Марина Эльденберт – Луна Верховного (страница 28)

– Ты хотел сказать – наврежу ребенку.

Я перестала сопротивляться из-за дочери, и потому что все силы ушли в эту вспышку ярости. А еще осознала, что мы оба абсолютно голые и прижимаемся друг к другу в абсолютно недвусмысленной позе. Настолько недвусмысленной, что я чувствую ягодицами его возбуждение.

От этого осознания кровь сильнее побежала по венам, пульс участился, а дыхание сбилось, будто я по-прежнему была под водой.

– Я сказал то, что сказал.

– Да ты самый многословный волк из всех, кого я встречала!

К моему изумлению, он поднес мои ладони к своим губам и провел по ним языком, зализывая сбитые пальцы – результат моей неудачной попытки вскарабкаться на валун. Сначала один палец, затем другой… Рамон словно вознамерился облизать меня всю. Это и неудивительно, потому что после оборота звериная часть сильна. Даже я чувствовала это возбуждение. Это желание, струящееся по телу.

– Не нужно, – запаниковала я, чувствуя, как меня ведет. Как я снова теряю контроль. – Не заставляй меня.

– Разве я тебя заставляю, nena? – это милое словечко отозвалось в груди, прокатилось лаской по коже. – Это ты держишь меня на крючке.

Его признание заставило распахнуть глаза шире, и задохнуться от остроты ощущений, когда Рамон скользнул ладонью по моему животу, касаясь меня между ног. Пока что ласково, неспешно, будто пытался распробовать меня на вкус.

– С той ночи в «Кингтоне».

Дразнящий поцелуй-укус в шею – и меня всю бросает в дрожь. От этого, и от ласки его пальцев.

– Не выходишь из головы. Ты засела во мне занозой. Но знаешь…

Я с шумом выдыхаю, когда он вводит в меня сразу два пальца. Запрокидываю голову, подаваясь навстречу его движениям. Инстинкты сильнее меня, а колени давно меня не держат.

– Я одновременно хочу не думать о тебе, Венера, и просто тебя хочу. Сейчас. До. После. Рядом с тобой и вдали от тебя. Постоянно.

Не знаю от чего больше кружится голова: от его признания или от того, что движения во мне становятся ритмичными, резкими. Но мне этого мало.

– Ты можешь остановить меня. В любой момент.

Остановить? Он сумасшедший!

– Нет. Я тоже тебя хочу, Рамон, – выдыхаю. Хочу еще добавить, объяснить, но это не нужно.

Он понимает. Разворачивает меня к себе и подхватывает под бедра, входя одним резким движением и заполняя меня собой. Возбуждение гуляет в моей крови, поэтому я чувствую только восхитительное ощущение растянутости. Смесь боли и наслаждения. Вода слегка приглушает мою чувствительность, и лишь это не позволяет немедленно прийти к финишу, взорваться миллионами брызг экстаза. Растягивает удовольствие.

Мое.

Его.

Наше.

Мы слишком возбуждены, чтобы выдержать длинную гонку, хотя в сравнении с прошлым разом Рамон практически нежен. Как тогда, в Крайтоне, в ночь, которая связала нас друг с другом. Но каждый его толчок, каждое мое движение ему навстречу приближает меня к чему-то восхитительному.

Еще чуть-чуть.

Еще немного.

И внутри меня словно раскрывается дикий и горячий цветок удовольствия. Звериного, прекрасного, закручивающего меня в свои вихри. Затягивающего на самую глубину.

Я вскрикнула, сильнее обхватывая Рамона бедрами, сжала его внутри. Задрожала, впитывая его рычание и дрожь оргазма, сотрясающую его сильное мужское тело. А потом он меня подхватил, не позволяя без сил в очередной раз нырнуть под воду. Подхватил и вынес на берег.

Только оказавшись на ногах, которые не сказать, чтобы хорошо держали из-за отголосков пережитого удовольствия, поэтому держаться приходилось за Рамона, я поняла, что на мне нет одежды. И на нем ее тоже нет. Если в волчьем обличии это было нормально, то человеком захотелось прикрыться. Что я и сделала, обхватив себя руками и отступив, отвернувшись от верховного.

Момент близости прошел и оставил после себя сладкое послевкусие. Только я помнила, что не стоит им обманываться. После секса с Рамоном ничего не меняется, лишь больнее возвращаться с небес на землю. Особенно сейчас, когда сама ему все позволила, все разрешила.

– Прежде ты не стеснялась, – намекнул этот любитель подглядывать на мое дефиле из бассейна.

– Снова намек на недостаток нравственности? – я впилась пальцами в плечи, но голос все-таки прозвучал спокойно.

– Нет, – удивил меня вервольф. – Я знаю, что с нравственностью у тебя все в порядке. Что ты к себе никого не подпускала после неудачного брака. Просто в это сложно поверить.

Я повернулась к Рамону, подозрительно прищурилась:

– Потому что мы занимались этим в озере, и я не краснела?

– Нет, – он шагнул, и я едва сдержалась, чтобы не попятиться. Не из-за страха, из-за нашей наготы. Из-за его аромата. Из-за воспоминаний обо всем, что сейчас между нами произошло. Он коснулся моих волос, намотал влажную прядь на палец. – Потому что ты очень отзывчивая. И очень страстная.

Рамон произнес это как факт, но мне снова стало жарко. Кожа вспыхнула, когда он коснулся моей щеки. Теплый камень грел ступни, а мне бы сейчас на льдину встать, чтобы остыть. Можно было признаться, что меня еще ни к кому так не тянуло. Но еще чего!

– Родилась такой. Еще бы на мужчин везло, вообще бы все замечательно было.

Рамон сжал губы и отнял руку.

– Не стоило тебе ко мне приближаться.

– Приближаться? Ты сам ко мне подошел! На быстрых свиданиях, где я рассчитывала познакомиться с человеком.

– С человеком?

Кажется, у меня получилось его удивить, потому что Рамон приподнял брови. Вид у него стал такой, будто я сообщила как минимум о каком-то извращении.

– Еще скажи, что ты расист, – хмыкнула я.

– На моем острове больше людей, чем вервольфов, похоже на то, что я расист?

А еще есть Мишель, чтоб ее катер до Торо не довез! Ну да, с выводами я поторопилась.

– Как я уже сказал, ты слишком страстная для человека. Почему ты не нашла себе волка?

– Мне не нравится этот разговор, – призналась я.

– Почему? – с нажимом повторил верховный, вернувшись к своему привычному образу, даром, что сейчас без штанов.

– Потому что у меня не может быть детей! – выпалила с горечью, и тут же исправилась: – Не могло быть… Врачи крест на мне поставили, поэтому то, что случилось после той ночи – чудо. Теперь понимаешь, почему я не откажусь от ребенка?

– Понимаю. Не понимаю, почему мужчины отказывались от тебя из-за такого. Идиоты.

Я мигом забыла и про наготу, и про дистанцию: шагнула к нему, быстро, яростно, задирая голову, глядя в глаза.

– Разве мужчинам от волчиц нужны не только дети? Продолжение их славного рода. Сексуальное напряжение может и любовница снять, а вот детей можно сделать исключительно в постели со своей расой. Вот ты, например! Ты тоже хочешь ребенка, я же тебе совершенно не сдалась.

– Я не пример, nena. Скорее исключение из правил.

– Почему?

Я спросила, не особо надеясь получить ответ. Весь мой опыт общения с Рамоном показывал, что вопросов с моим загадочным истинным больше, чем ответов. Он ходячий ребус и подсказок не дает! Тем неожиданней было услышать:

– Потому что веду свою войну, и рядом со мной находиться опасно.

Кажется, брачные игры в озерах развязывают язык или вправляют мозги! Понять бы еще, что стоит за этим его «опасно».

– Это ничего не объясняет, – я покачала головой. – Ничегошеньки. И, честно, пугает меня все больше и больше. Если мне рядом с тобой грозит опасность, то значит, и моей дочери тоже. Так какого беса ты притащил нас на этот остров?

– Потому что это самое защищенное место в мире. – Очевидно мой взгляд достаточно красноречиво сообщил ему о том, что я думаю о местной безопасности. – Было самым защищенным местом в мире. Это не отменяет того, что мне нужен мой ребенок, Венера.

– Зачем?

– Продолжить род, ты правильно все поняла. Можно сказать, это мой единственный шанс.

Приехали. У него вроде проблем с тем самым нет, в смысле, со страстью, с кульминацией, и с популярностью, наверное, тоже. А учитывая, как мы лихо заделали дочь, у него вообще с этим проблем нет. Тогда о каком шансе речь?

– Мишель считает иначе.

Глаза верховного вспыхнули, напоминая о чудовище, которое я видела, и у меня побежал холодок по спине. Вот и сейчас Рамон будто стал человеческой версией своего зверя – опасным.

– Что она тебе сказала? – не спросил, потребовал.