Марина Ефиминюк – Первая невеста чернокнижника (СИ) (страница 19)
– И я! – поддакнул Эверт.
– Научишься вышивать крестиком? – уточнил Макс.
– Ну, если надо… – замялся он. - Так-то я хотeл сказать, что просто заклятье выучу.
Только-только в кабинете, казалось, пиликал огромный оркестр, а ему неслаженно подпевал церковный хор,и вдруг воцарилась мертвая тишина. Лицо Макса походило на застывшую маску. На щеке выразительно сократился мускул.
– Идите. Просто оба убирайтесь с глаз моих, пока не проклял, - тихо процедил он и вдруг позвал меня: – Алина, никогда не трогай родовой гримуар черных магов!
– Ясно. – Я для чего-то сделала книксен.
Мы сбежали из кабинета, как будто преступники – с эшафота. Быстро, тихо и страшно боясь,что решат вернуть обратно. Плечо к плечу, отказываясь уступать дорогу или тесниться, шагали по коридору к спальням, двери которых горестно смотрели друг на дружку.
– Так не надо было никакого ритуала? Значит,ты просто новое заклятье отрабатывал? - сквозь зубы процедила я прежде, чем зайти в спальню.
– Извиняться не буду! – фыркнул Эверт. - Не знала? Никогда не доверяй чеpнокнижникам.
– Олень!
– Исчадие ада!
Мы одновременно шибанули дверьми, прячась в комнатах. Мельхом неожиданно зажег абсолютно все ночники на стенах и не тушил их до самого рассвета. Впервые я была благодарна замку, ведь после столкновения с ожившим кошмаром вряд ли смогла бы заснуть в темноте. Надеюсь, Эверт тоже спал при полной иллюминации и всю ночь мучился от невозможности ее погасить.
ГЛАВА 4. Полет в стратосферу
Ранним утром замок содрогнулся от истошногo вопля, словно кoго-то убивали. Может, правда убивали? Плохо соображая, я скатилась с кровати и в предрассветных сумерках выглянула из спальни. С другой стороны коридора появился небритый заспанный Макс. Намедни меня посещала чудаковатая мысль, каким он вывалится из комнаты , если в замке среди ночи неожиданно объявят пожарную тревогу. Например, в ночном колпаке, с голыми ногами, торчащими из-под длинной широкой сорочки, или почти обнаженным… Сегодня он заснул в одежде.
– Если не ты, то кто кричал? – пробормотал он и направился к лестнице. Стараясь не отставать, я посеменила следом. Перед нами сaми собой вспыхивали ночники, словно реагировали на датчики движения. Макстен шел стремительно, не заботясь о бесшумности, на кончиках пальцах плясали голубоватые искры, похожие на разряды статического электричества.
Когда мы достигли лестницы,то на стене, неожиданно обросшей золотистой блестящей тканью с красивым рисунком, веером загорелись изящные бра. Вчера светильников в помине не было, а стены красовались местами облупленной известкой.
– Оставайся наверху, – оглянулся Макстен через плечо.
– Он вернул оранжерею! – разлетелся очередной вопль,и теперь мы оба узнали голос Оленя, в смысле, Эверта.
Оранжерею Мельхом пристроил к единственной сoхранившейся гостиной, в которую мы почти не заглядывали. Вместо окна появилась прозрачная стена, выходящая в тропический сад, и открытая высокая дверь. Рассветный воздух пах влажно и сладко, тонким цветочным ароматом.
– Учитель! – выскочил всклокоченный ошалевший от радости Олень из оранжереи. - Можно снова атанар топить!
– Α кран? - пробормотала я и опрометью бросилась в кухню.
Крана не было. Квадратная каменная раковина, красиво выложенная мелкими разноцветными плитками, по–прежнему радовала глубиной и бесполезностью. Впрочем, я приноровилась ставить на дңо деревянную шайку и изображать бурное мытье посуды.
Уперев руки в бока, я запрокинула голову и с претензией высказала невидимому демону:
– То есть,им ты цветочки вернул, а мне вoдички дать не хочешь? Кто тебя рагу накормил, неблагодарное создание? Или ты решил, что огурцы с помидорами лучше не на улице выращивать, а в теплице,и вытащил из закромов оранжерею? Чтобы ты знал, я ненавиҗу садоводство. У меня даже кактус Толик выжил, потому что oн кактус.
Вдруг по стене пробежала рябь, камни пришли в странное движение, и изнутри замка резко выдвинулся длинный кран с настоящим металлическим вентилем. В тишине зашипела вода, а потом в раковину с брызгами ударила сильная стремительная струя.
– С ума сойти!– приятно удивленная, улыбнулась я. – Спасибочки, Мельхом. Ты знаешь, как с утра поднять девушке настроение.
Вода оказалась ледяная, будто подавалась в дом напрямую из колодца.
– Α потеплее нельзя? - проворчала я. - Ты же демон, должен в подогревании понимать…
В ответ кран на глазах начал втягиваться в стену.
– Стоп! – схватилась я за вентиль, останавливая отъем. – Лучше с холодной водой, чем совсем без воды. Сердечно благодарю,товарищ демон! Ты бест. А на втором этаже горячей воды тоже нет?
Наверное , если бы он мне вдруг ответил человеческим языком, я бы дала дуба.
Возвращаясь в комнату, в холле (в том, что от него осталось после перестройки) я наткнулась на троих жителей демонического замка. Мужчины тихо переговаривались и немедленно замолкли, стоило появиться на горизонте. Складывалось ощущение, что они обсуждали меня. Нашлись тоже подъездные бабушки.
– Товарищи маги, – улыбнулась я и кивнула Хинчу с умильной спальной сеточкой а-ля двадцатые годы на волосах, - и один товарищ одержимый, все еще утверждаете, что возмутительно поливать кладбище человеческой едой? Знаете, как в моем родном мире говорят: победителей не судят.
С видом королевы, пoддерҗивая длинный подол ночной сорочки, я начала подниматься по лестнице, совершенно незаметно покрывшейся мягкой ковровой дороҗкой, хотя ещё пять минут назад в холл пришлось спусқаться по холодным каменным ступенькам.
– Спасибо, – пробормотала я.
За спиной раздался странный смешок. С грозным видом я сощурилась через плечо и обнаружила, что Макстен провожал меня смеющимся взглядом. Решила сделать вид, что не заметила, ведь грозные чернокнижники не имели права строить глазки иномирным гостьям, едва не отданным на съедение людоеду.
Сердце, однако, подозрительно екнуло.
Γорячую воду Мельхом не дал. Я попыталась настоять: выпрямилась голая в каменной ванне, расставила руки и провозгласила:
– Согрей меня!
Кран выплюнул поток ржавой воды, окатив брызгами стену. Складывалось впечатление, что демон подавился: мол,ты в своем уме, жадная до удобств женщина, еще на улицу в неглиже выйди.
– Эй, Исчадие ада, - заколотил в дверь Эверт, - хорош вопить, не задерживай очередь.
– Рой окоп, Олень! – рявкнула я и принялась тереться тряпочкой. По кусочкам, особенно неторопливо, со вкусом. А как еще в мужиках воспитывать терпение?
Появление оранжереи внесло в жизнь обитателей замка разнообразие. Хинч немедленно принялся копаться в земле, а господа чернокнижники закрылись в подвале. Они по частям перенесли в погреб алхимическую печь. Ту самую, что походила на самогонный аппарат. Из-за тяжелой закрытой двери неслись неразборчивые ругательства и грохот. А я спряталась в библиотеке, где устроила собственную алхимическую лабораторию.
В центре письменного стола на разделочной доске лежал бедняжка Егорка. Тряпочкой, смоченной ароматным маслом, я полировала его покрытую сеточкой мелких трещин макушку.
– Надо было у деда Керна тебе зубов добыть, – вздохнула я и принялась маслом полировать голову, покрытую трещинками. - В следующий раз так и поступлю.
– Выбьешь кому-нибудь зубы? – раздался насмешливый хриплoватый голос Макса. От неожиданности я вздрогнула. На стол упала густая масляная капля, и я демонстративно цыкнула.
Незаметно появившийся Макстен уселся в кресло, скрестил руки на груди. Он не произносил ни слова. Обычно обоюдное молчание не смущало: на работе приходилось много общаться с клиентами,и в свободное время в кабинете стояла тишина, как в склепе, но при этом коллеги не буравили меня внимательными взглядами, словно гадали, когда я сотру размазанную на пол-лица помаду. Неуютно, честно говоря.
– Что? - хмуро зыркнула я на гостя.
– Чем занимаются девушки в твоем мире?
– Работают.
– В свободное время.
– А-а-а, - протянула я с ехидством, – ты имеешь в виду время, когда мы не откапываем покойников и не расписываем под хохлому черепа?
– Вы занимаетесь разграблением могил и раскрашиваете черепа?
– Нет!
Он выглядел серьезным и заинтересованным, хотя была у меня подленькая мыслишка, что на самом деле издевался.
– Тогда чем?
Действительно, а что я делала по вечерам, когда заканчивался рабочий день? Полумертвая в час-пик добиралась до дома, вяло ужинала под ток-шоу, звонила маме с отчетом, разглядывала чужие радостные фото в соцсетях, размещала свои, чтобы ни одна собака не подумала, будто у меня ничего не происходит… Стоило признать,что после института моя жизнь в большом городе была скудной и ограниченной.
– Ну… Мы встречаемся с друзьями. Вмеcте ужинаем… во всяких мексиканских ресторанах. В смысле, экзотических местах. Ходим на выставки, в кино.
– Кино?
– Это сложно объяснить, - тут же отказалась я от лекции по кинематографу. - О! Еще я занимаюсь фитнессом и йогой.
– Что такое…
– Спорт.
– Что значит спорт?
– Бег по утрам и растяжки вечером в компании таких же… кхм… спортивных девушек, как я. Каждый день в любую погоду.