Марина Эльденберт – Бабочка (СИ) (страница 25)

— Да, — сказала я раньше, чем успела понять, что делаю.

Кастинг. Кастинг на кого? Да без разницы! Я попаду в клуб!

— Документы, — напомнил он, кивнув на сканер, и я поспешно вытащила тапет.

— Да, конечно.

Вытащила его из сумки, чудом не выронив, активировала личный режим и приложила к сканеру. Охранник окинул меня внимательным взглядом, после чего нацепил браслет и кивнул:

— Проходите.

И я прошла. Вцепившись в ремешок сумки, под просвечивающей до последнего атома рамой, чувствуя, как все внутри сжимается от неожиданной радости. Я. Прошла. Я в «Бабочке»! Вот только к кому мне сейчас идти и с кем говорить?

Собравшиеся в холле девчонки держались поодиночке, окидывая друг друга оценивающими взглядами и тут же утыкаясь в тапеты или просто рассматривая холл. Признаюсь честно, тут было на что посмотреть: зал был роскошный, закованный в мрамор и стекло, справа и слева огромные афиши. На одной была изображена ослепительная темноволосая женщина в струящемся серебристо-голубом платье, сжимавшая изящными пальцами стойку микрофона, на другой — мужчина, из раскрытых ладоней которого разлетались бабочки. В центре холла шумел фонтан; обхватив себя руками, в нем застыла хрустальная, словно ледяная, статуя, за спиной которой раскрывались голографические крылья. Попадая в них, брызги искрились золотом, и тогда ярко-синяя голограмма вспыхивала, как под лучами солнца.

Оторвавшись от созерцания красоты, я взглянула на расходящиеся лучами коридоры и стрелы лестниц: повсюду стояла охрана. Только я подумала о том, как мне пройти дальше, как в холл вышла женщина. Молодая, в строгом деловом костюме, с собранными наверх волосами.

— Девушки, прошу внимания. — Ее усиленный динамиками портативного микрофона голос разнесся над холлом. — Меня зовут Риста Альер, я секретарь Дженны Карринг, управляющей клуба. Кастинг она будет проводить лично, у каждой из вас есть две минуты, чтобы рассказать о себе и объяснить, почему именно вы достойны работать в «Бабочке», и еще минута, чтобы ответить на вопросы, если таковые возникнут. Вызывать вас будут в порядке очереди — в том, в котором вы прошли через турникет. Сейчас я забираю с собой десять человек, остальные ждут здесь. За следующей группой я тоже приду. Всем удачи!

Она что-то нажала на своем напульснике, и браслеты у десятерых девушек засветились. Риста направилась в центральный коридор, приглашенные последовали за ней.

— С ума сойти, — фыркнула одна из стоявших рядом девушек. — Ощущение, что я пришла не официанткой устраиваться, а как минимум в кино сниматься…

— Ну, мало ли что, может, они тут видео записывают, — заметила вторая.

— Ага, для особых клиентов.

— За особую доплату.

Слова Вартаса о ВИП-зоне и ВИП-услугах тут же всплыли в памяти, но раньше, чем я успела ими проникнуться, браслеты обеих девушек вспыхнули красным.

— Соискательницы под номерами сорок два и шестьдесят восемь, просим вас пройти на выход. Вы нам не подходите.

Электронный голос разнесся над холлом, и все взгляды устремились на резко побледневших девушек.

— Повторяю, соискательницы под номерами сорок два и шестьдесят восемь, просим вас пройти через турникет в течение двух минут и покинуть клуб. В противном случае вас выведет охрана.

Обменявшись совершенно дикими взглядами, девушки метнулись к турникетам, кто-то сдавленно охнул.

— А браслетики-то с прослушкой, — усмехнулась одна из девчонок, такая миниатюрная, что только каблуки ее рост и спасали.

Впрочем, этот голос был последним, что нарушило тишину холла: в ближайшие десять минут в нее врывался разве что шум воды фонтана. После того, что случилось с двумя девушками, эти десять минут больше вообще никто не разговаривал, все растеклись по холлу: кто-то устроился на диванчиках, кто-то у стеночек, видимо, стремясь с последними слиться.

Я же думала о том, что мне делать дальше. Девчонок выставили с кастинга за фривольности о клубе, а что сделают со мной, если я войду и скажу, что я — сестра пропавшей Лэйсандры Мэйс и что я хочу узнать о том, что с ней случилось. Да, главное не забыть спросить, с кем я могу поговорить об этом, чтобы из клуба меня выкинули наверняка. Буду лететь, как рыбка-прыгун над водой, сверкая хвостиком. То есть кроссовками.

Опустив голову, вздохнула: в целом я, конечно, сейчас гораздо более подходяще выглядела для прохождения кастинга, чем еще вчера вечером в поношенных джинсах, болтающихся на бедрах. Но кроссовки и платье против шпилек и стильных укладок, с которыми здесь щеголяли все? М-да. А ведь теперь единственный способ что-то узнать о Лэйс — это действительно устроиться на работу в «Бабочку». Общаться с ее коллегами день за днем и, если ничего не удастся от них узнать, нанять частных детективов. Только работа в таком месте позволит мне получать достаточно денег, чтобы прокормить сестер и оплатить их услуги.

Но… кроссовки?! Я бросилась к массивной зеркальной колонне, чтобы глянуть на свое отражение. Нет, отражение было вполне себе ничего, хотя по десятибалльной шкале я выглядела на семерочку. Ну ладно, на семь со штрихом, тогда как остальные на десять. Взгляд проходившей мимо соискательницы, насмешливый и снисходительный, который она бросила в мою сторону, однозначно говорил о том, что я права, но, прежде чем меня успела захлестнуть паника, в холл снова вышла секретарь, а тапет в сумке завибрировал.

«Ты где?» Всего одно сообщение от К’ярда подействовало как пощечина. Это действительно мой единственный шанс, и раскисать или впадать в истерику я не имею права. Кроссовки так кроссовки, не в них дело. «Настоящая девчонка даже в драных джинсах выглядит так, что за ней тянется шлейф из мужских взглядов», — говорила Лэйс. Значит, мне надо выглядеть именно так. «Занята», — ответила я и хотела было убрать тапет. Не успела. «Что значит — занята?! Ты ничего не забыла, синеглазка?» Подумав немного, я вырубила сеть и обхватила себя руками. Возможно, К’ярд и заслуживал какого-то, хоть мало-мальски внятного объяснения, но сейчас мне было не до него. Руки похолодели, а в голове не осталось ни единой связной мысли. На то, к чему эти девчонки готовились минимум день, у меня оставалось… сколько? Час? Два? Потерла лоб, пытаясь сосредоточиться.

«Здравствуйте, меня зовут Вирна Мэйс. Я очень хочу работать в „Бабочке“, потому что это самый крутой клуб Ландорхорна, а я умею работать, и…» Нет, не то. «Здравствуйте, меня зовут Вирна Мэйс. О „Бабочке“ я узнала от сестры…» Ага. «Добрый вечер, я Вирна Мэйс, у меня есть опыт работы официанткой, и я хотела бы…» Чего бы я хотела? «Здравствуйте, меня зовут Вирна Мэйс. Я пришла на кастинг, потому что хочу добиться большего…» Нет.

Нет, все это категорически не годилось. Даже если предположить, что в прошлый раз эта Дженна не проводила собеседование лично и не знает о моей сестре ровным счетом ничего, даже если предположить, что мы однофамильцы, служба безопасности спалит меня на раз. И не только служба безопасности — сомневаюсь, что у них тут каждый второй с таким цветом волос. Если честно, я за всю свою жизнь только раз пять встречала отдаленно похожие оттенки. Словом, имя Мэйс и мои волосы равно маяк. Убираем маяк, все равно остается служба безопасности. Нет, мне ничего не остается, кроме как говорить правду.

Секретарь пришла за следующей партией соискательниц; по мере того как девушек в холле становилось все меньше, напряжение, напротив, росло. Раньше державшиеся по отдельности, сейчас девчонки сбились в группы и общались между собой, взволнованно перешептывались, обхватив себя руками. Учитывая, что идти мне предстояло одной из последних, я на негнущихся ногах добралась до диванчика и села. Время отсчитывало минуты. Деление за делением.

Десятка за десяткой претенденток уходили за секретарем, чтобы уже не вернуться. Я, конечно, догадываюсь, что выходили они через служебный вход, но легче мне от этого не становилось.

— Ну, что смотришь? — поинтересовалась я у голографической женщины с микрофоном. — Спорим, тебе тоже нелегко было сюда попасть?

— Нелегко, — неожиданно раздался ответ.

Я не подпрыгнула только потому, что сидела: ко мне приблизилась та самая миниатюрная девушка, которая сказала про прослушку.

— У меня здесь подруга работает, — пояснила она. — Сказала, что требования у них зашибись и конкурс тоже такой, что лучше сразу ни на что не надеяться.

— Подруга у тебя оптимистка, — заметила я.

— Оптимистка тут я, — ухмыльнулась она. — Иначе не притопала бы сюда, учитывая мои три четверти валла в прыжке.

Я фыркнула.

— Рост — это не главное.

— В «Бабочке» главное все, — философски изрекла она. — Кстати, я Нара.

— Вирна.

— Ну удачи, Вирна, — кивнула девушка. — Скоро уже пойдем.

— И тебе.

Пошли мы действительно скоро, буквально через двадцать минут; еще стайка девушек, пришедших позже, осталась дожидаться своей очереди. По коридорам, освещенным вмонтированными в стену светильниками в форме крыльев бабочек, я шла в каком-то трансе. В таком же трансе присела на маленький диванчик перед дверями, сквозь которые мне предстояло пройти на собеседование. Точнее, на кастинг. Почему это так называется?

Додумать я не успела — вспыхнул мой браслет, и застывшая у кулера с водой секретарь кивнула. Я поднялась, перехватила ободряющий взгляд Нары и направилась к двери. Оттуда вся в слезах вылетела девушка, едва не сбив меня с ног, я же глубоко вздохнула и шагнула в неизвестность. Неизвестность оказалась просторным кабинетом, в котором за столом сидели трое. От волнения все расплывалось перед глазами, но я все-таки отметила яркую брюнетку по центру (видимо, управляющую клубом Дженну). По правую руку от нее устроился въерх с квадратной челюстью, по левую — симпатичная шатенка, которая что-то быстро говорила Дженне.