Марина Эльденберт – Любовница поневоле (страница 27)

В час я отправила Рэбел на обед, а заодно попросила на обратном пути купить мне сэндвичей и кофе. Сама же засела разбирать заявки и заказы.

И едва не свалилась со стула, когда в магазин снова шагнул Хантер. Я просто резко поднялась и не учла, что юбка чересчур узкая. Не свалилась, но даже не пыталась скрыть своего удивления, когда мужчина поставил на стойку объемный бумажный пакет с логотипом известной сети кафе и два бумажных стакана, от которых тянуло ароматом эспрессо.

— Я принес вам обед. И кофе. Если из-за заказа не получится посидеть где-то, мы можем посидеть здесь.

От такого поворота я зависла. И надолго. Потому что не могла поверить своим глазам: Хантер здесь.

— Почему вы вернулись?

— Потому что хочу пообедать с вами, — признался он. — Мне показалось, что вы тоже этого хотите, но ваша помощница против нашего общего обеда.

Я едва не подавилась смехом. Заботливая подруга одним своим замечанием превратилась в злодейку.

— Рэбел здесь ни при чем. Есть причины, по которым нам не стоит обедать вместе.

Хантер сдвинул брови и посмотрел на меня со всей серьезностью:

— Вы замужем? У вас нет кольца, но, может, просто не носите…

— Нет, — слишком поспешно ответила я. — Я вдова.

Не знаю, зачем я вообще это сказала. Ведь мы с Дэнвером расстались задолго до его гибели. Но во взгляде Хантера наравне с понимаем мелькнуло облегчение.

— Прошу прощения.

— Все в порядке. Это точно не то, что стоит обсуждать.

— Это та причина, по которой вы мне отказываете?

— Нет. Есть другая.

Под два метра ростом. Зовут Доминик. Он вервольф и альфа. И лучше вам с ним никогда не встречаться.

— Просто сейчас в моей жизни все сложно.

— В моей всегда так, — признается он улыбаясь. — В этом вся жизнь. И знаете, как я справляюсь?

— Как?

— Наслаждаюсь простыми вещами. Например, обедом.

Мы одновременно посмотрели на пакет, от которого доносились очень аппетитные запахи. Настолько аппетитные, что есть захотелось прямо сейчас, а Рэбел вернется в лучшем случае через минут сорок.

— Просто пообедайте со мной, Чарли, — говорит Хантер, и я решаю расслабиться.

Катись оно все к бесам! Один обед точно никому не навредит!

Поэтому я подтягиваю к себе пакет и заглядываю внутрь. Там контейнеры с супом и горячим.

— Тыквенный суп? — уточняю я.

— Надеюсь, вы любите тыкву.

— Обожаю!

— И я.

— Если вам не сложно, подтяните второе кресло к тому столику возле окна, а я пока переверну табличку на «Закрыто».

Обычно мы с Рэбел едим в подсобке, но там вечный беспорядок, и приглашать Хантера за кулисы нашего магазина я считаю лишним. А вот так будет нормально. Мы размещаемся за столиком друг напротив друга и некоторое время просто жуем. Суп оказывается очень вкусным! Как и картошка с мясом и сливочным соусом.

— Чарли, вы, наверное, с детства влюблены в книги?

— Так и есть. Сколько себя помню, пропадала в бабушкином магазине, будто я здесь родилась. Поэтому и закончила филологический факультет.

— А сами не пробовали написать книгу?

Мне множество раз задавали этот вопрос, но в голосе Хантера искренний интерес, поэтому я признаюсь:

— Вообще-то я пишу детективный роман.

— Ого! Это потрясающе!

— Ничего особенного. Я пишу его уже пять лет и не представляю, когда закончу.

Я написала первые главы в университете, но потом возвращалась к нему, только когда меня накрывало вдохновением. После смерти бабушки вдохновения стало меньше, а когда я взяла на себя обязательства управлять магазином, стало меньше еще и свободного времени. Брак с Дэном и вовсе отбивал желание писать. Он считал это ерундой.

— Главное, что вы пишете. Детективы вообще сложно писать.

— Такими темпами я никогда его не закончу.

— Ну нет, вы должны пообещать мне, что не бросите это дело.

— Почему вам? — Я приподняла брови.

— Потому что я накормил вас вкусным обедом! Однажды вы прославитесь, а я буду всем рассказывать, что угощал тыквенным супом знаменитую писательницу.

Я смеялась так, что пришлось отставить суп в сторону. Но, отсмеявшись, торжественно произнесла:

— Обещаю. Если, конечно, вы не прославитесь раньше как историк.

— Вообще-то я тоже пишу книгу, — признается Хантер. — Но она не художественная.

— Историческая? — догадалась я.

— Она о вервольфах.

Я даже кофе поперхнулась. Опять эти вервольфы! Они меня преследуют!

— Почему о них?

— Их история потрясающая, но люди очень мало о ней знают. Она полна белых пятен, которые мне бы хотелось раскрыть. Например, в седьмом столетии альфы вервольфов объединились и почти захватили власть на материке, поработив людей, но потом отказались от этой идеи, отступили и стали жить обособленно.

Глаза Хантера загорелись, когда он коснулся любимой темы.

— Людей было больше, — напомнила я.

— Дело было не в этом. Мы победили их не численностью, а хитростью.

— Это не там прекрасные девы поубивали вожаков после плотских утех? — припоминаю я слова Сайруса.

Брови Хантера взлетели вверх.

— Тоже интересуетесь историей?

— Сын моей помощницы интересуется и периодически выдает различные интересные факты.

— Эту ночь назвали «Багровой ночью». Среди вервольфов это ночь большой скорби. Без истинных альф вервольфы передрались за право занять их места. Союз распался, а сильная кровь была утеряна. Поэтому вервольфы ослабели и не могли больше противостоять людям. Но это общеизвестные факты, которые вы найдете в любом учебнике.

— Вы считаете, чтобы все было по-другому? — Я даже подалась вперед, настолько меня это захватило.

— Чарли, вы когда-нибудь встречали вервольфов? У них звериные инстинкты! Потрясающие рефлексы. Обоняние, осязание, слух, зрение. — Он указал на собственные очки. — И это обычный вервольф. Я молчу про вожаков, которые подчиняют своей воле одним взглядом.

Я вспомнила, как Джинджер упала к ногам Доминика, и согласно кивнула.

— Так вот составители этих учебников считают, что обычные девушки могли одновременно зарезать двенадцать… Вдумайтесь, двенадцать вожаков! Я бы мог поверить насчет одного, максимум двух, но убить столько закаленных в сражениях воинов, тем более правителей с восхитительной регенерацией и с иммунитетом к любым ядам? Будь даже эти женщины обученными наемницами, очень сомневаюсь, что это вообще возможно.

— Это действительно странно, — соглашаюсь я. — Но ведь альфы все-таки погибли.