Марина Эльденберт – Луна верховного 2 (СИ) (страница 17)

– Нет подробностей, – отрезала жрица. – Якшаться с ними – значит, пойти против себя и наших богов. Но они достали оружие хэлаиров и направили его против стай. Пролили много крови, заняли самой большой остров на священных землях Джайо и обрекли всех нас на гибель.

– Не обрекли. Если я успею отсюда выбраться, то обещаю – вас не тронут.

Власти верховного старейшины Волчьего Союза достаточно, чтобы защитить архипелаг, сохранить его культуру и историю. Сохранить живущих здесь нирен, о которых Союз не знал. Или знал?

О чем еще не знает сам Рамон?

– Не обещай того, в чем нет уверенности, – говорит жрица, они проходят длинным темным коридором, пока в конце не вырастает яркое окошко дневного света – выхода из пирамиды.

– Вас не тронут, – повторяет Рамон, – но я ничего не могу сказать насчет тех, кто не сложит оружие.

Ману ничего не отвечает: то ли не верит, то ли знает и видит немного больше, чем дано всем остальным. Она останавливается в двух шагах от выхода, что-то приказывает Аруле. Великан сначала спорит о чем-то, рычит и смотрит на Рамона  волком, но все-таки склоняет голову перед своей матерью и жрицей. Без перевода понятно, что он не желает идти на земли предателей. Но что поделаешь? Он целует ей руки, а после резко перекидывается в бурого зверя.

– От твоего выбора зависит и наша судьба, –  говорит Ману.

– И даже не подскажешь, какой правильный? – без тени насмешки спрашивает Рамон. Он привык выбирать сам, но и советами никогда не брезговал. Как известно, кто владеет информацией – владеет всем.

– Верного пути нет, – качает головой жрица. – Каждый выбор принесет боль, каждый омыт кровью. Что-то ты обретешь, что-то потеряешь. Совет до смешного простой: слушай сердце, разум ненадежный советчик, потому что в разуме живет страх. Сердце не боится, оно всегда выбирает по любви.

Любовь.

Он почти выкорчевал в себе любовь, но с появлением Венеры в его жизни она проросла в него вновь. Венеры и дочери. Если бы все так было просто! Если старая ведьма права, то она говорит о выборе между семейным счастьем и властью старейшины, властью, способной защитить целый архипелаг. И этот выбор на самом деле не настолько очевиден. Но Рамону надоело выбирать. Однажды он уже принял решение, разумное, логичное, которое почему-то никого счастливым не сделало. Теперь он собирался поступить иначе.

Отныне ему нужно было поступать так, как его враг не ждет.

Арула уже скрылся в лесу, но остался еще один важный вопрос:

– Ты сказала, что я не бог. Тогда кто? Я не похож на других вервольфов.

И если бы это была наследственность, за которой так гонялся его враг! Ведь Микаэль обычный волк. Песчаный койот.

– Это твой дар, первенец истинных. Твоя сила, которую ты сделал слабостью.

В Рамоне вспыхивает раздражение: не на Ману, на себя. Она права, он позволил своей особенности испортить ему жизнь. Чуть не испортить. Больше не позволит.

– Значит, моя дочь унаследует его?

– Судьбы еще нерожденных мне неведомы. Они чистые страницы.

Это хорошо, что чистые страницы. Это означает, что он подарит дочери прекрасную жизнь. Дочери, Венере, себе.

– Спасибо, – благодарит он. – Я от своих слов не откажусь.

Рамон последовал примеру Арулы: поцеловал руку Ману, чем, кажется, удивил ее, и, сбросив ненужную простынь, принял звериное обличие. Где бы не находился это самый большой остров, он готов к нему плыть.

Разговор с Ману только укрепил его во мнении, что все правильно. А то, что любой его выбор – это кровь и боль, так это еще нужно посмотреть.

Глава 9

Поселение инакомыслящих оказалось ближе, чем он мог представить – на соседнем острове. Назвать его лагерем или даже деревней язык не поворачивался. Это был настоящий город: без храмов-пирамид, но с большими каменными домами, вышками для часовых и въездами с глубокими колеями на подсохшей глине – следами от машин. О прогрессивности местных свидетельствовали и несколько спутниковых тарелок. Значит, тот, кто отдал приказ подорвать вертолеты, сделал это отсюда. Этот факт вырвал рычание из груди Рамона.

У самой окраины Арула перекинулся в человека.

– Сделка, – выдохнул он. – Дальше не пойду.

Видимо, герой из великана был так себе. Хотя Рамон его понимал, ему тоже не воевать хотелось, а поскорее вернуться к своей женщине. Но что делать, если, для того чтобы вернуться, приходится воевать.

– Спасибо и на этом, – Рамон сменил ипостась и протянул руку. – Правда.

Арула поколебался, но ладонь пожал.

– Последняя услуга? – попросил Рамон. – Этот Лорра, он принципиальный или продажный?

– Продажный, – без раздумий ответил великан. – Скользкий.

Замечательно. Если не получится запугать, то можно просто договориться.

– Что будешь делать?

Его проводнику вроде и хотелось поскорее избавиться от него, а вроде и любопытство мучило.

– Просто войду туда и поговорю с главным.

– Самоубийство! – рыкнул великан.

– Разве? – подмигнул ему Рамон. – Я бог, забыл?

– Ману считает иначе.

– Тогда хорошо, что она моей стороне. Так что иди, пока тебя не засекли.

Арула повернулся, но тут же замер, по-звериному повел носом:

– Поздно. Нас учуяли.

Рамон тоже это понял: не просто учуяли, взяли в кольцо.

Шесть… Девять… Одиннадцать, нет, двенадцать вервольфов. Столько он насчитал. Прорываться с боем – не лучший вариант.

– Хм, – сказал Рамон, – хотел бы я, чтобы ты вернулся к своей паре, но, видимо, придется еще немного побыть моим переводчиком. Не волнуйся, я обо всем договорюсь.

Себе он пообещал, что сделает все, чтобы великан действительно вернулся к семье.

Окружившие их бурые волки, принялись загонять нарушителей в сторону входа в город. Ну как загонять: Рамон пошел сам, а Алура держался рядом с ним. Остановились они лишь однажды, на достаточно большой для этого места городской площади. В самом центре, на брусьях высокой вышки висело мужское тело. Висело недавно, так как труп отлично сохранился, хотя перед смертью его владельца здорово потрепало. Об этом говорили глубокие шрамы, рассекающие грудь и горло.

Жестко, но Рамон прошел бы мимо, мало ли какие у этих дикарей обычаи. Но Арула при виде трупа споткнулся. Глубокая складка прочертила его лоб.

– Знаешь его? – спросил верховный.

Великан мрачно кивнул.

– Это Лорра.

Рамону захотелось присвистнуть.

Неожиданно. Кажется, у этих Джайо случился переворот.

Их с Арулой подтолкнули к каменному дому. На особняк он не тянул, но явно выделялся среди остальных построек массивностью и высотой: три этажа могли поспорить с пирамидами. Может, тот, кто построил этот дом, желал таким образом приблизиться к богам. А может, просто пытался что-то еще компенсировать. В любом случае, одно другому не мешало.

Они поднялись по лестнице, вошли в двустворчатые, широко распахнутые двери и оказались в большом зале, который, по всей видимости, служил комнатой для советов. При желании он мог вместить человек сто, еще и место останется. Огромный и пустой. Гладкий каменный пол, безликие серые стены, только слегка выделяющийся лысый постамент у противоположной стены. Все это ассоциировалось то ли с пустым складом, то ли с замковым погребом.

В деревне Наилы Рамон успел узнать, что джайо жили в простых хижинах не из-за ненависти к прогрессу или опасений насчет веры. Им это было попросту не нужно. Они жили в гармонии с первозданной природой. Спали прямо на земле, потому что волк не нуждался в матрасе. Их одежда была простой и удобной: той, которую можно быстро скинуть, и обернуться волком. Хочешь помыться? Иди в реку. Хочешь есть? Поймай себе ужин. Перекидываясь в людей, стая Наилы закрывала потребность в общении, занималась творчеством в виде лепки посуды или создания картин на песке. Однажды он даже видел что-то похожее на театр теней. Но их жизнь была простой, без лишних амбиций, без стремления к власти. Ману говорила, что Наила хочет власти, но власть для дикарки была сродни медали, которой она станет гордиться. Чем она сможет похвастаться. Ей не нужна была власть над другими племенами.

Этот город был другим: много камня, которым будто пытались отгородиться от джунглей. Этот дом был другим, больше напоминающим военную базу, чем то место, куда действительно хочется возвращаться. И вышедший к ним молодой вервольф тоже был другим. Нет, внешне он напоминал Арулу, такой же темнокожий великан с воинственным взглядом. Но даже сейчас избранник Наилы выглядел спокойным, уверенным в себе. От незнакомца же веяло яростью, агрессией, ненавистью.

И вся эта ненависть целиком была направлена на Рамона.

Не будь он уверен, что они ни разу не встречались, решил бы, что успел где-то перейти новому альфе дорогу.

Он спросил что-то на местном, но Рамон, конечно, же ничего не понял. А вот Арула ответил на исли:

– Я не знал, что это твои земли, Зен. Еще недавно они принадлежали твоему отцу.

– Как видишь, теперь моему отцу принадлежит лишь кол на главной площади, – подхватил Зен. – Я победил его в честном сражении, этот город мой. Но это не отменяет моего вопроса: что вы забыли на моем острове?

Спрашивал он вроде как у Арулы на смотрел на Рамона, и если бы собственной ненавистью можно было отравиться, то мальчишка уже рухнул бы замертво. Да, мальчишка. Чем больше Рамон его рассматривал, тем больше деталей для себя отмечал. Зен, несмотря на рост, явно не старше Мишель. Силен, но несдержан: эмоции как на ладони. И ему явно начхать на традиции Джайо и дикарских богов. Даже одежда как у ненавистных местными хэлаиров: армейские сапоги, штаны цвета хаки и черная майка. В этом он меньше всего походил на представителя одной из стай на архипелаге.