались помочь своим бездействием, а следовательно, не только династиям звездных драконов, но и всей Аргассе.

Я знала, что они будут давить, я знала, что буду сидеть в одной из таких обитых металлом комнат один на один с тем, кто попытается выжать из меня страх и чувство вины по максимуму, а потом, возможно, предложит «условия, которые способны смягчить мой выбор». Но я не обманывалась, это не были пустые угрозы. По велению Агентства я могла потерять работу и никогда больше не найти. Я могла лишиться пособия, которое мне полагалось, как бывшей «батарейке». На самом деле они могли даже отобрать квартиру, в которой мы с мамой жили сейчас «для возмещения ущерба, нанесенного моим бездействием». И закон будет на их стороне.

— Из-за таких, как вы, гибнут лучшие.

Я ощутила острую вспышку ярости.

И следом — боль, отчаяние и самую что ни на есть разрушительную вину.

Могла ли я ему помочь, если бы стала его источником?

Он бы не принял мою помощь. Ему не нужен источник. Никогда не был нужен.

Что чувствовал Кайрен, когда уходил в свой последний бой?

Вспоминал ли он обо мне хотя бы раз с того дня, как подарил мне этот прибор?

Почему его не спасли?

Говорили: он прикрыл собой квадрант от изощренного нападения фтаринхцев, тем самым спас жизни многим звездным драконам под своим командованием.

Но он не первый раз был в бою, не первый раз на прорыве.

Многие звездные драконы приносят из них раны и с гордостью носят шрамы, они изучают маневры фтаринхцев с первого и по последний курс.

Так почему?

Все эти вопросы, домыслы, даже чувство вины не отменяли один-единственный беспощадный факт: Кайрена больше нет.

Это было больно. Настолько больно, что одна слеза все-таки сорвалась из уголка глаза и покатилась по щеке. Почему-то холодная, как если бы собиралась становиться льдинкой.

— Я хочу подписать соглашение о…

Перебив мой опасный порыв, в дверь постучали.

Агент стремительно, пружинящим движением поднялся и направился к ней, оставив меня сидеть и смотреть на холодные царапины на металлическом столе. Ему что-то негромко сказали, и он повернулся ко мне.

— Риванна Араи, за вами пришли.

Я не дождалась продолжения, потому что агент отступил в сторону, и в комнатушку, где в воцарившейся тишине еле слышно работала система кондиционирования, вошла не кто иная, как Катэлла Орнан.

6

Когда я впервые попала на Остров Драконов, он показался мне лучшим местом в мире. И дело было вовсе не в роскоши, флер которой пронизывал здесь каждое здание, каждое дерево и каждый камень, а в просторе. Даже небо над Островом казалось другим: выше, ярче, безмятежнее. Земля на архипелагах стоила дороже, поэтому ее заполняли небоскребами, здесь же самой высокой точкой была башня академии. Затем шел Дом правления и другие дома представителей драконьих династий. Любой парк на архипелаге можно было обойти минут за сорок, парки и леса на Острове казались бесконечными.

Меня поселили в моей старой комнате, и она как раз выходила окнами на лес. В прошлом я обожала этот вид: аккуратно подстриженный газон упирался в густую чащу, словно упорядоченность соприкасалась с дикой природой. Но это ощущение было обманчивым, потому что каждый акр леса на Аргассе был изучен и использован по назначению. Не так уж много у нас лесов. До заключения постоянного контракта с Катэллой я никогда не видела настолько близко стоящих друг к другу деревьев и в первый раз пришла в восторг. Сейчас же я наблюдала за тем, как ветер играет листвой, и понимала, что вместе с Кайреном во мне будто умерло умение наслаждаться такими необыкновенными вещами, как красота природы. Ценить это.

Меня даже предательство матери не задело настолько сильно, как должно было. На Острове мне не запрещали пользоваться связью, но за несколько дней я так и не ответила на ее звонки. А их было очень много, когда выяснилось, что на старый счет никаких выплат не поступает и в дальнейшем не будет поступать. По этому поводу я не испытывала ни сожалений, ни злорадства, ни чувства вины. Ни-че-го. Мои чувства словно заморозились. У матери осталась квартира и достаточно крупная сумма на счету, чтобы жить нормально. Без отдыха в люксовых отелях и еженедельных походов в салон красоты ей хватит ее до конца жизни. А если не хватит… Помимо меня у нее есть еще дети, пусть просит у них.

Эта ситуация словно сильнее подчеркнула мое одиночество. Возможно, поэтому я, не раздумывая, подписала пожизненный контракт с Катэллой. Быть ее батарейкой, пока смерть не разлучит нас. Драконесса, можно сказать, перехватила меня. Ведь на меня претендовали еще двое глав династий, но она успела первой.

Может, это был не лучший вариант, потому что с Катэлой были связаны мои воспоминания о Кайрене. Даже в особняке Орнанов все напоминало о нем. Но именно благодаря этой памяти я все еще чувствовала себя живой. В эти моменты и в моменты, когда Катэла забирала у меня арну. То ли за давностью лет я уже не помнила, насколько это больно, то ли никогда не отдавала арну в таком количестве.