Марина Эльденберт – Луна Верховного. Том 3 (СИ) (страница 32)
Рамон долго-долго смотрит мне в глаза, а сам будто в голове решает сложную задачу. Он и решает. Я ему в этом не помогаю, потому что это должно быть его решение, а я просто жду.
– Полетим вместе, – выдыхает он. – Я сам не хочу разлучаться со своими девочками.
Я бросаюсь в его объятия и целую жадно.
– Но пообещай не вмешиваться, что бы ни случилось.
– А что может случиться?
– Если бы я знал. Союзу нельзя доверять.
– Я согласна, – обещаю без раздумий. Больше никаких рисков. Это последнее, что мы сделаем перед своим долго и счастливо.
ГЛАВА 16
Артур был вилемийцем до мозга костей, и, несмотря на то что как глава Волчьего Союза он летал по всему миру, он большую часть времени проводил на родине. Только жил их негласный лидер не в столице, а в городе Сорте, на побережье океана. Из-за течений купаться здесь можно было только летом, но почти круглый год цвели и плодоносили деревья. Они застали момент цветения, когда весь север, как называли Сорте в остальных частях Вилемие, будто утопал в белых, розовых и оранжевых лепестках.
Рамон хотел бы прилететь сюда с Венерой и малышкой по другой причине. Ради развлечения, поселиться на какой-нибудь старинной, но хорошо оборудованной, вилле и наслаждаться жизнью. Было очень легко представить, как они завтракают на веранде, гуляют по узким улицам мимо белоснежных домов, а ночью занимаются любовью.
Любовь.
Венера призналась, что она его любит. Когда сказала «любимый». И это было словно выстрел в самое сердце. Как тот, что он пережил в бункере Альмы. Тогда он считал, что спасает свою nena и их малышку. Он сделал это не раздумывая, на голых инстинктах, его вело огромное, безбрежное чувство. Он был готов умереть за нее, за свою семью. Каково же было удивление, когда он очнулся и даже тупой боли в груди не почувствовал ни боли, ни мерзкого ощущения отравления. Он был здоров и силен.
Его спасла любовь.
Его спасла она.
Его истинная.
Его Венера. Малышка. Самая красивая женщина на всей земле.
Любимая.
В тот момент Рамон решил, что рановато он собрался к предкам. Он хочет жить и хочет жить с ней. Никто и ничто больше не разрушит его мечты и планы на спокойную жизнь, на большую счастливую семью. Ни сомнения Венеры, ни старые волки, больше похожие на пауков, плетущих свои интриги. С сомнениями они разобрались, хотя Рамон уже был готов к осаде крепости своей истинной, а вот с волками… Он должен, обязан покончить с Альмой и Волчьим Союзом. Навсегда. А затем увезти свою семью туда, где они по-настоящему смогут жить не таясь, в любви и в радости.
Рамон желал все исправить и не хотел ждать, поэтому сейчас их с супругой (с ума сойти, Венера наконец-то его жена) и дочерью идиллию нарушало присутствие Альмы. Хантер и Али остались на островах, потому что ученый собирался там все исследовать. Оторвать его от изучения местной культуры – означало забрать вожделенную волчью добычу. Мишель тоже осталась на землях Джайо, а вот Зен и пару волков из его стаи вызвались сопровождать их. Рамон не нуждался в сопровождении, но для Венеры и Сары захватил бы с собой маленькую армию. А может и большую.
Они договорились, что Венера подождет его в отеле, а Зен позаботится о ее безопасности. Рамон же успел только принять душ после перелета и переодеться в деловой костюм. Чтобы старый волк не решил, что он торопится, и не счел это за оскорбление. Конечно, у Рамона для него хороший подарок в виде бывшей подруги, но не нужно сбрасывать со счетов, что Артур слишком заинтересован в нем. Слишком хорошо у него получалось выполнять свою работу. Слишком многие его боялись. Слишком много тайн он знал. Например, как эту, с Альмой. Это его уязвимость, но это же – главный козырь.
Артур назначил встречу на собственной вилле. Рамон часто здесь бывал, на совещаниях Волчьего Союза и приемах, которые устраивала Альма. Кажется, волчица сама вспоминала это время, потому что на подъезде начала умолять его не отдавать ее Артуру.
– Рамон, не нужно. Скажи, что убил меня. Или что я убежала. Он же меня уничтожит. – Она на протяжение всего перелета это делала: то умоляла, то выдавала какие-то совершенно нелепейшие аргументы, почему они должны ее простить и отпустить. – Или сам убей меня! Скажи, что вывела из себя.
– Нет, Альма, живой ты ценнее, – он посмотрел ей в глаза. Ему больше не хотелось ее придушить, она не вызывала в нем прежних чувств. Рамон вообще ничего по отношению к ней не чувствовал, и у него даже отсутствовало чувство вины, что он покупает себе свободу взамен ее жизни. Ради своей семьи он пошел бы и на большее.
– Разве в тебе не осталось ни капельки сочувствия? – расплакалась она. – Любви? Всепрощения?
– Любви, говоришь? Во мне целый океан любви к моей семье. Прощение? Я прощаю тебя. Я даже благодарен тебе за то, что твоя злоба, твое сумасшествие привело меня к моей истинной. Да, я благодарен. Но все остальное – просто сделка с Артуром. Ничего личного.
Ее слезы высохли, и она расхохоталась будто безумная:
– Сделка говоришь? Ну попробуй! Ты еще пожалеешь, Рамон, что не заключил сделку со мной. Что поставил не на меня.
У Рамона в груди что-то тонко дернулось, и он тут же узнал связь. Кажется, должен уже привыкнуть, но всякий раз так тепло становится на сердце, когда Венера с ним соединяется. Они договорились, что она останется в отеле, но Рамон будет держать с ней связь посредством истинности, и она сможет все увидеть его глазами и услышать через него.
«Не нравятся мне ее слова».
Он откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза, так ее присутствие ощущается сильнее, острее. Холодная напряженность, сковывающая его сердце в самом начале пути, уходит, сменяясь теплом их общей любви.
«Мне тоже, nena, но все потому что мы с тобой параноики. Что ей еще остается, как не сыпать угрозами?»
«Ты прав, любимый, – ее голос звучит в его голове самой приятной мелодией, даже такой, слегка взволнованный, – но с Вэ-Эс никогда ничего непонятно. Вдруг Альма дорога Артуру настолько, что он готов ей все простить? Вдруг он влюблен в нее?»
«Такие, как Артур, влюблены только во власть и в собственное эго, Венера. Альма растоптала его имя, и я сильно сомневаюсь, что он ей простит это».
«Все равно будь, пожалуйста, осторожен».
Он улыбается, потому что забота истинной приятна. Это самый желанный приз. Точнее, сам желанный приз остался в гостиной, но как же приятно держать с ней связь вот так. А во время их любовных игрищ такой бонус и вовсе дарит непередаваемые ощущения.
«Рамон! Ты должен о сделке думать, а не об… игрищах!»
«Я не могу перестать думать о наших игрищах, nena. В наш медовый месяц, между прочим».
«Ты невозможный. Невозможный и несерьезный. Отключаюсь».
«Это невозможно выключить, любимая».
В сердце теплеет от ее отклика. Это словно поцелуй, и Рамон прижимает ладонь к груди. Их разговор позволяет ему отвлечься, а еще наполниться железобетонной уверенностью, что у него все получится. По-другому и быть не может.
Встречающий их дворецкий разговаривает с ним, а на Альму даже не поднимает взгляда, хотя она бросает:
– Я была лучшего мнения о тебе, Лимар.
Но на этом все. Ведь спокойна и следует по коридорам с безумной полуулыбкой. Надеется на что-то? Блефует? По сути, ему все равно. Он здесь надолго не задержится. Передаст подарочек и домой.
Артур встречает его в роскошной гостиной с с видом на сад. Арочные двери раскрыты настежь, и ароматы цветущих деревьев заносит в комнату легким бризом, играющим светлыми, почти прозрачными занавесками. Идиллия. Но ожидающий их в полном одиночестве хозяин особняка мрачен и суров. Он уже в курсе всего произошедшего, Рамон все объяснил по телефону.
Артур отпускает дворецкого и испытующе смотрит на Альму.
– Выглядишь как бродяжка, Аль.
– И тебе здравствуй, Артур. После того, что я пережила…
– По своей инициативе.
– Да, – кивает она. – По своей.
– Думаю, Волчий Союз с удовольствием послушает твой рассказ, Альма, – говорит Рамон, и Артур переводит взгляд на него.
– Что ты хочешь взамен? – интересуется он по-деловому.
– Свободу и неприкосновенность для себя и моей семьи.
– Для той, что живет в Вилемее?
– Для той, что будет жить со мной. Для моей жены, для моей дочери и для всех моих будущих детей.
Глаза Артура вспыхивают желтым, брови взлетают вверх.
– Даже так, Рамон? Дети. Как прекрасно. – Он усмехается, раздумывает минуту, будто тянет время. И Рамон терпеливо ждет. Этот разговор и так начался достаточно резко для Артура. Без лишних реверансов. Что только доказывает, что ему хочется поскорее разделаться с Альмой. Остаться с ней наедине и разделаться. – Не желаешь продолжить наше сотрудничество?
– Благодарю за доверие, но нет. Все чего я хочу, вернуться к семье.
Артур кивает.
– Твоя ситуация за все существование Волчьего Союза уникальна и неоднозначна, но за личную преданность мне и действия в интересах нашего альянса я могу обещать тебе, что ни я, ни Волчий Союз больше не имеют к тебе никаких претензий, Рамон.
Он протягивает ему ладонь, и они скрепляют договор крепким рукопожатием.
– Спасибо, Артур.
Рамону остается только развернуться и покинуть это место. Домой-домой.
Но голос Альмы нарушает эти планы.
– У джайо есть магия. Он умер дважды. Я его своими руками убила, а он стоит тут. Пусть расскажет.