Марина Ефиминюк – Квест Академия. Обреченные стать победителями (СИ) (страница 52)
Когда мы входили в дом, я тихо спросила:
– Говоря бегают и кушать просят, он кого имел в виду? Кустик, что ли?
– Ага, – хмыкнул Илай. – Цветущие кусты жизни.
– Божечки!
Смущаться постфактум было глупо, поэтому я просто мысленно ругнулась нехорошим словом, в тысячный раз нарушив данный в начале учебного года зарок.
– Девушка будет присутствовать на магическом ритуале? – над стеклышками очков строго посмотрел заклинатель.
– Девушка воздержится, – буркнула я и выразительно плюхнулась на истерично скрипнувший стул.
– Молодой человек, вы хорошо подумали? – начали пытать Илая. – Потом снять печать будет дороже.
– Ее можно снять? – возмутилась я, не дав молодому человеку открыть рот. – А такая, чтобы не снималась существует?
Так и знала, что дело нечисто! Слишком просто он согласился избавиться от пагубной привычки!
– Кто платит, тот заказывает музыку, – развел руками заклинатель.
Илай что-то хотел вставить, но я немедленно выпалила:
– Доплачу!
– Ведьма, – буркнул он.
– Печать для усмирения нрава тоже можно поставить, – оживился маг, неожиданно в начале девятого получивший двух горяченьких клиентов с целым букетом пагубных привычек и отвратительных черт характера. Просто золотая жила, а не клиенты!
– Хорошая идея, – кровожадно улыбнулся Илай. – Скидочку сделаете?
– И тюкнете ему на лоб! – рявкнула я. – Вы всех сильно обяжите. Спасибо, что предложили. Про скидку не забудьте!
Но последнее наставление они уже не услышали, дверь в соседнюю комнату закрылась, а я осталась в тесной приемной с блеклой тканью на стенах.
Некоторое время разглядывала трещащий светильник, потом заметила на высоком столике ворох объявлений об услугах «профессионального заклинателя с сорокалетним стажем», такие обычно привешивали на столбы и заборы. Прислушавшись, не собираются ли мужчины вернуться, я быстро сцапала листовку, сложила и убрала в напоясный кошель. Не поймите неправильно, на всякий случай. Девушка должна быть предусмотрительной.
Илай пробыл у мага не больше десяти минут. Он вышел и начал немедленно надевать пальто.
– Поставил? – с подозрением уточнила я, как будто действительно волновалась, а не обманул ли.
– Хочешь проверить? – с неожиданной охотой он снова вытряхнулся из пальто, задрал правый рукав и продемонстрировал мне внутреннюю сторону предплечья без каких-либо знаков.
– Какая замечательная печать! Незаметная только, – хмыкнула я, но все-таки подошла и с любопытством исследователя аккуратно пальцем провела по бледной коже с выпуклыми прожилками вен. В том месте, где заклинатель поставил метку, вдруг вспыхнул зеленоватым цветом мудреный знак, силуэтом напоминающий паука.
– Смотри-ка, не соврал, – стараясь скрыть смущение от этого неожиданно-интимного прикосновения к мужской руке, съязвила я и немедленно, чтобы совершенно точно никто не заметил, что ведьма в замешательстве, поступила как натуральная ведьма – ткнула в печать кончиком пальца.
– Боже мой, Эден! Ты зачем в меня пальцем тычешь? – поморщился Илай от боли. – Я не статуя!
– Очень, очень жаль, – наигранно вздохнула я. – Статуи просто стоят и загадочно молчат. Тебе бы пошло. Не узнавал, у заклинателя есть печать немоты?
– И я уже готов ее тебе оплатить, – пригрозил он.
До академии доехали на кебе и благополучно успели до закрытия ворот. Дождь усилился и хлестал по въездной площади, ледяной ветер продувал до костей, а мы, держась за руки, неторопливо дошли до здания общежития, прикрытые магией от буйствующей стихии.
В выходные дни лестницы и пролеты были безлюдны, коридоры пусты и окутаны полумраком. Смотритель специально приглушал светильники для экономии магических светляков, нет-нет, но норовивших потухнуть. Илай, выказывая удивительные манеры, проводил меня двери. В закутке как всегда царила темнота, видимо, лампа мне не светила до самого выпуска. При том, в прямом и переносном значении этого слова.
Я полезла в напоясный кошель за ключом и… сложенное вчетверо объявление о возможности хитро предупредить всякие жизненные «неожиданности» – выпало. Недолго думая, придавила листовку ботинком и начала с деятельным видом совать ключ в замочную скважину. Обычно попадала с первого раза, но после долгой прогулки руки замерзли и меткость несколько увяла.
– У тебя из сумочки выпала бумажка, – проговорил Илай.
– Тебе показалось, – отмахнулась я. Божечки, зачем ты сделал его таким глазастым? Нет бы одарить куриной слепотой.
– И ты на нее наступила.
– Да не может быть!
– Подвинься, – сдвинул он меня и лично поднял объявление. На губах моментально вспыхнула ехидная усмешечка знакомого белобрысого придурка.
– Я взяла листовку для тебя! – вывернула я. – Подумала, мало ли твоим девушкам пригодится. Знаешь, жизнь длинная, учеба долгая, а кому хочется, чтобы неожиданности начали бегать и просить есть…
– Какая предусмотрительность, – протянул он, помахав листочком.
– Забирай-забирай, – кивнула я. – Потом спасибо скажешь.
Божечки, да что этот замок никак не отпирается? Замок, не видишь, мы сейчас с девичьей гордостью скончаемся от конфуза. Гордость уже издает предсмертные хрипы!
Неожиданно Илай накрыл мою руку ладонью, заставив замереть.
– Не нервничай.
Он отпер замок, открыл дверь. Я юркнула в комнату и с вящим ужасом обнаружила страшный хаос. На подоконнике тускло горела приглушенная лампа. Свет приходилось оставлять из-за нервного кустика-зубастика, чтобы во мраке он не решил, будто наступил конец свет, и не мигрировал в какой-нибудь укромный уголок. В общем, скрыть бардак благородными потемками было невозможно даже теоретически, а после сборов остались натуральные руины.
– Спокойной ночи. Надеюсь, что сегодняшним вечером сделала тебя счастливым! – протараторила я и попыталась закрыть дверь у Илая перед носом. Не очень вежливо, но лучше выглядеть поганкой в глазах парня, чем продемонстрировать, с каким рвением, достойным лучшего применения, наряжалась на обычную дружескую прогулку.
Он резко перехватил дверь. От тяжелого, незнакомого взгляда я, кажется, перестала дышать: набрала в грудь воздух, а выдохнуть забыла.
– Аниса.
– Что, Илай?
Расстояние между нами было ничтожно, и я не сопротивлялась, когда теплые ладони обняли мое лицо. Он целовался с раскрытым ртом, влажно и долго. Дразнил языком, прикусывал. На мгновение отрывался, позволяя сделать короткий вздох-всхлип, и снова целовал, совершенно не так, как в холле академии на глазах у десятков зрителей. Абсолютно по-другому. Страстно, настойчиво, умопомрачительно сладко, до дрожащих коленей, лихорадочного желания забраться руками под одежду и прикоснуться к горячему мужскому телу.
Отстранившись, Илай осторожно обвел большим пальцем контур моих горящих губ.
– Спокойной ночи, – произнес хрипловато. – Сегодня я действительно был счастлив.
Он ушел. Ошеломленная и растерянная, я таращилась в закрытую дверь и не могла отвести взгляда.
На следующее утро неожиданно вернулась Тильда. Без стука вломившись в мою комнату, она с порога заявила, что едва не издохла от скуки в папочкином особняке и спасла жизнь благородным бегством обратно в академию.
В этот раз вместо традиционной облепиховой настойки подружка привезла огромную бутыль согревающей растирки. Клянусь, таким количеством снадобья можно было вылечить целый табун рейнсверских летающих коров от ревматизма крыльев! Тильда искренне верила, что если задобрить кустик, то малиновая зараза перестанет ей грызть пальцы. Бади-то хищный фамильяр никогда не кусал!
Не откладывая подкуп в долгий ящик, она щедро окропила землю воняющей чайным деревом растиркой и едва успела одернуть руку от щелкнувшего зубами цветка.
– Неблагодарное создание! – Тильда в сердцах шваркнула бутыль на подоконник. – Захлебнись!
– Он тебя кусает, потому что чувствует агрессию и защищается, – нравоучительно выговорила я.
– Он меня кусает, потому что безмозглый куст! – так громко рявкнула она, что несчастный кустик стремительно закопался по макушку, в смысле, по цветочек.
Полдня мы провели в городке. Денег у меня по-прежнему было как кот наплакал, но я так боялась столкнуться с Илаем, что без раздумий согласилась сопровождать подругу в забеге по торговым лавочкам. О том, что он заходил, недвусмысленно намекало прилепленное к двери с помощью простенького заклятья вчерашнее объявление…
Мы столкнулись только на следующий день, когда я спускалась по лестнице в главном учебном корпусе. Шагающая рядом Тильда с упоением костерила магистра Гарифа, заставляющего нас заниматься в промозглую погоду на полигоне, а Илай с компанией парней входил в парадные двери. С высокомерной усмешкой слушая треп приятелей, ленивым взглядом он окинул холл и остановился на мне, замершей на ступеньках.
Весь вчерашний день я боялась, что увижу Форстада и вдруг пойму, что он мне нравится. По-настоящему, до душевных мук, мурашек на спине, бабочек в животе, трубящих фанфар в голове. И что?! Увидела и поняла, что нравится. Именно так: с мурашками, бабочками и прочей чушью!