Марина Эльденберт – Черное пламя Раграна 3 (страница 58)
Двенадцать!
Бен никогда не чувствовал в себе такой силы, особенно силы, горящей внутри него сейчас, на которую один за другим начали отзываться драконы. Сознание иртхана выхватывало их как вспыхивающие по всему миру лампочки, нанесенные на интерактивную карту, сознание дракона ощущало полное единство с этой безграничной звериной силой, объединенной, чтобы найти угрозу.
Он будто разом был во всех этих телах, и ни в одном тоже.
Глубоко под водой. Высоко в небе. В пещерах, на скалах, в полетах и играх, в ярости и в отчаянии, рычащим и просыпающимся рядом со своей парой и со своим потомством.
Не нужно было никаких проводов, чтобы это почувствовать, сознание просто летело по миру, открытое, попадая в каждого живущего дракона и драконенка — до тех пор, пока он не наткнулся на сгусток тьмы и ненависти, рычанием отозвавшись на обнаруженного врага.
Кроунгард был у границ ледяных вод Ферверна. Он был ярости, и он собирался уйти под воду.
Вспышка перехода раскалила тело дракона, когда Бен рванулся в ту точку сквозь пространство. С силой врезаясь в черную драконью тушу, стремящуюся стрелой вспороть гладь океана и скрыться в ней.
Удар был такой силы, что Кроунгарда швырнуло на воду. Полосуя ее крыльями, шипами и чешуей, он мгновенно развернулся, снова взлетел. К нападению Бен уже был готов, поэтому с рычанием бросился на него, когтями взрезая броню-чешую. Пламя Кроунгарда было напитано чужой силой, силой драконов, лишившихся по его милости жизни, и оно было феерически мощным. Рычание и огненный выдох опалили бок, зубы мелькнули в опасной близости от шеи, когти с хрустом сжались на основании крыльев.
Он определенно был силен, но у него не было семьи, за которую стоило драться. Поэтому Бен врезался в мощную грудь мордой, рискуя лишиться зрения, зубы царапнули по ребрам монстра, раздался хруст. Кроунгард взвыл, лапы разжались, хотя правое крыло прострелило болью. Болью, которая короткой вспышкой растворилась в ярости, объединенной ярости всех драконов.
Черное дыхание пламенем прокатилось совсем рядом, он едва успел уйти в сторону, взмывая ввысь, выдыхая всю свою силу в него, снова с рычанием бросаясь в бой. Воздух между ними раскалился от огня, оплавляющего побережье и заставляющего океан бурлить волнами. Возможно, именно поэтому Бен не почувствовал того, что должен был уловить сразу: рядом с Кроунгардом полыхнуло пространство, раскрылся телепорт.
Он метнулся в него, и Бен устремился следом за ним, считывая, запоминая след. Новый переход отнял немалую часть сил, но он его не упустил! Вышел в точности рядом с ним, оказавшись в вое сирен, в Мериуже, почти на границе с пустошью, но уже в городе. Сознание вспороло черной ненавистью, и впервые за все время общения с драконами Бен услышал мысли, облеченные в слова:
«Не захотел оставить меня в покое? Я похороню этот город в руинах!»
Боевые флайсы, возникшие на горизонте, окатило огнем, превращая в горящие факелы, от второго удара Бен закрыл военных собой. Черное пламя Кроунгарда прокатилось по телу, сплавляя чешую, обжигая, заставляя зверя рычать от боли, но даже сквозь эту боль он рванулся к нему, вздергивая за хвост, унося в высоту, не позволяя новому огненному дыханию врезаться в жилые дома. Дорвавшись до многоэтажных складов, оно зазвенело о не выдержавшие такого напора стекла, взрывающиеся и летящие ввысь осколками, и Бен из последних сил снова открыл переход.
Кроунгард рванулся, но зубы Бен сжал намертво, и они вместе рухнули в океан в Хайрмаргской пустоши. От удара о воду на мгновение потемнело перед глазами, сознание дракона помутилось, и, когда он открыл глаза, на него прямо под водой летел черный ураган ненависти. Бен чувствовал кровавый след, растекающийся в океане от многочисленных ран и ожогов, но еще отчетливее он чувствовал, как внутри по-прежнему живет ярость. Желание защитить свою семью.
Всех остальных.
И он рванулся к нему навстречу из последних сил.
Они сплелись в рычащий клубок, раздирая друг друга когтями, зубами, ранясь об острые защитные раскаленные шипы. С шипением закружилась воронка воды, удар лапы Кроунгарда располосовал обожженный бок, который повторно опалило соленой водой. На миг дернуло ощущением: это конец, потому что сквозь черное пламя и мутную от кружения глубину воды проступала кровь. Ее было настолько много, что она, казалось, могла заполнить собой весь океан, и в этот момент перед глазами мелькнули образы.
Аврора.
Дети. Всего его дети… все трое. И, почему-то, Дрим.
Распахнув пасть, Кроунгард рванулся к нему, готовый вспарывать зубами горло, и он ушел вниз. Погружаясь все глубже, глубже, глубже, где стихия воды словно давала новые силы. Она больше не жалила раны солью, напротив: она будто наполняла его, и когда тень Кроунгарда мелькнула совсем рядом, Бен молниеносно развернулся. Ударил жалом хвоста прямо в грудь, пробивая сердце. В этот удар ушли все силы, зубы дракона клацнули совсем рядом с его горлом. Все-таки зацепили, порвав шею, но это было последнее, что Кроунгард сделал.
Сорвавшись с пронзившего его хвоста, он несколько раз моргнул и затих. Бен видел, как тот медленно проваливается в темные объятия глубины, и сам начал в нее падать. Все силы, казалось, даже само пламя его покинуло. Дракону было все равно. Дракон был счастлив. Он победил и защитил свою семью, а вот Бену отчаянно хотелось бы увидеть их еще хотя бы раз. Поэтому он пытался вытолкнуть себя наверх, к стремительно удаляющейся глади воды. Но потом холод и тьма стали слишком сильными.
Слишком сильными до того, как вода вокруг снова забурлила. Глубоководные, появившиеся словно из ниоткуда, тянули его к поверхности на себе. Три или четыре дракона, работая мощными шипованными плавниками, с такой скоростью вышли из воды, что ледяной воздух иглами ворвался в раскаленные ноздри.
Они, поддерживая его на своих телах, вынесли его на побережье, а потом окружили. Сквозь мутящуюся пелену перед глазами он мало что различал, но все же увидел, как они опускаются перед ним на оплавленный снег один за другим. Красивые. С шипами и коронами гребней, с хвостами-жалами, покрытые сверкающей иссиня-черной чешуей, мощные, невероятно прекрасные.
Приподнявшись на тяжелых лапах, он увидел второй круг. Третий. Четвертый.
Сколько здесь было глубоководных — не сосчитать. Но все они приветствовали его. Все они признавали его… как лидера? Он едва успел осознать эту мысль на уровне инстинктов, когда в него хлынула их неприкрытая радость, доверие, признание, ощущение готовой подчиниться его пламени силы. И неиссякаемый поток информации.
Глава 31
— Ма-а-а-а-м! — завопили все трое, и резво бросились меня обнимать. Что же касается Бена, он просто смотрел. Но смотрел так, что сердце начинало пропускать удары.
Я его понимала, потому что еще не до конца осознавая, что жива, что весь этот кошмар остался в прошлом, а я обнимаю своих детей, двое из которых уже хлюпают носами, а третий, как всегда, изображает супергероя (один в один папа), я до безумия хотела обнять Бена. Хотела, чтобы он подошел к нам, но он просто сидел и смотрел. Так, будто не мог насмотреться, но ведь теперь у нас впереди все время мира…
С этой мыслью я уткнулась носом сначала в одну макушку, затем во вторую и, наконец, в третью, перецеловав всех по очереди и чувствуя, как внутри растекается уютное, невероятно живое тепло радости. Я чувствовала себя отлично, наверное, давно себя так отлично не чувствовала. Спокойной, выспавшейся, свежей, да еще и с осознанием того, что весь этот кошмар наконец-то закончился!
— Мам, мы так рады, что ты проснулась! Ты так долго не просыпалась!
— Врачи говорили, что тебе требуется долго лежать в капсуле восстановления!
— И нас к тебе не пускали.
Наперебой заговорили дети, все разом.
— А еще никто не хотел тебя спасать!
— И тогда это сделал папа! — это выпалил Роа, а я перевела взгляд на Бена.
Он улыбнулся, но как-то слишком уж коротко.
— А еще теперь мы можем поехать домой.
— Все вместе!
— Врачи сказали, что еще сутки после того, как ты проснешься, они будут тебя наблюдать, а потом…
— Мы можем вернуться!
— Совсем маму заговорили, — это было первое, что Бен произнес, и я вдруг похолодела. Сквозь всю эту радость, сквозь все мое счастье, осознание, что с малышами все хорошо, на них сейчас уже ни царапинки, меня прошило мыслью: я убила его сестру.
Я это вспомнила, как в ледяную воду окунулась, последнее, что кричал муж Эли-Эн — перед тем, как швырнуть в меня этот осколочный снаряд. И… ладонь сама собой примкнула к груди: туда, куда вонзился осколок. Снова зазвучали в ушах слова Риа и Роа: «А еще никто не хотел тебя спасать!» — «И тогда это сделал папа!».
Словно почувствовав меня, Бен все-таки поднялся:
— Так, мелкие, все на выход.
— Но мама же только проснулась! — насупился Роа.
— Мы еще даже толком не поговорили! — эхом возмутился Лар.