Марина Эльденберт – Лиарха (страница 17)
Лира прижимается ко мне так доверчиво, заглядывает в мое лицо с такой надеждой, что у меня просто язык не поворачивается отказаться.
– Ты мне нравишься, Лайтнер, – признается она. – Я считала, что я тоже нравлюсь тебе.
И я думаю: «Какого едха? Вот девчонка, которой я по-настоящему нравлюсь!» Которую не волнует, что я въерх, или что мой отец правит Ландорхорном.
Я нужен ей.
Не дождавшись моего ответа, Лира опускает взгляд и отступает. Ее улыбка, ее надежда гаснет, а я чувствую пустоту, поглощающую меня. Плотина, которую я построил вокруг себя за эти несколько дней, прорывается: я сам ее разрушаю. Я устал волной биться о скалы.
На этот раз я шагаю вперед, обнимаю Лиру и целую в губы. Зарываюсь пальцами в ее густые волосы, наслаждаюсь мягкостью ее губ. Хочу наслаждаться, гоню прочь мысли о том, как обнимал и целовал совершенно другую девушку. Девушку, которую давно пора выбросить из головы и из сердца.
Но пока я этого не сделал, будет нечестно начинать отношения с Лирой.
– Я не хочу торопиться, – говорю, отстранившись. – Тем более что из-за меня ты пережила… – Я пытаюсь подобрать нужное слово, но оно не подбирается.
– Нападение, – подсказывает она.
– Вроде того. Лира, мне нужно разобраться со всем. Разобраться в себе, чтобы идти вперед. Дальше.
Она напрягается, а потом снова отступает, сцепив руки за спиной.
– Понимаю, – говорит Лира, но как-то горько. – Я все понимаю, Лайт. И не хочу быть заменой.
Едх!
– Ты не замена. Один человек не может заменить другого.
– Человек? – прищуривается Лира. – Хорошо бы, но верится с трудом. У меня уже были такие отношения, когда мой парень сох по другой девчонке. Больше такого не хочу. Это слишком больно.
Мне ли не знать, насколько это больно.
– Прости.
Лира пожимает плечами:
– Мы ничего друг другу не обещали.
– А что насчет бассейна?
Она сомневается, кусает губы. Потому что если и есть что-то важное для Лиры, так это ее работа. Работа, которую нужно сделать идеально. И только я могу ей в этом помочь.
– Позволь мне все исправить, – прошу я.
Лира раздумывает всего минуту, а после все-таки кивает.
– Хорошо.
– Увидимся завтра в фитнес-клубе. В то же время.
Она соглашается, и мне в ее квартире больше делать нечего. В свою тоже не хочется возвращаться, как и идти сразу к Мэйс. Тем более что уже достаточно поздно. Если сегодня она работает, то наверняка сейчас в «Бабочке», а если не работает – то у своего парня.
Последняя мысль вызывает желание придушить того патлатого, но я это желание гашу. Это всего лишь привычка, не более, но придется разобраться с прошлым, чтобы через него переступить. Разгадать все секреты Мэйс и поставить точку.
Как это сделать?
Занимаю небольшой столик в кафе возле дома и заказываю льяри. Я просматриваю новые вакансии, отмечаю подходящие мне, остальные пропускаю. Пить льяри и искать работу – привычка последних дней.
Я собирался поесть после бассейна, пригласить сюда Лиру, но после всех этих событий нет аппетита. Надо же было так облажаться! Сказать про разборки в себе. Но если бы я остался у Лиры, то чувствовал бы себя распоследним едхом. Она точно не заслуживает того, чтобы ею просто попользовались.
Как отец пользуется мамой.
Из-за всей этой историей столкновения Вирны с Лирой я забыл про встречу с ней. Чем отец ее шантажирует? Ни за что не поверю, что мама отказалась от меня, что поверила в то, что я отказался от нее! А значит, есть что-то еще.
Так или иначе я должен найти способ встретиться с ней и поговорить. Проблема в том, что, кажется, вопрос «Как?» – становится моим девизом. По крайней мере, в последние дни.
В любом случае, начать стоит с Мэйс. Спросить, почему она ударила Лиру? Уверен, есть что-то, чего я пока не понимаю, но обязательно докопаюсь до сути. Вопрос: как с ней встретиться, и где? Дежурить под дверью и веселить ее сестер? Отправиться на работу? В «Бабочке» можно поговорить разве что в ложе, которую я теперь не могу позволить. С клиентами вообще разговоры запрещены…
Я замираю, перечитываю последнюю вакансию и не верю своим глазам.
Глава 9. Игра по правилам
– Еще раз, нисса, что вы делали на берегу в это время? – политари, кажется, издевался.
– Я вам уже сто раз сказала, – повторила спокойно. – Приехала в свой старый дом, потом захотела немного пройтись, там, где никого нет. Мне было грустно.
– Настолько грустно, что вы решили нарушить закон?
Его лицо, рябое, широкое, как сковорода для хрустящих лепешек, было отталкивающим. Маленькие глазки напоминали выбоины, оставленные поваром металлическими лопатками.
– Я уже оплатила штраф, – напоминаю, глядя ему в глаза. – Вы не имеете права больше меня задерживать.
Выражение его лица меняется, брови сдвигаются к переносице.
– Ты в отделении политари, девка. Хочешь, чтобы мы передали дело в Подводное ведомство?
– Передавайте.
Я знаю, что ничего и никуда они не передадут. В моих вещах не обнаружили ничего подозрительного, на мне тоже – хотя и заставили раздеться догола и обыскали во всех местах. Буквально.
Сейчас, когда я оплатила штраф за административное нарушение (внушительную сумму, надо сказать, за которую мне еще предстоит разбираться с Дженной), задерживать меня они больше не имеют права. Не считая того, что этот политари хочет, чтобы я заплатила ему. Поэтому продолжает запугивать.
– Хорошо, – говорит он зловеще и тянется к тапету. Я продолжаю изучать потолок и мрачные стены, с которых вот-вот осыпется краска, затертый до черноты пол, под ножками стула – выемки. Неудивительно, что местные сотрудники зарабатывают как умеют.
Все это проходит сквозь мои мысли со странным спокойствием: то ли дело в том, что я уже пережила все, что может меня сломать, но оно не сломало. То ли в том, что меня гораздо больше занимают мои открытия, нежели чем происходящее сейчас.
Политари медлит еще какое-то время, а потом со злостью шарахает ладонью по столу:
– Пошла вон!
– И вам чудесного вечера, – сообщаю с милой улыбкой и поднимаюсь.
Лицо его перекашивает, но он больше ничего не может сделать. Только оттолкнуть меня в сторону, когда я иду к двери, и первым вылететь в коридор. Я расписываюсь за получение вещей, мне отдают сумку со всем содержимым, и, когда я уже разворачиваюсь к выходу, взглядом натыкаюсь на входящего в распоротую трещиной на стекле дверь политари.
Того, который предлагал мне поиски Лэйс в обмен на…
Он смотрит на меня в упор и расплывается в мерзкой улыбке.
К горлу снова подкатывает тошнота, я перехватываю вещи и вылетаю из участка с такой скоростью, как если бы за мной гнался едх и вся его подводная армия.
Сколько еще времени должно пройти, чтобы я забыла «это»?!
Лайтнер был тем, с кем я почти забыла. До того, как наши прикосновения – прикосновения, которые я себе позволила – не стали тем, что нас убивает. Я думала, что справилась с этим, но нет, сейчас все смешивается воедино, и мне приходится привалиться к стене ближайшего здания, чтобы восстановить дыхание и справиться с головокружением, от которого начинает мутить.
Лайтнер научил меня не бояться прикосновений, но этот детский страх до сих пор во мне. Я спокойно выдержала допрос на предмет того, что я делала на побережье, но одно только воспоминание о случившемся выбивает почву у меня из-под ног.
Попытка заказать эйрлат ни к чему не приводит: если привезти меня привезли, то забирать с Пятнадцатого отказываются. Приходится ждать платформу и ехать на ней, потом пересаживаться на гусеницу. Все это напоминает о моей прошлой жизни как нельзя лучше, из размышлений о том, что я узнала на берегу, выбрасывает на раз. Потом я на бегу общаюсь с Митри, которая мрачнее тучи, потому что «Рикард Дроган сидел за столиком с девчонкой», узнаю, сделала ли уроки Тай.
У сестер все в порядке, им скоро ложиться спать, а мне надо лететь в «Бабочку».
В эйрлате я и вспоминаю о том, о чем думала на берегу. О Кэйпдоре и его тайнах, о том, способно ли навредить въерхам подводное море. И о том, что это все вообще значит.
Я должна в этом разобраться.