Марина Эльденберт – Межмировая няня, или Алмазный король и я (страница 6)

А он точно не грохнется?

Я поняла, что спросила это вслух, когда водитель в очередной раз на меня вылупился.

– Я что-то не то сказала?

– Вы сегодня немного странная, мирэль Тонэ.

– Это почему же? – решила сразу уточнить, что делаю не так.

– Во-первых, вы никогда не садитесь на переднее сиденье.

– А во-вторых?

– А во-вторых, с чего бы ему падать? – Луард покосился на меня. – Его держит магия кольца из девяти ардунийских камней.

Ну кто бы сомневался.

– Я пошутила. По-шу-тила, Луард! Представляете, что будет, если он грохнется?

Водитель покосился на меня.

– Погибнет много людей.

Да, с чувством юмора у Луарда туго.

– Еще вы никогда не называли меня Луардом и не выходили из дома если… – мужчина замялся, – неважно себя чувствуете.

А у меня туго с конспирацией. Ладно хоть грим под панду удался. То есть под неважно чувствующую себя девицу.

Приободрившись этой мыслью, решила по возможности меньше говорить и больше слушать. Машина вкатилась на подъездную дорожку и остановилась у самого острия. Отсюда, конечно, это было никакое не острие, а вполне себе квадратная низушка, то есть вход. Огромные стеклянные двери приглашали в холл со всех четырех сторон, и, если сооружение такое шикарное снаружи, я даже не представляю, какое оно должно быть внутри.

Кстати, о внутри.

– Проводите меня к мируару Фриэлю? – слабым голосом попросила я и для достоверности потерла виски. – Я действительно не очень хорошо себя чувствую и буду очень вам признательна.

– Разумеется, мирэль Тонэ.

Вот и чудесно.

– Только сначала мне нужно будет отогнать автомобиль. Здесь запрещено парковаться.

Кивнула, и, стоило водителю подать мне руку, задрала голову. Снаружи «алмаз» был непрозрачным, а вот внутри… Внутри все выглядело роскошно. Огромный холл переливался проникающим сквозь грани солнечным светом, из-за чего узоры на мраморе казались золотыми. Колонны, щедро увитые лепниной, хрустальные люстры, лестница и лифты, а еще балконы, перила которых представляли собой сделанные из золота завитки. Не успела я как следует проникнуться помпезностью Ле Гранда, как ко мне подлетел Луард:

– Мирэль Тонэ! Что вы здесь делаете? Нам же нужен служебный вход.

Ах, да. Служебный вход.

– Зашла полюбоваться. – Я капризно надула губы. – Мне так редко удается посмотреть на театр со стороны зрителя…

Луард пробормотал что-то неразборчивое и потянул на себя тяжелую ручку, открывая передо мной дверь.

Служебный вход оказался за алмазом, и, коротко поздоровавшись с администратором в форменной одежде, я оперлась на руку водителя. К счастью, по пути нам никто не попался, и у кабинета звонившего мы оказались в считанные минуты. За это время я успела насладиться мягкостью ковровой дорожки, поглощавшей стук каблуков, поглазеть на бесчисленные настенные светильники в форме алмазов и хотя бы приблизительно сложить в голове план разговора.

Я опоздала на репетицию, потому что приехала домой и неважно себя почувствовала. Вот только прилегла на минуту-другую, как провалилась в сон и забылась, поэтому я очень-очень прошу меня извинить и предоставить отпуск за свой счет, ну или как это у вас там называется, но мне вот позарез нужно вернуться в свой мир. То есть отдохнуть, буквально пару дней, после чего я свеженькая как огурчик вернусь и сыграю роль так, что все упадут.

На этой оптимистичной ноте я действительно поверила в то, что у меня все получится, поэтому даже когда мы затормозили у кабинета с массивной дверью и тяжелой бронзовой ручкой, подвоха не заподозрила. Водитель с явным облегчением от меня отцепился и кивнув – мол, жду снаружи, ретировался, а я постучала и прошла в кабинет. То есть сначала в приемную.

Сидевший за столом секретарь вздернул голову, но тут же поморщился и ткнул в сторону соседней двери.

– Ждут-с.

Я рванула на себя дверь и вошла в кабинет, не забыв предварительно прижать пальцы к виску:

– Мируар Фри… – начала было я, но договорить не успела.

Во-первых, кресло за столом пустовало. А во-вторых, меня притянули к себе так резво, что я не успела даже пикнуть. Притянули, облапав за нижние девяносто (или сколько там было у Селани), а потом ткнулись горячими губами в шею.

Да, к такому повороту событий жизнь меня не готовила.

И к такому тоже: когда мужская рука скользнула под платье, задирая подол, я извернулась с несвойственной мне сноровкой и отскочила в сторону. Это дало возможность наконец-то рассмотреть владельца кабинета (а может, и всего театра, судя по табличке «антрепренер» на обратной стороне двери). Невысокий, едва достающий Селани макушкой до подбородка, широкоплечий, с намечающимся пузиком, которое, однако, пока еще удерживали плотно застегнутая рубашка и пиджак. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад и так щедро пропитаны гелем, что я не представляла, как он их вечерами расчесывает. Лицо – скорее привлекательное, с крупными чертами и особенно выдающимся вперед носом с горбинкой, губы не по-мужски мягкие, а глаза… глаза сверкают, и что-то мне это совершено не нравится.

– О-о-о, мой фидруарчик хочет поиграть? – произнес мужчина, вскинув густые брови.

Фидру… кто? В следующую минуту меня перестало это интересовать, потому что, хитро подмигнув, он повернул ключ в замке и двинулся в мою сторону.

– Послушайте, мистер… мессир… мируар…

– Какая ты сегодня игривая! Грег, Ани, для тебя просто Грег… Но я не возражаю, если ты будешь звать меня мируар Грег.

А вот это уже катастрофа!

Я попятилась, наткнулась попой на стол и пятой точкой проехалась по нему вправо.

– Ар-р-р! – изобразила оголодавшего тигра надвигающаяся катастрофа. Даже пальцами шкрябнула по воздуху для достоверности.

Не знаю, есть ли в этом мире дикие кошки, но дикие антрепренеры точно водятся.

– Грегуар Мирг… то есть…

На меня прыгнули прямо к столу, я соскользнула с уголка, но больше ничего сделать не успела. На сей раз меня сграбастали в объятия с такой силой, что перехватило дыхание, а потом на этот самый стол вернули, и что-то мне подсказывало, совсем не для того, чтобы поговорить о репетиции.

– Муа…

Шлеп!

Я вовремя подхватила первую попавшуюся папку, которую антрепренер поцеловал взасос, а следом стоявший поблизости графин, содержимое которого перекочевало прямо на пылающего от страсти мируара-ягуара. Взвыл он совершенно по-человечески, после чего как ошпаренный отскочил от меня на пару метров.

Я же, наконец почувствовав свободу, твердо вскочила на ноги (насколько позволяли каблуки): в одной руке папка, в другой графин. Кажется, идея с «плохо себя чувствую» бездарно провалилась.

– Совсем с ума сошла?!

– Назад! – предупредила воинственно.

– Ну разумеется! – Он выдернул платок из кармана пиджака с таким треском, что чуть не оторвал сам карман, и принялся вытирать залитое водой лицо. – Думаешь, построила глазки Демаре, и он уже у твоих ног? Так вот, моя дорогая Ани, это не про него!

– Демаре?

Демаре!

– Не строй из себя невинность! – рыкнул он, багровея лицом до перезрелого томата в стадии «сейчас брызну». – Луард позвонил мне сразу, как вы вернулись, и рассказал, что ты сегодня ездила к Демаре! Думаешь, я не понимаю, что это значит?

Ну почему же, я понимаю. Луард помимо водителя при Селани подрабатывает стукачом, а Селани, кажется… Тоже подрабатывает.

– Полагаю, не стоит напоминать, что дом, в котором ты живешь, принадлежит мне! – Грегуар вскинул вверх свой сосисочный палец. – И не только дом, но и платье, в котором ты сейчас вертишь своим соблазнительным задом направо и налево, и туфельки, и чулочки, и диадема…

Да поняла я, поняла: Селани вся его с потрохами. То есть содержанка.

– Помимо этого, – антрепренер отогнул второй палец, – актриса из тебя никакая! Ты ни одной роли толком не вытягиваешь, на тебя уже жаловались все, кому не лень!

– За что? – поинтересовалась я, стратегически отступая к двери.

Мне сейчас главное в приемную выбраться, пока он опять не решил, что я с ним кокетничаю.

– За что?! Ты играешь медсестру в военном госпитале, а ведешь себя как танцовщица из кабаре!

Он шагнул было ко мне, но я вскинула руку с графином, и мужчина остановился.

– В общем, так! Либо ты сейчас же обещаешь мне, что больше никогда… слышишь, никогда ни на шаг не приблизишься к дому Демаре, либо ты уволена!