Марина Эльденберт – Луна Верховного. Том 3 (страница 31)

– Ты живой, – выдохнула она. – Живой. Как это возможно? Я же тебя убила!

– А Венера его оживила, ведьма! – вклинилась Мишель. – С помощью магии. Ты еще не поняла, где оказалась?

– Что это такое? – хрипло спрашиваю я у Рамона, который хмурится, но, кажется, такому иммерсивному театру не удивлен. – Что она здесь делает?

– Она тоже подарок, – объясняет тот же Зен. – Она теперь ваша. Можете, делать с ней все, что захотите.

А если я хочу ее прибить?

Я сама пугаюсь этой кровожадной мысли и крепче прижимаю Сару к себе, потому что Альма уже приходит в себя и с тоской и болью смотрит на, между прочим, мою дочь. Меня трясет от ярости, но вместе с тем мне совсем не нравится такой «подарочек». Получается, они на нас с Рамоном повесили ответственность за нее?

Я надеюсь, что мой волк откажется. Я уверена, что мой волк откажется. Но вместо «нет» он произносит:

– Благодарю жриц племени джайо за бесценный дар.

Жриц? То есть тут жрицы замешаны?

«Что ты творишь?» – спрашиваю у него мысленно, и в ответ получаю:

«Так надо, nena».

Вопрос – кому?

ГЛАВА 15

– Это была твоя идея? – интересуюсь я, когда после официальной части свадеб мы с Рамоном возвращаемся в хижину гостеприимной Ману. У нас с истинным есть хороший предлог отправиться спать – уставшая малышка.

К счастью, возвращаемся мы втроем, а не с «подарочком». Моей выдержки, наверное, не хватило бы на то, чтобы вести за собой Альму на веревке. Как собаку на поводке. Но волчицу сразу же увели, как только «подарили», а Рамон этот дар принял. С тех пор во мне росли и множились вопросы, и среди них один самый важный: зачем она ему? Конечно, можно было предположить, что истинный самостоятельно хочет расправиться с той, что многие годы отравляла ему жизнь и все его отношения. Но мое чутье подсказывало – что-то здесь не так.

– Моя, – кивает Рамон, укладывая сопящую малышку на постель. Сара вырубилась от всех этих эмоций и начала капризничать прямо на празднике. Поэтому мы быстро со всеми попрощались и ушли туда, где звуки барабанов были не так слышны, и где дочь могла спокойно поспать. – А джайо согласились.

– Но зачем она тебе? Ты собираешься… мстить?

Даже при слабом освещении камина я вижу, как на лицо Рамона набегает тень, как он напрягается, как сжимает зубы.

– Не стану отрицать, nena, такая мысль приходила ко мне сотни, если не тысячи раз. Но это было раньше. – Он разом расслабляется, словно выдыхает напряжение и ловит меня за руку, целует тыльную сторону ладони, согревая дыханием мои пальцы. – Сейчас я счастливейший вервольф во всей вселенной.

– Который все равно решил принять в дар поверженного врага.

– Она может быть полезной.

– В хозяйстве? – скептически приподнимаю бровь, а Рамон усмехается, но тут же становится серьезным.

– Как ты знаешь, не только у меня на нее зуб.

– Артур, – выдыхаю я, и Рамон кивает, подтверждая мою догадку. – Ты хочешь отдать ее Волчьему Союзу?

– Да, это станет широким жестом. Предложением дружбы.

Я кривлюсь, вспоминая всех членов Союза. Они последние, с кем бы я дружила. Но иметь их во врагах опаснее.

– И гарантией того, что они оставят нас в покое, – заканчиваю я за Рамона. Его, меня, малышку. – Это действительно так? У нас получится? Только не надо лгать или приукрашивать, я сразу все пойму.

Рамон обнимает меня за плечи и целует на этот раз в губы. Долгим, похищающим мой разум и мою силу воли поцелуем.

– Мне незачем утаивать что-то от тебя, Венера. Я очень хорошо знаю Волчий Союз и Артура. Из Волчьего Союза уходят только посмертно, но мне удалось обойти систему, и они так просто это не оставят. Если, конечно, не получат что-то ценное взамен. Поэтому считай, что я покупаю свободу для себя и для нашей семьи.

Его шепот успокаивает меня, убеждает в том, что все хорошо. Шепот и руки, что блуждают по моему телу, то обнимая, то касаясь невесомо, с нежностью.

– А если не получится? – делюсь я своими сомнениями.

– Ты не веришь в меня, Венера? – ловит он мой взгляд.

– Я не верю Артуру и Вэ-Эс.

– Вэ-Эс? – хмыкает он. – Еще никто их так не называл.

– Да? Волчий Союз так и просится как-то его сократить.

Мы снова целуемся, а потом Рамон обнимает меня со спины, и мы стоим и наблюдаем за нашей малышкой. Это мгновения мира, хотя до мира нам еще далеко. Я-то считала, что война окончена, все самое страшное позади, а оказывается, главная битва впереди. И поэтому мое спокойствие уже не такое спокойное.

– Сколько у нас времени? – спрашиваю у него.

– Я собираюсь уплыть на рассвете. Чтобы не тянуть время. Чем раньше сдам ее Артуру, тем лучше.

– Ты? – переспрашиваю я. – Ты собираешься ехать к ним один?

Объятия Рамона становятся крепче, а сам он таким каменным, что по ощущениям я оперлась на скалу.

– Предлагаешь мне взять вас с собой?

Я запрокидываю голову, чтобы заглянуть к нему в глаза.

– Именно это я и предлагаю.

Он молчит и смотрит на меня недоверчиво.

– Ты серьезно, Венера?

– Более чем.

Так, кажется, нам стоит отойти от спящей крохи, а то мы рискуем продолжить наш разговор уже на повышенных тонах. Что мы с ним и делаем, шагнув в разные стороны.

– Кажется, я говорил, что это опасно, – как можно прорычать эту фразу тихо, я не представляю, но у Рамона получается.

– Да все, что связано с Артуром, Альмой и Вэ-Эс опасно.

– И тебя это не останавливает.

– Если бы меня это остановило в прошлый раз, ты был бы сейчас мертв.

– Или ты, не прикрой я тебя в бункере.

В этом был смысл. Рамон, возможно, не подставился бы из-за меня, здесь мы квиты.

– Я глубоко благодарен тебе за спасение, – он немного сбавляет тон, но все равно непреклонен: – Но роль волка защищать свою волчицу и свое потомство. Свою семью.

– А я думала, что роль истинных в том, чтобы все решать вместе. Семьей.

– Я с этим согласен, nena. Разберусь с Волчьим Союзом, и мы будем решать все вместе: где жить, что делать, как растить наших детей.

Я закрываю глаза и обхватываю себя руками, борясь с охватившими меня эмоциями, смесью раздражения, обиды, неприятия. Молодец, что тут скажешь. Образцовый волк, муж и отец. Все придумал и продумал. Сначала разберется с врагом, нас спасет, а потом будем вместе все решать.

Мне хочется разозлиться, закатить некрасивую сцену с битьем того минимума посуды, который есть в доме Ману. Чтобы он меня услышал. Понял. Понял, что я без него нигде не останусь. Даже в самом безопасном месте на всей планете. Потому что самое безопасное место для меня и Сары – рядом с ним. С моим Рамоном.

Поэтому я не позволяю злым чувствам завладеть мной, стряхиваю их. Я уже сражалась с ним, я уже противостояла ему, я поступала по-своему. И к чему это привело? К тому, что я воевала с самым близким мне волком. С тем, кого люблю всем сердцем.

Можно воевать, а можно любить. Я выбираю любить.

– Любимый, – говорю мягко, шагнув к нему и положив ладони на широкие плечи мужа, – ты еще не понял, что у нас все получается, когда мы вместе? Когда мы рядом. Только так и никак иначе. Ты можешь приказать мне остаться здесь, на острове, но это не значит, что я тебя послушаюсь. У меня своя голова на плечах и собственное мнение. Собственное чутье. И оно подсказывает мне, что нам нельзя разлучаться.

– Как ты меня назвала? – У него такой сконфуженный, удивленный вид, что я едва не смеюсь.

– Любимый, – хитро улыбаюсь я, потершись носом о его щеку, и, пока он не опомнился, добавляю: – Я не прошусь на твою встречу с Артуром. Но поеду с тобой, буду ждать тебя в отеле вместе с нашей крошкой. Ждать, поддерживать через нашу связь. А если ты все-таки бросишь меня здесь…

– Я не собираюсь тебя бросать.

– Знаю, но если бросишь меня здесь, то я не стану обещать, что не отправлюсь за тобой. Как обычно. Как ты мог заметить, у меня много отзывчивых друзей с частными самолетами.