Марина Эльденберт – Лиарха (страница 12)

– Эта тренировка меня высосала, – говорю, когда мы выходим из здания.

– Я думала, ты не боишься тренировок.

– Я и не боюсь.

– Даже воды?

– Воды? – приподнимаю я брови.

– Ты действительно умеешь плавать, как указал в контракте?

– Конечно. Зачем мне врать?

– А я солгала, чтобы получить эту работу.

Я останавливаюсь и заглядываю ей в лицо. Лира серьезна, как никогда.

– Ты не умеешь плавать?

– Мало кто умеет.

– Стоп! А если вскроется правда?

– Меня ждет штраф или увольнение. – Она хмурится. – Но если ты согласишься дать мне пару уроков, все обойдется.

Мне тут же вспоминается последний и единственный урок плавания для Вирны. Наши перепалки, как мы тесно прижимались друг к другу, как она доверяла мне. Это были наши уроки любви.

А потом все разрушилось.

Первый порыв – отказаться. Сказать, что из меня тот еще едхов тренер. Но Лира с такой надеждой заглядывает мне в глаза, что у меня язык не поворачивается сказать «нет».

– Без проблем, – говорю. – Если ты натаскаешь меня в этой модельной походке – с радостью.

– Если ты научишь меня плавать, все, что угодно!

Мы договариваемся завтра сходить в бассейн вместе и расходимся. Это к лучшему, потому что у меня есть план.

План, цель которого – наконец-то вычеркнуть Мэйс из своих мыслей и своей жизни навсегда.

Нам с ней нужно поговорить.

Подумал – сделал, поэтому я решил не откладывать это до прибоя и на этаже свернул налево. Нажал на кнопку звонка и замер.

Что мне сказать Мэйс?

Что для меня все было серьезно. Что думаю о ней до сих пор. Но хочу перестать.

Хочу стать равнодушным.

Хочу не искать ее взглядом в толпе.

Хочу забыть этот период своей жизни и просто пройти мимо, если вдруг мы столкнемся в лифте.

Да, именно так.

Я жду достаточно долго, но никто не торопиться мне открывать. Тогда я жму на звонок снова. Дверь настолько толстая, что даже переливов мелодии не слышно. Никого нет дома? Или я просто незваный гость? Скорее второе. Зрачок камеры подмигивает синим, но мне сложно сказать, смотрит на меня кто-то, или это просто моя разыгравшаяся фантазия.

Очень просто представить как Вирна приникает к экрану и раздумывает, ответить или нет. Я будто физически чувствую на себе чей-то любопытный взгляд.

– Мэйс, ты там?

Она может меня слышать, а вот я не услышу даже ее дыхания, если она не нажмет кнопку – в моей квартире точно такая же система.

– Мэйс нам нужно поговорить. На этот раз без посторонних. Без этого твоего Вартаса. – Я морщусь, вспоминая этого едха. – Нам нужно перешагнуть через это. Нам очень это нужно. В первую очередь, мне.

В ее квартире тишина, но ощущение взгляда не проходит.

– Всего один разговор! – Я едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть дверь, но с вернувшейся силой въерха. – Если боишься, что отец узнает, то зря. Он от меня отрекся после всей этой истории в новостях. Поэтому я здесь.

Снова тишина, и я уже начинаю медленно закипать.

– Открой дверь, и мы просто поговорим. Или я буду ждать здесь до тех пор, пока ты не выйдешь. У тебя закончится еда, или тебе понадобится идти на работу, рано или поздно это случится. Так почему просто не открыть эту едхову дверь?

Я понимаю – завелся настолько, что даже если Мэйс откроет, никакого конструктивного разговора у нас с ней не получится, и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но в эту минуту замок на двери Мэйс тихо пиликает.

Я оглядываюсь, но из осторожно приоткрытой двери выглядывает совсем не та Мэйс, которая мне нужна, и даже не язва, интересующаяся новостями и моей семьей. На пороге появляется самая младшая: она лихо спрыгивает с достаточно высокого стула, на который непонятно как забралась. Я едва сдерживаю порыв податься вперед, чтобы перехватить девочку и не дать ей свернуть шею, но, судя по всему, она делает это не первый и не последний раз.

Я смотрю на нее, она смотрит на меня. Широко распахнутыми глазами, но без страха. Будто пытается получше рассмотреть. И я неосознанно отмечаю про себя, что несмотря на семейную схожесть, волосы у нее густые и какие-то пушистые, глаза более темные, чем у Мэйс, а веснушек на ней столько, что будь это деньги, их семейка ни в чем бы не нуждалась.

Последняя мысль напоминает мне о том, зачем я вообще здесь, и выдергивает меня из замешательства.

– Я ищу твою сестру, – говорю я и запоздало вспоминаю, что есть еще любительница новостей. – Самую старшую. – А еще пропавшая ныряльщица! – То есть Вирну! Да, я ищу Вирну.

Она улыбается. Открыто и искренне, как могут улыбаться только дети.

– Вирны нет дома, – сообщает она звонким голосом. – Она ушла по делам.

Значит, я тут, не сдерживаясь в выражениях, убеждаю Мэйс со мной поговорить, а на самом деле все это слышала ее малолетняя сестра, которой такого вообще слышать не положено.

– Тай? Правильно?

– Да. – Девчонка разве что не сияет от удовольствия.

– Разве сестры не учили тебя не открывать дверь незнакомцам?

– Учили! Но ты же знакомец. – Она смешно хмурится и тут же исправляется: – Я тебя знаю. Ты друг Вирны.

– Больше не друг, – качаю головой и присаживаюсь на корточки. Теперь наши головы оказываются на одном уровне: Тай такая мелкая, что странно, что она уже ходит в школу. С другой стороны, если вспомнить Мэйс, она тоже мелкая, хотя учится в академии. Точнее, училась.

– Вирна отказалась с тобой дружить? – интересуется эта наивность.

– Можно сказать и так.

Сейчас мне самому смешно за свою вспышку. Еще повезло, что дома оказалась только малышка, а так бы развлек все семейство Мэйс.

– Почему?

– Вот и мне хотелось узнать, почему, – говорю скорее для себя, чем для Тай, и уже громче: – Она нашла себе другого друга.

Девочка снова улыбается.

– Вартас хороший и добрый, но ты лучше.

– Это еще почему?

– Ну как же? Ты поселил нас в домике на берегу океана и познакомил с Зоргом. Он тоже хороший и никогда не ругался, когда я играла. Лэйс всегда ругалась и говорила не бегать. А возле океана так красиво, и песок белый-белый, как сахар в кафе «Маленькая лагуна». Еще ты смелый, спас Вирну, когда пришла та большая волна. И красивый!

Все это она выпалила на одном дыхании. Выпалила и покраснела.

– Спасибо, малышка, – улыбаюсь я детской непосредственности и искренности. – Ты тоже очень красивая.

– Но у меня не такие красивые глаза, и они не горят огнем. У Вирны тоже они красивые, но цвет другой.

У Вирны самые прекрасные на свете глаза.

Цепляюсь за эту мысль и снова злюсь. Пора заканчивать с комплиментами для малышки и уходить. Мэйс неизвестно когда вернется, а настроение во всем разбираться резко пропало.