Марина Эльденберт – Бабочка (СИ) (страница 37)

Когда все девушки вышли на сцену, зал на мгновение замер, словно пловец набирал воздуха в легкие перед рывком под воду, а потом взорвался аплодисментами. Грохотом, обрушившимся на нас, на каждую из нас в отдельности и на всех вместе. От него перехватило дыхание, как от ударившей со всей силы волны, а потом в зале вспыхнул приглушенный свет. Медленно, искра за искрой набирающий силу.

— Это не последний сюрприз. — Ко мне снова приблизилась Дженна с одной стороны и светловолосый въерх — с другой.

Не сказать, что в этой компании я почувствовала себя спокойнее, тем не менее, будучи запечатанной между ними, мне уже не хотелось зажмуриться под прицелом взглядов бесчисленных гостей.

— Сегодня весь вечер с вами будут наши чудесные бабочки, которые исполнят любую вашу прихоть. — Слова управляющей снова поддержали аплодисментами. — Ну, почти.

Последние — смехом.

— Но прежде чем мы начнем праздновать… — Ее слова подхватил въерх.

— …Хотим устроить для вас небольшое представление. Каждая из этих очаровательных бабочек может стать вашей на весь вечер… если вы того пожелаете.

Зал тоже был выполнен в форме крыльев бабочки, неоновые узоры, вплавленные в стены, тонкими искрящимися нитями разгоняли темноту. Здесь было бесчисленное множество столиков, вот только если еще вчера они были пусты, то сейчас заняты. Более того, заняты не как в обычный день на двоих человек или компанию — сегодня свободных мест не было вообще. Я знала, что билеты на юбилей продавали заранее, но такого не ожидала. Равно как не ожидала и того восторга, которым встретили слова въерха.

— Нам предстоит аукцион, и любой из присутствующих может присоединиться к нему, чтобы заполучить одну из наших прелестниц. Например, эту надьеррскую бабочку. — Дженна и въерх вскинули мои руки вверх одновременно, и крылья за спиной сомкнулись, чтобы снова раскрыться. — Все мы знаем, что в мире их осталось не так много, так что это особенно ценный лот.

— Все вырученные от аукциона средства пойдут на благотворительность. Перечень организаций, которым мы помогаем, вы можете найти на нашем сайте, все мероприятия будут освещены…

От громких голосов у меня начало шуметь в ушах, я почти не слышала ударов собственного сердца.

— Вы можете принять участие в аукционе как самостоятельно, так и совместно, от своего столика.

От мельтешения роскошных нарядов, причесок и возбужденного перешептывания лица перед глазами сливались в постоянно меняющуюся картинку калейдоскопа. Единственное, о чем я сейчас могла думать, — только не ВИП-ложа, потому что в общем зале никто не потребует от меня снять маску.

— Итак, надьеррская бабочка! — воскликнула Дженна. — Начальная цена лота — десять тысяч аринхов.

Десять тысяч аринхов! Если во мне и оставался воздух, то сейчас он весь вышел. Для сравнения: за смену Доггинса я зарабатывала три с чаевыми. За сотню мне надо было горбатиться месяц-полтора. Да что там, предложенный мне гонорар был вдвое меньше названной суммы, и я была уверена, что никто не согласится участвовать в этом безу…

— Десять тысяч пятьсот, двенадцатый столик! — воскликнула Дженна.

…мии. Это безумие — просаживать столько денег, когда люди на окраинах подыхают с голоду.

— Десять тысяч восемьсот — от ньестра за семнадцатым, — заметил въерх.

— Одиннадцать. Первая ВИП-ложа.

Сердце сделало кульбит. Я медленно подняла взгляд на центральную ложу, но разглядеть, кто в ней, было невозможно. Тонированное стекло полностью скрывало гостей.

— Одиннадцать двести, третий столик.

— Одиннадцать триста — от ньестра за семнадцатым.

Дженна и въерх отслеживали ставки по тапетам, а мне с каждой минутой все больше становилось не по себе. Все больше, потому что я буквально чувствовала на себе взгляд, буравящий меня через тонированное стекло. Пронзающий насквозь.

— Двенадцать. Четвертая ВИП-ложа.

Я облегченно вздохнула. Сама не знаю почему, я отчаянно хотела попасть куда угодно, только не в первую.

— Двенадцать с половиной от ньестра за семнадцатым.

— Двенадцать шестьсот, третий столик.

— Тринадцать. Четвертая ВИП-ложа.

— Пятнадцать. Первая.

— Пятнадцать с половиной от ньестра за семнадцатым.

— Шестнадцать. Первая.

— Семнадцать от ньестра за семнадцатым.

После этих слов в зале воцарилась тишина. Долгая тишина, на протяжении которой я успела встретиться взглядом с совершенно седым въерхом, который довольно улыбался. Глаз в прорезях маски было не увидать, но мне было не до этого. Сердце колотилось так, что мне не хватало кислорода. Еще чуть-чуть, и у них будет рыбка, а не бабочка.

— Семнадцать тысяч аринхов — раз! — воскликнула Дженна.

— Семнадцать тысяч аринхов — два! — подхватил въерх.

— Семнадцать… — это уже хором, — тысяч…

— Тридцать! — Возбужденный голос Дженны выбился из последнего отсчета. — Тридцать тысяч аринхов за нашу невероятную надьеррскую бабочку! Первая ВИП-ложа!

Я замерла. Замерла, потому что больше не слышала свое сердце, да что там, я даже голосов Дженны и въерха больше не слышала, только странный гул в ушах, идущий по нарастающей. Чем-то он напоминал шум летящего на меня эйрлата, только в разы сильнее. Нет, пожалуй, эйрлату до него было далеко, это был гул штормовых волн, идущих на Ландорхорн со стороны океана, чтобы слизнуть его с лица земли раз и навсегда.

— …Продано! За тридцать тысяч аринхов гостям из первой ВИП-ложи!

Гостям?! У меня неожиданно отлегло от сердца, я вдруг поняла, что снова могу дышать. Да, накрутила я себя здорово, но эти гости из первой в точности такие же, как те, за третьим столиком, что хотели купить меня. В точности такие же?!

Я улыбалась, когда спускалась, но улыбка была неестественной, словно приклеенной к лицу, с тем же успехом меня могли тянуть за уголки губ. К счастью, под маской многое можно скрыть. В том числе обрушившуюся на меня мысль: посетители «Бабочки» оставляют здесь такие суммы, на которые можно прокормить кучу народа. «Благотворительность, — напомнила я себе. — Благотворительность, Вирна». Эти деньги пойдут на благотворительность.

Наверное, эта мысль и помогла мне расслабиться, пока я шла через зал к лестнице, уводящей наверх. На меня оглядывались, я же думала только о том, как не споткнуться, и о том, как выдержать этот вечер. И о Лэйс. О том, почему всякий раз, когда речь заходила о гостях «Бабочки», она презрительно дергала бровью. О том, что я здесь ради нее.

Охрана окинула меня цепким взглядом, скользнув сканером вдоль платья, после чего мужчины расступились, открывая мне доступ в ВИП-ложу. Гостей было четверо, в полумраке просторной комнаты, оформленной в основных цветах клуба — синее с золотом, они расположились на просторном диванчике, но, когда я вошла, синхронно повернулись ко мне. Двое мужчин и две девушки, под масками черты лица было не разобрать, под неоновыми светильниками лишь полыхали пожаром волосы одной гостьи.

— Сними маску, — последовал приказ.

Еще до того, как меня бросило в холодный пот, я поняла, кто передо мной. Не подчиниться я не могла, но и подчиниться тоже, потому что этот голос принадлежал К’ярду.

Глава 27

НАДЬЕРРСКАЯ БАБОЧКА

ПОКА Я СТОЮ В ОЦЕПЕНЕНИИ, он смотрит на меня. Это он, сомнений нет, равно как и в том, что сидящая рядом девчонка — та самая, с которой он был в парке. Парень справа — его друг, и только рыжая въерха мне не знакома.

— Так и будешь стоять? — ехидно интересуется он.

— Что это значит, Лайт? — Девушка поворачивается к нему, и в этот момент мне снова не хватает воздуха.

Их пальцы переплетены, ее взгляд устремлен на него, а я застыла перед ними, как… как полная дура. Как идиотка. Что, впрочем, неудивительно. «Ты все равно вернешь мне долг». Так, кажется, он сказал. Не получилось вытащить меня на вечеринку, зато получилось найти здесь. Море, у этого парня вообще есть мозги?! Совесть?! Хоть что-то у него есть, кроме безмерно раздутого «я» и желания щелкнуть меня по носу, как заигравшегося домашнего зверька?

От того, чтобы сорвать маску и швырнуть к его ногам, меня удерживает чувство собственного достоинства и, пожалуй, главное — причина, по которой я здесь нахожусь. Я здесь ради Лэйси. Она приходила сюда каждый вечер, каждую ночь общалась с такими, как… как он, способными выкинуть тридцать тысяч аринхов, чтобы просто развлечься за счет других. Поэтому я медленно, очень медленно снимаю маску и улыбаюсь. Никто не должен видеть того, что творится у меня внутри. Голос мой тоже звучит ровно:

— Как пожелаете.

Последнее срывается у меня с языка раньше, чем я успеваю спохватиться. Прикусываю губу, но тут же вспоминаю, что они накрашены, и медленно приближаюсь к столику. Рот у девицы приоткрывается в изумлении, челюсть его друга едва ли не падает на колени, и, честно, мне очень хочется посмотреть на их лица. Открытые, без масок.

— Я же обещал вам сюрприз, — насмешливо произносит К’ярд, глядя на меня. — Заказывайте, сегодня плачу я.

Сюрприз? Так вот как это называется?

Я стою, дожидаясь, пока данные с голографических меню перетекут на мой браслет. Они же транслируются в ресторан и в бар, и, по-хорошему, мне надо что-то сказать. Точнее, будь на их месте кто-то другой, я бы однозначно что-то сказала, но я не могу. Боюсь, что с губ сорвутся ругательства и все будет кончено. Поэтому смотрю куда угодно, только не на них.