Марина Ефиминюк – Выйти замуж за злодея (страница 10)

И тут я заметила за столом возле окна господина преклонного возраста. Говоря преклонного, имеются в виду те года, когда мужчина способен выпрямиться во весь рост только в одном случае: если опирается на костыль. И внутри шевельнулось глухое беспокойство.

Я внимательно посмотрела на карточку пышущего здоровьем человека, по виду чуть старше тридцати, перевела взгляд на старца, чуть младше гробовых лет. На макушке блестящая лысина, плохо замаскированная тщательно напомаженными редкими прядями седых волос. Сам маленький и тщедушный. Вид спесивый. Возле стула трость с крупным набалдашником. Такой, пожалуй, от хулиганов легко отобьешься.

Определенное сходство между престарелым господином и портретом имелось… как если бы карточку снимали лет пятьдесят назад, когда только-только появились магические гравираты и приходилось неподвижно сидеть по часу, чтобы получить приличное изображение.

Боги, я требую наказать сваху Салазар за обман по всей строгости божественных законов! Желаю ей одновременный приступ кашля и жесточайшего несварения. Пусть прочувствует аферистка, на какие мучения обрекла наивную нимфу!

Я собралась дать деру из ресторана, но старик меня заметил и призывно поднял похожую на куриную лапку руку.

– Господин Фолл? – с натянутой улыбкой уточнила я, подойдя к предполагаемому кандидату в мужья.

Он вытащил слуховую трубку и приставил к уху:

– А?

Орать посреди приличной ресторации, конечно, постеснялась, но наклониться пришлось.

– Никлас Фолл?

– Садись, дева, – величественно кивнул он. Очень вовремя, к слову. Если бы я не села на стул, то от разочарования бухнулась бы на пол. Наверняка бы порвала платье да еще заковырялась, пытаясь подняться на высокие каблуки.

Пока я пристраивала пятую точку, господин вытянул из конверта мою карточку, видимо, переданную свахой, и через монокль начал сравнивать портрет с живым оригиналом.

– На карточке вы выглядите моложе, – проворчал он.

– Вы тоже, – немедленно согласилась я, но скромно промолчала, что «самую малость», лет этак на пятьдесят.

– Я же у вас первый? – вдруг спросил он.

– Простите? – В голову полезли разные гадости. Вернее, если бы передо мной сидел не седовласый высокомерный старик, а молодой симпатичный мужчина, каким его представила мадам Салазар, гадости я бы назвала милыми глупостями.

– А? – приложил господин Фолл слуховую трубку к уху.

– В каком смысле первый?

– Мужчина, муж, кормилец, хозяин.

На последнем я подавилась, пошарила взглядом по столу в поисках стакана с водой, но попить мне не предложили. Может, оно и к лучшему. Не хотелось бы захлебнуться и умереть на первом свидание вслепую с глухим стариком.

– Вы-то у меня уже будете пятая, – продолжил он.

– Вы в разводе? – уточнила я.

– Как вы могли такое предположить? – даже несколько оскорбился он. – Я вдовец.

– Пять раз?

– Ну знаете, женщины в наше время пошли очень слабенькие, – недовольно проворчал он. – Поэтому я решил завести нимфу. Говорят, они покрепче. Правда, что вы к ядам невосприимчивы?

– Да, – озадаченно согласилась я.

Что правда, то правда. Чтобы укокошить нимфу банального яда маловато. Магия лесного народа проявлялась в феноменальном умении выживать в любых условиях. Ну кроме холода. Нимфы такие нимфы, знаете ли. В холоде мы способны страдать только от него. Но даже полукровки были не восприимчивы почти ко всем известным отравам.

Подозреваю, если мне обсыплют булку крысиным ядом вместо сахарной пудры, я только вкусом удивлюсь (не то чтобы кто-нибудь пытался накормить меня крысиным ядом). Хотя, если постараться, избавиться можно от любого живого существа. Удалось же нам с Рутой отвоевать квартирку у тараканов!

– Вот и чудесненько. – На лице Фолла, покрытом пигментными пятнами, появилась улыбка, никак не отразившаяся в прозрачных глазах. – Вы кажетесь весьма здоровой. И собой недурны. Вы ведь здоровы?

«Как лошадь», – чуть не брякнула в ответ.

Но вопрос явно был риторическим, потенциальный муж ответа не ждал и продолжил:

– Я как раз отремонтировал дом на острове Эльба. – Он пожевал блеклыми губами. – Думаю, вы отлично впишитесь в интерьер.

Перед мысленным взором немедленно возникла странная фантазия, будто стою я посреди богато обставленной гостиной, одетая в платье под цвет стенной ткани, и сливаюсь с обстановкой. Даже кровь захолодела, хотя в пальто было ужасно жарко.

– Как мило! Всю жизнь мечтала стать украшением чужого дома, – буркнула я.

Без слуховой трубки старик Фолл все равно не различил злой иронии и объявил:

– И о наследнике уже пора подумать.

«А он еще и в силах?!» – мысленно ужаснулась я, но вслух спросила, демонстрируя сдержанное любопытство (или насколько можно продемонстрировать сдержанность, громко озвучивая мысль в сторону слуховой трубки):

– У вас нет детей, поэтому вы не против приемного ребенка?

– Как же нет – есть, – кивнул он. – Шестеро сыновей. Год назад я их всех вычеркнул из завещания.

– За что? – меня разобрал смех.

– Да последнюю жену отравили, – чистосердечно признался он и обиженно крякнул: – Ироды! Хорошая жена была. Месяца не прожила. Мадам Салазар печалилась, что надо новую искать.

Я икнула и испуганно прикрыла рот ладонью. И еще разок. Что за напасть? Не иначе как инстинкт самосохранения, заложенный в нимф с рождения, таким нетривиальным способом пытался намекнуть, что пора хватать под мышки туфли с каблуками, задирать узкий подол тесного платья и дергать подальше от семейства маньяков.

– Извините, мне надо в дамскую комнату, – с нарочито смущенной улыбкой произнесла я, немедленно решив, что глупо противиться природному чутью на опасность. Природа точно умнее меня!

– А? – приставил Фолл трубку к уху.

– Мне надо отойти, – повторила я погромче.

– По естественной нужде, что ли, занемоглось? – громко переспросил он, и подавальщик, проходивший возле нашего столика, чуть не выронил поднос.

– Нет! Припудрить носик, – на весь обеденный зал объявила я. – Здесь душновато.

– Так расстегните пальто.

– Лучше припудрю носик, – немедленно поднялась я из-за стола, подхватила сумочку и, не выказывая поспешности, направилась к выходу из обеденного зала. Правда, ближе к дверному проему самообладание меня покинуло, и я поймала себя на том, что прибавила шагу. Из ресторации выскочила с такой проворностью, точно Никлас Фолл подгонял меня тростью с тяжелым набалдашником. Той самой, которой хорошо отбиваться от хулиганов.

Свободный извозчик, поджидавший клиентов, стоял на противоположной стороне бульвара. Только я ринулась в его сторону, как, перекрыв проход, возле пешеходной мостовой остановилась шикарная карета. Лакей спустился с козел. Мы двигались одновременно: я попыталась обогнуть экипаж, а слуга раскрыл дверцу, украшенную помпезным гербом с изображением расправившего крылья орла.

– Лаэрли! – позвал знакомый низкий голос, принадлежавший Соверену Гарду.

– Только тебя еще не хватало… – пробормотала я.

На бульваре, как назло, происходило суматошное движение – запросто на другую сторону не перебежишь. Притворяясь тугоухой, как Никлас Фолл, я развернулась и с независимым видом красивой походкой начала огибать ресторан. Направление было выбрано исключительно неудачно, потому как пришлось промаршировать как раз напротив окна, возле которого в обеденной зале меня по-прежнему ожидал глава семейства маньяков-отравителей.

Когда брошенный «жених», пытавшийся о чем-то договориться с подавальщиком, увидел сбежавшую невесту по другую сторону стекла, то выронил из рук слуховую трубку. Честно говоря, неловкости я не испытывала. Все знают, что нимфы ужасно легкомысленные.

Оказавшись за поворотом, я наконец решилась оглянуться. Соверен Гард, одетый в дорогой костюм и с искристой бриллиантовой булавкой на галстуке, молча следовал за мной. Судя по смеющимся глазам, он от души потешался над побегом.

– Лаэрли, что ты делаешь? – только и спросил он.

– Действительно не догадываетесь? Избегаю вашего общества! – высокомерно ответила я и продолжила красиво вышагивать на высоких каблуках по мостовой… прямо к местной достопримечательности – длиннющей каменной лестнице из ста пятидесяти ступеней, взбиравшейся к площади Гард. Идиотка! Как вообще на нее вскарабкаться и не помереть где-нибудь на середине?

Неожиданно Соверен меня нагнал и зашагал рядом. Весь из себя расслабленный, с одной рукой в кармане отглаженных брюк, будто преодоление пыточной лестницы его совершенно не беспокоило.

– Зачем вы меня преследуете? – буркнула я.

– Не отвлекайся, Лаэрли, продолжай меня игнорировать, – с иронией протянул он. – Я просто решил прогуляться. Когда еще выпадет возможность. Погода чудесная, скажи?

– Как можно вас игнорировать, когда вы задаете вопросы? – взорвалась я. – Как вы оказались здесь? Следите за мной?

– Раз мы разговариваем, то позволь кое о чем спросить. – Он ловко ушел от ответа на неудобный вопрос.

– Разве вам нужно разрешение? – фыркнула я.

– Это свидание – твой ответ на мое предложение? – с очаровательной улыбкой, диссонирующей с ледяным взглядом, произнес он.

– Да! – зло бросила я.