Марина Ефиминюк – Моя милая ужасная невеста (страница 35)

Я успела нагнать трех знакомых девушек, приехавших в театр сразу после нас с Закари. Они цеплялись друг за друга, шепотом через хихиканье обменивались нервными репликами и нарвались на нравоучительное предупреждение от дворецкого.

— В нашем театре немного правил, — спокойным поставленным голосом произнес он.

Немного, но каких! Я невольно потрогала на руке усыпляющий магию браслет.

— Не пользоваться чарами, — начал перечислять дворецкий, — не снимать маску и всегда, чтобы вы ни увидели, сохранять молчание. Помните: любое слово, как заклятие черной магии, прервет ваше путешествие по особняку.

И отправил девушек в разные стороны. В смысле, одну направо, остальных налево. Потом обратился ко мне:

— Следите за танцем чужих теней или наберитесь смелости и следуйте за собственной тенью. Удачи!

— В какую сторону мне идти? — после пафосного напутствия, вопрос прозвучал весьма прозаично.

— Куда душа желает.

Душа желала обратно за столик на цокольном этаже и выпить парочку волшебных коктейлей, но я шагнула в темноту дверного проема. И уткнулась носом в черную бархатную портьеру, перекрывающую проход.

— Осторожно, там ступенька, — забыв про высокий стиль, по-простецки предупредил дворецкий.

Театральный занавес прятал заполненный густым туманом широкий коридор с выцветшей тканью на стенах. Нос щекотала смесь знакомых ароматов: ладана и бергамота. Свет от ламп казался рассеянным и приглушенным. И вокруг ни души! Особняк словно поглотил всех гостей или перенес в потусторонний мир.

Я так удивилась внезапному одиночеству, что напрочь забыла про зловредную ступеньку, грозящую каждой хмельной клуше с короткой памятью болезненным вывихом лодыжки… Портьера, на которой пришлось повиснуть, с честью выдержала испытание моим весом. Очень крепкая оказалась тряпка! Ноги остались целыми, театральный реквизит тоже пострадал не чрезмерно, разве что подозрительно треснул. Сильнее помялось мое самолюбие. К счастью, свидетелей позора не нашлось.

В полном недоумении я прошла по коридору, пытаясь отыскать других гостей. Завернула в раскрытые двустворчатые двери и очутилась в полупустой гостиной.

Дымка здесь стелилась по паркетному полу. Можно было разглядеть скромную обстановку и портрет на стене с темным, почти не различимым изображением мужчины. Четкими оставались только глаза, насмешливый и холодные, с вертикальным драконьим зрачком. Именно так чернели портреты ведьмаков, не сумевших за долгую жизнь подчинить сильный дар.

Внезапно в комнате зазвучала тихая мелодия, похожая на ту, что играла в театральном клубе. За спиной зашелестели шаги. Я резко развернулась и обнаружила, что в гостиную даже не вошли, а ворвались девушка и молодой человек. Абсолютно бесцветные.

На мгновение показалось, будто меня подвело зрение. Старая мебель вокруг, портьеры на слепых от темноты окнах, линялая стенная ткань — все вокруг имело оттенки цвета, но не эти двое. Парочка словно сошла в реальный мир с черно-белой открытки. Действительно ожившие тени!

Следом ввалился десяток людей в вечерних нарядах и полумасках на лицах. В гостиной неожиданно стало тесновато, но зрители, прижавшись к стенам, внимательно наблюдал за иллюзорными актерами. Те разыгрывали романтическую сценку: девушка с проказливой улыбкой убегала, а парень догонял.

Она пряталась за гнутой спинкой дивана, заставляя гостей буквально вжиматься в стену и пытаться с ней слиться. Выскальзывала из рук парня и носилась вокруг стола. В конечном итоге ее пленили, схватили за талию и принялись кружить. У меня, наверное, началась бы морская болезнь.

Мелодия нарастала, становилась громче, приобретя тревожные ноты. Подол девичьей юбки потерял четкие очертания и поплыл, развеиваясь дымкой.

Музыка оборвалась. Кружение прекратилось. Парень опустил партнершу на пол, погладил щеку и попытался поцеловать. Со смехом та его оттолкнула и снова бросилась наутек. В смысле, в смежную комнату. Влюбленный признак кинулся следом. Зрители сорвались с места и, топая каблуками по паркету, дружным табуном рванули им вдогонку. Пространство стремительно заполнялось туманом.

Заинтригованная я начала бродить по этажу. Слова дворецкого, что можно подглядывать за чужим танцем теней, постепенно обретали смысл. Кто-то торопился по коридорам, стараясь догнать призрачного актера, вероятно, своей собственной пьесы. В некоторых закутках толпились зрители и с жадностью следили за сценой, сворованной невидимым режиссером из чужого подсознания.

Чье именно воображение подсказало сюжет угадать все равно не удалось бы. Маски и полумрак надежно скрывали эмоции. Чувства в этом спектакле читались лишь в лицах инфернальных актеров.

Один раз в тесной комнатенке попалась уже знакомая парочка, и она отчаянно ругалась. Я встала на цыпочки, пытаясь что-нибудь рассмотреть из-за чужих спин. Ей-богу, как на театральную галерку попала.

Девушка длинно и пространно обвиняла парня в том, что он собрался куда-то отчалить, а тот внезапно начал стягивать с себя одежду. Видимо, решил жарко попрощаться. Или подумал, что лучший способ заткнуть взбешенную подругу — отвлечь ее проверенным способом.

«Вот это поворот!» — булькнуло у меня в хмельной головушке.

Полураздетые любовники свалились на кровать, ножки остова подозрительно хрустнули… И в комнате потух свет. Народ обступила кромешная темнота. В возникшей тишине кто-то из гостей шмыгнул носом.

Ночники вновь вспыхнули. Девушка, завернутая в простынку, горько плакала на кровати, а аккуратно застегнутый на все пуговицы герой сваливал в туман. В прямом смысле этих слов. Любовник вышел в коридор, заставив невысокую даму с полумаской на лице буквально размазаться по косяку, и растворился в густой дымке. В общем, получился не «вот это поворот!», а так — случайно вильнули.

Свет опять погас. Антракт. Зрителей попросили на выход. В смысле, следовать за героем, если любопытно, чем закончится любовная драма, или искать новую пьесу.

Я выбралась из комнатенки и внезапно взглядом наткнулась на стройную женскую фигуру в смутно знакомом черном платье с пышной юбкой. Девушка решительно шагала сквозь туман. Длинные темные волосы, достающие почти до талии, колыхались. Внезапно она остановилась, оглянулась через плечо и улыбнулась мне одними уголками бесцветных губ. Клянусь, хмель прошел! Обнаружить иллюзию, внешне поразительно похожую на меня, оказалось… ошеломительным. Без колебаний я последовала за ней.

Тень заставила меня подняться на второй этаж. На лестнице за нами увязалась какая-то проворная дамочка в вечернем платье и, судя по всему, в исключительно удобных туфлях. Она ни разу не споткнулась и даже в подоле не запуталась, пока энергично вскарабкивалась следом.

Однако моя иллюзорная копия лишних зрителей явно не желала и просто исчезла. С досадой я остановилась и покрутилась на месте, пытаясь ее разыскать в тумане. Дама тоже покрутилась, обнаружила в конце коридора несколько гостей, с любопытством заглядывающих в какую-то каморку, и посеменила к теням, за которыми не надо петлять по трем этажам.

— Сюда… — прошелестел инфернальный шепот, всколыхнувший клубы тумана.

По спине побежали мурашки, а на затылке зашевелились волосы. Ожившая тень, по сути, нечисть, призвала меня, чародейку, зовом, которым вообще-то ловцы приманивали умертвий. Пожалуй, подумаю завтра, почему я инстинктивно откликнулась… В итоге забрела в безлюдную часть особняка, куда не успели добраться ни пронырливые гости, ни потусторонние актеры. Наверное, когда представление закончится, придется звать сыщиков и целый отряд бравых стражей, чтобы меня отсюда вызволить.

В пустую бальную залу, неожиданно залитую лунным светом, меня привлекла тихая знакомая мелодия. Войдя, я по инерции еще сделала несколько шагов, а потом остановилась, словно завороженная. Казалось, будто пространство заливал холодный лунный свет, и в медленном танце кружились двое. От бесцветных фигур расходились волны тумана, обнажающие паркетный пол.

В танце не было ни грамма пошлости: одна рука мужчины лежала на талии моего иллюзорного двойника, вторая сжимала тонкие пальцы. Девушка выгибала спину, словно никак не могла решить: хочет быть ближе к партнеру или отстраниться. Но с одинаково жадным вожделением они смотрели глаза в глаза.

Хотеть привлекательного мужчину, когда он уверенно ведет в танце, чутко ловит эмоции, вообще-то, обычное дело. Но танцевала моя тень с Закари Торстеном. Своего идеального врага я узнала бы из толпы мужчин, одетых в одинаковые одежды. По осанке, по развороту плеч, по волосам, обрезанным до подбородка такой ровной линией, словно парикмахерскими ножницами вели по линейке.

Понятия не имею, из какого уголка подсознания своровали эту противоестественную фантазию. Вероятно, из той его части, где пряталась неизвестная ни мне, ни миру круглая дура. Ведь в трезвом уме, впрочем, как и в помутнении рассудка, о Закари Торстене я не мечтала. Ни разу. Точка. Да и он никогда не смотрел на меня, как на кусок именинного пирога, с которого хотелось слизнуть сливки, а потом хорошенько распробовать, смакуя на языке каждый кусочек сладкого бисквита.

Еще не успела додумать тревожную мысль, как музыка начала набирать громкость, а пара — скорость. От мелькания зарябило в глазах. Подол черной юбки разлетался туманом… И снова мелодия резко смолкла. В звенящей тишине прозвучал тихий чувственный стон. Я подавилась на вздохе да так и остолбенела, забыв кашлянуть в кулак.