Марина Ефиминюк – Моя милая ужасная невеста (страница 63)
«Ага», — коротко ответила ему и быстренько натянула связанные мамой полосатые гольфы. Правда, рукодельничала она так же, как готовила: с большой любовью, но без умения, — и правый гольф был длиннее левого на полторы полоски.
«Во что ты одета?» — игривым тоном промурлыкал Закари.
Невольно посмотрела в зеркало и бодренько отрапортовала:
«Вязаные полосатые гольфы, теплый костюм и душегрейка. Думаю, пледом накрыться».
«Ты там не спарилась?» — кисло уточнил Зак.
«Да у нас дубак, как в морозильном коробе!» — возмущенно пояснила я.
И когда шар вспыхнул, отправив сообщение, до меня дошло… Вряд ли Торстен узнал, что в общежитии Деймрана наступил отопительный апокалипсис, и взволновался, как бы у меня не случился насморк.
— Ой! — обескураженно выдохнула я.
Чувствуя себя редкостной тупицей, сняла шар с подставки, прокашлялась и сладким голосом протянула:
«Но под этими теплыми одеждами на мне розовая шелковая сорочка».
Уверена, Зак оценил попытку, однако смехом давился откровенно:
«У тебя есть розовая сорочка?»
«Черная!» — решительно изменила я показания.
«Уже интереснее…» — Он многозначительно примолк.
Честно говоря, понятия не имею, какого продолжения он ждал. Было холодно даже представлять себя в шелковой сорочке любого цвета.
— Эмбер! — внезапно заорали с улицы.
«Забудь про полосатые гольфы», — посоветовала я Закари.
— Эмбер, помоги! — снова выкрикнули снаружи.
«Гольфы оставь», — потребовал Торстен из почтовика.
— На мне полосатые гольфы, черная ночная сорочка… — перечислила я, выглядывая в окно. —
На пожарной лестнице, вытаращившись, как кот, повисший на карнизе, судорожно цеплялся за перила светлый Генри. Вообще-то, со времен штурмов на первом курсе ступеньки были зачарованы липкостью. Парни приклеивались к металлу и не могли добраться до окна. Но светлый чародей вскарабкался до середины, где и залип намертво, как пчела в варенье.
«Варлок, ты дала имя сорочке или назвала Генри меня?» — заговорил почтовый шар в руке истинно обескураженным голосом Закари.
«Слушай, Торстен, ты сам пока пофантазируй. У нас внезапные гости нарисовались. Позже напишу!» — протараторила я и, гремя рамой, открыла окно. — Генри, ради всех святых демонов, ты как здесь очутился?!
— Тайно проник в академию. Эмбер говорила, что у вас под окнами пожарная лестница.
— И ты прилип.
— Намертво!
Оказалось, что чародей стоял в одном ботинке, а второй торчал четырьмя ступеньками ниже. И даже потеря обуви не натолкнула гения дедукции на мысль, что пожарная лестница похожа на клейкую ленту для мух.
— Генри, у меня только один вопрос.
— Зачем я здесь?
— Почему ты не прошел через холл, как нормальный человек?!
— А меня пустили бы? — жалобно уточнил он.
Да кто ж догадается, что светлому из Эсвольда придет в голову вломиться в общежитие Деймрана и разыскивать подружку, не ответившую на тысячу отправленных сообщений!
— Обалдеть… — прикрыв лицо ладонью, прокомментировала я совершенно безумное появление парня из вражеского лагеря. — Гаси магию и поднимайся, пока тебя не увидели!
— Тут темное заклятье неизвестной мне природы.
— Это светлые чары, Генри…
— Да? — удивился он.
— Не узнал, что ли? — пробормотала я и, высунувшись из окна на половину корпуса, взялась за ледяные перила светящимися пальцами. — Сейчас погашу.
Наведенные несколько лет назад чары глубоко въелись в металл и разрушались со скрипом. В прямом смысле этих слов: лестница задрожала, заскрипела, словно где-то принялись проворачивать ржавые шестерни. Жалобный клич разнесся по всему внутреннему двору.
— Лестница выдержит? — испугался Генри.
— Да понятия не имею! — выругалась я, с трудом представляя, как мы будем возвращать свалившегося на голову гостя обратно в Эсвольд. — До тебя к ней три года никто не приближался!
Хватаясь за перила, Генри споро загрохотал по металлическим ступенькам одним ботинком. Внезапно он споткнулся, взвыл от боли в отшибленных пальцах и для полного счастья нырнул вперед, едва не клюнув носом. Лестница содрогнулась под его весом, что-то отчетливо хрустнуло, и на моих глазах конструкция начала отходить от стены. Видимо, сломались держащие ее штыри.
— Марта, кажется, я падаю! — растерянно воскликнул Генри. — Что мне делать?
— Помолиться, демоны тебя дери! — рявкнула я и выбросила вперед заклятье, чтобы остановить накренившийся металлический остов.
Вместе с чарами из руки вылетел почтовик, потемневший от сообщений Торстена. Шар проскочил между прутьями и навсегда меня покинул, если судить по прощальной яркой вспышке, брызнувшей с земли. Зато лестница остановилась. Генри тоже окаменел, схватившись за перила.
— Что у вас происходит? — заорал кто-то сверху.
— Закрой окно! — завопили в ответ совершенно с другой стороны. — И так в комнатах холодно. Всю общагу выстудишь!
— Генри, не столбеней! — тихо скомандовала я, проглотив три десятка ругательств. — Быстрее забирайся, пока внизу никто не ходит.
Нерасторопный гость попытался засунуть ногу в грязном носке, но не сумел достаточно сложиться. Моментально поменяв фигуру, он попробовал проникнуть в комнату плечом вперед.
— Ныряй головой, — предложила я, немедленно подумала, что ногами —безопасней, но Генри действительно нырнул.
Он перевесился через подоконник по пояс и застрял. Когда я схватила его за пояс брюк и начала затягивать внутрь, дверь в комнату открылась…
— Госпожа комендант, угловые помещения самые холодные! — деловитым тоном говорила Эмбер, видимо, пытаясь выиграть главный приз в конкурсе на обогревательный куб. — Здесь практически склеп первого ректора. Проверьте сами!
И в эту домашнюю копию склепа ввалилась толпа девушек во главе с серьезной, точно декан во время защиты дипломов, старушкой-комендантшей. Замерли все. И, кажется, даже время.
Мы с Генри смотрели на многочисленную делегацию. Они в ответ разглядывали нас. Старенькая комендантша сморщилась, как сухой сморчок. Эмбер поменялась в лице. Два раза. Сначала побледнела, а потом побагровела.
— Привет! — Генри с глупой улыбкой помахал шокированной подруге рукой и соскользнул с подоконника на пол, полностью проникнув в женское общежитие темной академии Деймран.
Казалось, что хуже ситуации уже не придумаешь, но на улице оглушительно и жалобно заскрипело, словно застонал умирающий железный монстр. С невыносимым грохотом, заставив стены задрожать, стекла в окнах зазвенеть, а всех в комнате содрогнуться от инфернального страха, обрушилась пожарная лестница. Воцарилась изумленная тишина. Секундой позже поднялось невообразимое женское кудахтанье.
Согласна, не каждый день академия теряет легендарные артефакты, а знаменитая пожарная лестница являлась таковым. Она с честью переживала штурмы многих поколений студентов темной академии, видела такие дерзкие набеги на женское крыло, каких мужскому общежитию и не снилось, но доконали ее именно мы, светлые чародеи. Один вообще залетный из окна.
— Да обалдеть… — пробормотала я, прикрыв глаза.
Смотритель замка, дородный чистокровный ведьмак, доведенный случившимся отопительным коллапсом до крайней степени раздражения, раздражаться перестал в первые десять минут объяснений и тоже принялся обалдевать.
Он напрочь отказывался верить, что
Айша в ярко-красном тюрбане на рыжих волосах вошла с видом королевы, немедленно выставила старушку-комендантшу, хотя та сопротивлялась, и строгим голосом объявила:
— Я подтверждаю, что этот молодой человек — кузен Варлок!
Смотритель таращился. Особенно на живую татуировку у нее на виске.
— Что вы так смотрите, господин смотритель? — поморщилась Айша. — Мы с матушкой этого молодого человека когда-то вместе на шабаши ездили.
Светлейший Генри испуганно икнул и тут же устыдился:
— Простите…