Марина Эльденберт – Черное пламя Раграна (страница 44)

Пик активной карьеры балерин приходится на то время, когда я ходила беременная и ночами подскакивала от плача в стоящей рядом детской кроватке. Но, если честно, случись так, что я бы отправилась в прошлое и смогла все изменить, ничего бы менять не стала. Лар — мое счастье и мой свет, моя жизнь. Отказаться от него — значит, отказаться ото всех бессонных ночей, но и от беззубых улыбок тоже. От протянутых ко мне рук, от заливистого смеха, от первого:

— Ма-ма!

От первых колик, когда он безостановочно плакал, я чуть с ума не сошла от беспокойства, а врачи надо мной смеялись, и от первых шагов, которые он сделал так уверенно, в мои раскрытые к нему руки.

Нет, от такого не отказываются.

Потому что это — настоящее, неподдельное счастье, сравниться с которым может разве что…

Я почему-то снова подумала о Вайдхэне. В соседних домах в окнах уже мерцали праздничные огоньки, а у него даже квартира не украшена. В смысле, мы вот с Ларом пока мало что успели сделать, но блестяшки и игрушки уже кое-где повесили. Ответ пришел в голову как-то сам собой, и я написала:

«Тебе нужна помощь в украшении твоего бесконечного жилища, или обычно к тебе приезжают те, кто делает это за деньги?»

«Почему в твоих словах мне видится двойной подтекст?»

«Это вопрос к тебе».

«Обычно я ничего не украшаю».

«Звучит уныло. Хочешь это исправить?»

Ответа почему-то не было. Не было настолько долго, что я устала сидеть со списком дел и планов (тем более что там уже все расписала настолько подробно, насколько могла) и пошла чистить зубы. А когда вернулась, на дисплее светилось сообщение:

«Звучит интригующе. Я готов попробовать сделать это с тобой».

Когда уже лимит моих покраснений будет исчерпан? Хорошо хоть рядом не было никого, кто мог бы это увидеть!

«Теперь в твоих словах двойной подтекст видится мне».

«Это вопрос к тебе».

Я улыбнулась и, выключив свет в кухне-гостиной, заглянула к Лару. Сын и виари по-прежнему спали рядом, правда, Дрим убрала крыло, и теперь они лежали спинка к спинке. Вспомнив совет Вайдэна, будить малышню не стала, просто укутала сына пледом и попросила вальцгарда позвать меня, если потребуется. В другой ситуации после случившегося я бы, наверное, от Лара не отошла, но сейчас чувствовала себя на удивление спокойно.

За это тоже стоило сказать спасибо Вайдхэну. Еще ему стоило бы пожелать доброй ночи, и я правда собиралась это сделать, но засмотрелась на мерцание золотистых звездочек в высотном доме напротив нашего. Под него я и провалилась в сон, а проснулась уже ранним утром.

Смартфон выпал у меня из руки, валялся на полу, а еще невыносимо чесалось затекшее предплечье. По привычке глянув время, приложила мобильный к настенной панели-зарядке, потерла руку через рукав пижамы. Звездочки по-прежнему мерцали: видимо, украшение оставляли гореть на всю ночь. Зевнув, я сладко потянулась, повернулась на спину… и разом вспомнила все, что случилось вчера.

И чего не случилось сегодня ночью.

Мне не снился Вайдхэн. Совсем. То есть никак… впервые за все это время!

Проморгавшись, я опять почесала руку, которая отошла и теперь горела еще сильнее, но на достаточно резкие прикосновение кожа отреагировала непонятной болезненной вспышкой. Я подтянула рукав и подскочила на постели: по моей руке расползался узор, напоминающий морозные. Только в отличие от последних, он был насыщенно-черным, как будто по коже стелился черный дым. 

В который вплетались пламенные алые искры.

Конец