Марина Эльденберт – Бабочка (страница 5)
Родрес в нашей компании тот еще молчун, предпочитает говорить по делу, и все обо всех знать. В общем, он просто не озвучивает непроверенную информацию.
Значит, Вирна.
Я небрежно откинулся на спинку сиденья, вполоборота и бросил взгляд наверх, быстро отыскав девчонку. Это не составило труда: ее красные патлы притягивали внимание, как неоновая вывеска. Пожалуй, это ее и выделяло – необычный цвет волос. Мордашка смазливая, черты лица тонкие, что тоже нетипично для людей, да и фигурка – что надо. Наверху я уже оценил стройные ноги с красивыми икрами, которые не скрыла даже чопорная форма академии. Интересно, каким спортом она занимается?
Взгляд с мордашки скользнул ниже в попытке рассмотреть под тканью бесформенного пиджака все остальное. У нее есть сиськи или там все плоско? А глаза у калейдоскопницы синие. Это я успел отметить, когда она упала передо мной на колени: вот в таком виде Вирна Мэйс смотрелась идеально. В другой раз сразила бы наповал.
– Студент К’ярд, – раздался над ухом дребезжащий голос препода, тощего как жердь и древнего как Кэйпдор въерха. – Я понимаю, что вам все дается легко, но без реального присутствия на моих лекциях сдать предмет будет проблематично даже для вас.
Намек на статус моего отца вернул к утреннему противостоянию с силой ударной волны. Мелькнула простая мысль: может, ну его в задницу этот факультатив? Которую я тут же отбросил. Не хватало еще, чтобы отец решил, что это из-за его советов. Да и не за этим я здесь: мне нужны определенные знания.
– Мне действительно все дается легко, – хмыкнул я, игнорируя взгляды в мою сторону, и добавил, поворачиваясь лицом к кафедре: – Продолжайте.
– Спасибо, что позволили, – ядовито продребезжал препод, будто испытывая мое терпение.
«Устроим ей веселую жизнь», – пришло сообщение от Ромины.
Иногда ее заносило, вот как сейчас. Мне это не понравилось, а еще больше не понравился энтузиазм остальных. Здесь только я задаю тон и только я решаю, что и с кем делать.
«Без меня не трогать», – написал я и закрыл чат.
Чтобы послушать вводную про подводный мир и его обитателей. Впрочем, сегодня препод всего лишь напоминал то, что мы и так прекрасно знали из школьной программы: в океане живет множество тварей, некоторые из них выходят на поверхность, другие существуют только в воде, а третьи обитают исключительно на глубине. И это было по меньшей мере скучно. Зато помимо снотворного эффекта лекция обладала еще и успокоительным, к ее концу мне больше не хотелось расколошматить тапет.
– Фу-у-у, скукота! – протянул Дорс, стоило нашей компании покинуть аудиторию. – Кому вообще в голову взбрело записаться на эту едхову хрень?
Снотворного эффекта как ни бывало.
– Мне, – холодно ответил я.
Видимо, чересчур холодно, потому что Хар положил ладонь мне на плечо.
– Лайт, – Ромина отпихнула его и подхватила меня под локоть, – мы же одна команда.
Родрес глянул на нее так, что сразу становилось понятно: запал. Я уже не первый раз ловил в глазах нашего информационного гения это выражение, зато Ромина его напрочь не замечала. Или делала вид, что не замечает.
– В нашей команде нытиков не будет, – хмыкнул я. – Так что либо учитесь, либо валите с курса.
– Да ладно тебе, – Ромина прижалась еще плотнее, скользнув бедром по бедру. – Ты что сегодня такой агрессивный?
– Препод редкостный зануда, – поспешил исправиться Дорс. – Зато я узнал, что есть океанические головастики.
– Сам ты головастик! – воскликнула Нирэла.
Все дружно расхохотались. Кроме меня.
Как назло, воображение снова нарисовало образ синеглазой девчонки.
Какого едха она не идет у меня из головы?!
– Теперь на политологию? – спросила Ромина.
Вот уж что можно назвать занудством, так это политологию. От этого предмета меня реально тошнило, но увы, избавиться от него не представлялось возможным: на моем факультете он – один из основных. Следующими шли силовые тренировки, и вот на них я благополучно забил. Во-первых, мой уровень силы давно превосходит уровень любого второкурсника, с которыми придется даже не сражаться, а так, прыгать рядом. А во-вторых, у меня свои тренировки.
Запихнул кэйпдорскую форму в ящик и подхватил тяжелый черный рюкзак, в котором тоже была своего рода форма. Запрыгнув в эйрлат, я стартанул так, что едва не стер усилители.
– Нужно спустить пар? – усмехнулся друг.
Хар со мной, куда бы я ни пошел: прогуливаем мы тоже вместе, и вместе за это огребаем. Иногда.
– Не представляешь, насколько.
Больше Хар ничего не спрашивал, и за это я был ему благодарен. Мы молчали до самого пляжа, а вид океана, как всегда, увлек мои мысли в другое русло. Подальше от манипуляций отца и едховой синеглазой девчонки. Впрочем, последняя отказывалась из них сваливать насовсем: цвета океана не позволяли. Мелькнула шальная мысль о том, как Вирна Мэйс будет смотреться в купальнике. Правда, люди слишком трусливы, чтобы добровольно приближаться к кромке воды, и эта девчонка вряд ли представляет собой исключение.
Мы с Харом шли плечом к плечу, дождь почти прекратился, но тяжелое небо все равно двигалось нам навстречу. С силой давило на крохотный клочок суши, затерявшийся вдали от посторонних глаз: бухта только для своих. О ней мало кто знает, это правильно. Потому что то, чем торгуют в хижине на берегу, на грани закона.
Расстегнув рюкзак, переоделся в темно-синий гидрокостюм и направился к океану, недобро накатывающего немаленькими волнами. Это что, здесь еще рифы, а вот если отплыть чуть дальше, в сторону мыса Гор, там настоящие гиганты.
Волны размером с приличную жилую высотку.
Именно то, что мне сейчас нужно.
Глава 5. Исчезнувшая
Совершенно ненормально чувствовать себя как прессованные водоросли, которые с десяток раз просушили, потом столько же намочили и снова сунули под палящее солнце. Палящего солнца в Ландорхорне не наблюдалось вот уже несколько месяцев, аккурат с середины лета. Собственно, середина лета – единственный месяц, когда в нашем городе палящий зной сочетается с пронизывающими ветрами. Потом снова приходят дожди, и так продолжается всю осень, всю зиму и всю весну. Зимой еще и штормит так, что горизонт сливается с небом в серое марево, закрытое высотой ревущих волн, одна за другой накатывающих на силовые щиты. Накатывающих с такой силой, что иногда кажется, что даже они не выдержат.
– Я дома! – сбросив сумку на полку и освободив ноги от кроссовок, шагнула на кухню, чтобы застать необычную картину.
Тай и Митри сидели за столом, расшатанным из-за правой ножки настолько, что садиться за него пренебрегая мерами безопасности было небезопасно. Учитывая, что сестрам давно пора было спать, мне захотелось треснуть Лэйс чем-нибудь тяжелым.
– Лэйси! – рыкнула я. – Лэйс!
– Ее нет, – почему-то очень тихо сказала Митри.
– Что значит – нет? На работу уже ушла?
Рано ведь еще. То есть уже поздно, но Лэйси на работу уезжает позже. Я надеялась ее застать и поговорить про перо, в смысле, про то, что мне придется неделю пахать на Доггинса и при этом отдавать в бюджет гораздо меньше денег, чем я рассчитывала.
– Она не приходила, – еще тише сказала Митри.
– Откуда?
– Ты совсем тупая?! – сестра вскочила, чудом не опрокинув стол. – Со смены! Со смены еще не приходила! Ее не было дома. Вообще!
Тай съежилась и закрыла уши руками: в детстве ее напугал грохот, и теперь она так реагировала на любые громкие звуки.
– Не ори, – огрызнулась я, шагая к столу и отнимая ладошки младшей от лица.
– Тапет?
– Не отвечает. Глухо. Нет сигнала.
До меня понемногу начинало доходить: Лэйс не вернулась со смены. Она ушла вчера и до сих пор не вернулась. Но прежде чем меня накрыло осознанием этого, до меня дошла еще одна очевидная вещь. Деньги. Деньги и еда. Нашим бюджетом распоряжалась Лэйс, она же выдавала на карманные расходы, а если учесть, что все наши карманные расходы сводились к тому, что пожрать на большой перемене, то…
– Я есть хочу, – сказала Тай.
И расплакалась.
Дерьмо, дерьмо, вот же дерьмо!
Метнувшись к сумке, вытащила из нее остатки галет и половинку слойки с сыром, которые собиралась доесть сегодня, пока буду заниматься уроками. Слойку разделили на две части, большая досталась Тай, чуть поменьше – Митри. Галеты съели вместе, запивая кипятком с настоянными на воде сладкими травами (когда было нечего есть, после них есть всегда хотелось меньше). Я жевала травяную кашу, почти не чувствуя вкуса, изредка перехватывая взгляды Митри.
Она явно хотела знать, что я буду делать.
А я понятия не имела, что. Лэйс была нерушимой основой нашей семьи. Да, временами она была редкостной стервой, но именно она приносила в наш дом основной заработок и еду. Разумеется, знай я о том, что случилось, я бы купила хлеба и сыра, и может быть, хватило бы еще на два пласта искусственного масла.
Но даже если бы я все это сделала, это не отменяло того, что Лэйс пропала.
Пропала.
Она никогда не исчезала, никогда не оставляла нас одних. Она всегда знала, что делать, даже в самой жуткой ситуации, даже когда половина заведений сети, в которой она работала, позакрывалась, штат сократили, а она оказалась на улице – собственно, после того случая Лэйси и устроилась в «Бабочку».
– Может, здесь и приходится вкалывать ночами, – говорила она. – Зато у меня контракт на два с половиной года, и едха с два они меня выкинут, если не хотят платить отступные.