Марина Эльденберт – Луна Верховного. Том 3 (страница 11)
– А почему отказалась ты? Еще полчаса ты убеждала меня, что хочешь уйти с Раулем.
– Это
– Чем я должен быть доволен, nena? – Рамон положил пальцы на мой подбородок, разворачивая к себе. – Тем, что ты этот идиот тебя напугал? Или тем, что ты не сказала мне правду? Не вижу тут ни одного повода для довольства.
– Это было глупо, испугаться. Нелогично.
– Страх не бывает логичным. Это самая нелогичная вещь в мире.
– Я думала, что любовь нелогичная.
– Наоборот, – усмехается истинный. – Любовь – это самая логичная вещь. Самая правильная.
Взгляд Рамона смягчается, не просто смягчается, он так близко, и смотрит на меня с таким чувством, будто вот-вот поцелует. Электричество между нами словно искрит, я чувствую его покалывание всей кожей. И отворачиваюсь первой. Мне сейчас не до поцелуев, хотя сердце в груди колотится, будто чумное, и притяжение истинных, кажется, врубилось на полную мощность.
– Так почему? – возвращаюсь к нашей изначальной теме. Не надо мне разговоров о любви.
– Почему я отказался? – я смотрю на розовые кусты, а не на Рамона, но пытаюсь уловить в его голосе чувства. Тщетно, потому что он снова звучит ровно. – Потому что отказалась ты.
– Это не довод! – возмущаюсь я.
– Для меня – довод. Ты моя истинная, Венера, мать моей дочери. Если ты считаешь, что мы справимся сами, с той помощью, которая у нас уже есть, то так и будет.
Это те слова, которые бы мне хотелось услышать, и, вместе с тем, сердце снова сжимают оковы страха.
– А если я ошиблась?
Он сжимает мою ладонь, переплетает наши пальцы раньше, чем я успеваю отодвинуться и не допустить этого.
– Тогда придумаем что-то еще, – обещает Рамон.
ГЛАВА 6
Рамон настоял на том, чтобы переехать в другой отель, и Хантер его поддержал. На мой вопрос: «Почему?», коротко ответил:
– Если мы с Микаэлем не заодно, предпочту избежать сюрпризов.
Мне было неловко признаваться, что я в порыве ярости разнесла номер, но никто из нашей команды ни словом, ни взглядом не упрекнул меня, а что на этот счет подумали администратор или владелец, я не узнала: мы с Алишей и Хантером первыми отправились на новое место.
Новый отель был действительно новым, современным, в стиле минимализма. Достаточно безликим, как большинство отелей, но вид из моего номера с лихвой это искупал. Отель расположился на берегу моря, почти у кромки воды, и через панорамные окна я могла рассматривать уютную бухту, причал с белоснежными яхтами и пляж с шезлонгами и голубыми зонтиками над ними.
Красиво. Было бы, не будь я в таком подавленном состоянии. В своих поисках мы не продвинулись ни на шаг, и меня это медленно убивало.
– Ви, – выдернула меня из моего состояния Алиша, – тебе нужно поесть.
– Я не хочу.
– Я не спрашивала, хочешь ты или нет. Я сказала: иди сюда и запихни в себя кусочек этой вкусной лепешки с мясными колбасками и чудесным томатным соусом с зеленью.
– Если ты надеялась, что у меня проснется аппетит, то все без толку.
Я все-таки дошла до столика, за которым расположилась Алиша, села напротив нее. Нам как раз доставили обед в номер, Хантер куда-то ушел по делам, а Али решила, что самое время подкрепиться, попросту заявила, что хочет есть. У меня же еда не вызывала вообще ни желаний, ни эмоций. Я смотрела, как Алиша, свернув лепешку – местное национальное блюдо – в трубочку, со стоном блаженства дегустирует ее, и ничего не чувствовала.
– Я понимаю, что ты переживаешь, – кивает она, прожевав, – но подумай о том, как ты найдешь Сару. Тебе понадобятся все силы.
– У меня нет молока, – признаюсь я.
– О-у, милая. Такое может быть, от стресса.
– Знаю, – я сжимаю зубы, чтобы не расплакаться. В очередной раз! – Но у меня словно нет о ней ни одного воспоминания.
Кроме шрама на весь живот. Который я обнаружила в Легории.
– У меня нет ни одного воспоминания о моей дочери, Али.
– Как же – нет? – возмущенно сопит подруга. – А все эти несколько месяцев, когда вы были вместе? Когда ты носила ее. Когда слышала стук ее маленького сердечка. Разговаривала с ней. Чувствовала ее пинания. Это что, не считается? Да, ты не видела ее, но между вами есть связь.
Подступившие слезы разом высыхают. Потому что Алиша права.
– Ты права, – киваю я. – Между нами есть связь, моя крошка знает, что я ее люблю.
– Другое дело! – Али поднимает большой палец вверх. – Теперь ешь, пока я не позвала Рамона и не попросила тебя покормить.
Этот может.
– Это перебор!
– Как есть. – Кажется, подруга осталась при своем мнении, и я решила, что лучше не проверять, шутит она или нет, взяла с тарелки лепешку.
Первый кусочек дался мне с трудом: желудок вообще не понял, что это такое. А вот второй пошел легче, я жевала, почти не чувствуя вкуса, но жевала. Ради Сары. Ради нашей связи. Следующем кусочком я подавилась, потому что меня накрыло осознанием.
Связь. Между мной и дочерью есть связь.
– Али, – прохрипела я откашлявшись и боясь собственной, пришедшей в голову безумной идеи. – А я могу связаться с Сарой? Так же, как я отправила сообщение Рамону?
Это правда безумство. Мы ведь с ней не истинная пара, мы мать и дочка. Крохотная дочка, которая, наверняка, очень напугана. Вряд ли Альма дает ей любовь и тепло, такие чудовища вообще на любовь не способны! А я так хочу, чтобы Сара услышала мой голос, почувствовала меня. Но чем больше я об этом думаю, тем сильнее хочу попробовать, и моя решимость только растет.
Вопреки этому Алиша не спешит вскакивать с победным визгом, она откладывает лепешку и смотрит на меня внимательно.
– Венера, я не уверена. Мы с Хантером в самом начале исследования связи истинных, но про связь родителей и детей, ту, о которой ты говоришь, я вообще не слышала и нигде о таком не читала.
– Долгое время истинные тоже были легендой, – напоминаю я. – Что уже говорить про имани, которых прятал Волчий Совет. А теперь что? Есть Чарли и Доминик. Есть ты и Хантер.
– Вы с Рамоном.
Я отмахиваюсь:
– С Рамоном все сложно, если верить его бывшей, он универсал. Настраивается на любую, кого захочет.
– И ты ей веришь? – Али широко раскрывает глаза.
Неважно, верю я Сиенне или нет. Даже неважно, истинные ли мы с Рамоном.
– Это все не имеет значения, – говорю я. – Если связь истинных существует, почему бы не существовать связи матери и ребенка. Особенно, такого ребенка как Сара. С такими уникальными генами.
Которые она могла не унаследовать. Но если бы не унаследовала, Альма бы ее не забрала, так? Значит, моя девочка – самая уникальная девочка на земле.
Алиша рассматривает меня сосредоточенно, полностью позабыв про свой обед.
– Допустим, мы сможем отправить ей «сообщение», но как узнаем, что оно дошло?
– Сегодня во время утренний стычки с Раулем я позвала Рамона и будто почувствовала, что он меня услышал.
– Может, потому что он этого захотел?
– Может, – я не спорю. – Но с ним это сработало. Чем Сара хуже?
– Она слишком маленькая, – не спешит обнадеживать меня Алиша.
– Вот именно. Ей не нужны слова, ей достаточно моих чувств. Моей любви. Моей поддержки. Али, я многого не прошу. Давай просто попробуем. Не получится, будем искать другие варианты.
В какой-то миг мне кажется, что придется Алишу долго уговаривать, но, после минуты раздумий, она согласно кивает.
– Ви, все для тебя. Но главное, не перенапрягайся. Как я уже сказала, тебе нужно и себя беречь.
– Разве это напряжение? Если я ее услышу, это будет самый дорогой подарок.
Али вздыхает.