Марина Ефиминюк – Квест Академия. Обреченные стать победителями (СИ) (страница 32)
Только я собралась оттолкнуть обнаглевшего парня, дверь распахнулась, и кладовую затопил свет. Илай нежно захватил мочку моего уха губами. Было и щекотно и приятно. По спине побежали мурашки, глаза сами собой закрылись, и из горла – из моего собственного родненького горла! – вырвался сладкий стон. Какая потрясающая фантазию непотребность!
– Эй, вы двое! У вас пять минут! И заплатите полсорима как за отдельный кабинет! – оценил обстановку хозяин таверны и захлопнул дверь.
Нас снова окутала темнота. Шаги и голоса смолкли. Опасность миновала, а мы по-прежнему стояли, тесно прижавшись. В ушах шумела кровь, сердце грохотало в груди.
– Форстад, – прошептала я, – ты тяжелый.
Он отстранился, уперся руками в стену, точно заключив меня в ловушку, опустил голову. Тело было напряжено, дыхание рвано.
– Ты можешь меня ударить, – проговорил он севшим голосом.
– Ага, помню. Куда угодно, только не в лицо.
Я поймала себя на абсурдном желании это самое лицо обнять ладонями. О том, что делать дальше, не задумывалась.
– Эден… спасибо, что подыграла.
Как говорила тетушка, куда деваться, когда уже прижата к стенке? В нашем случае в прямом смысле этих слов.
– Ну да. Одного не понимаю, – я наконец сумела стряхнуть оцепенение, – за ворота запретили выходить тебе, а мне-то за каким демоном прятаться?
Илай тихо засмеялся, поднял голову.
– Из солидарности с ближним.
– Из солидарности поддерживают голодовки, а я поддалась стадному инстинкту.
– Ты всегда такая самокритичная?
– Не дразни меня, мажор! Я все еще хочу тебя ударить, – буркнула я и быстро объявила:
– Выйду первой…
В зале по-прежнему полным ходом шел кутеж, словно не было никакой облавы. Друзья Илая пересели за другой стол, потеряв к нам всякий интерес. Возле мишени толпилась незнакомая компания.
– Ты где была? – накинулась на меня Тильда.
– В уборной, – не моргнув глазом, соврала я. – Косоглазый уже ушел?
– Ага, выловил парочку парней и был доволен, как рейнсверский крикун, – фыркнула она и кивнула в сторону Флемма, подпиравшего кулаком щеку и клевавшего носом. – У нашего Ботаника девичник точно удался!
На следующее утро по коридорам запорхали магические бумажные птички, сложенные из новых карикатур. Очередная издевательская листовка рассказывала о драке девчонок в холле главного учебного корпуса, Армасе в плаще королевского палача и содранном с крюков стяге Дартмурта. Выглядело так, будто соперницы сцепились из-за красавчика магистра. В общем, к последнему дню учебной декады бурлящий поток новых сплетен смыл историю о сластолюбивой парочке, плененной кустом, а я старательно изгоняла из головы воспоминания о хозяйственной подсобке. Честное слово, помнить о таком просто неприлично!
Вечером мы впятером спустились в подземелье. До зала лабиринтов добирались обходным путем: по неосвещенным извилистым проходам с такими низкими потолками, что просыпалось инстинктивное желание пригнуть голову. От бледных ламп в наших руках по каменному грязному полу и дышащим ледяным холодом стенам стелились изломленные тени.
– Парень подрабатывает помощником в деканате, – голос Илая звучал глухо. – Он сказал, что этот квест хорошо прочищает мозги. Его проходили на испытаниях пару лет назад.
– И что там? – буркнул Флемм.
– Лабиринт.
– Лабиринт о лабиринте, – прокомментировал он. – Все логично.
Мы уже шагали по холодному подземелью, нарушив как минимум десяток строгих правил академии, а он по-прежнему выступал против прохождения квеста в неурочное время.
– Ботаник, чем ты недоволен? – наконец сорвался мажор, откровенно сказать, стоически переносивший беспрерывное ворчание умника.
– Почему нельзя налаживать контакт с минимальными телодвижениями? – нешуточно вспылил он. – Чем вам не нравятся групповые чтения?
– Без меня пожалуйста. Я сегодня уже читала учебник по фауне Рейнсвера, и мне не понравилось. – Тильда многозначительно поправила на носу очки, намекая, что только острая необходимость заставит ее снова пялиться в стену.
– Групповое пение! – на ходу придумал Флемм.
– Отчаянно надеюсь, что ты имеешь в виду хоровое пение, – заметила я.
– Точно хор! За книги и песни никто не штрафует и не заставляет мести полы!
– Ботаник, это смотря какие книги читать и в каком состоянии песни петь, – ухмыльнулся Илай.
– Идем, – веско и спокойно осек спорщиков Бади, кивнув в темноту.
Заканчивался коридор кованой решеткой. Магическую защиту заранее сняли, и мы всей компанией вышли в полукруглом знакомом зале с высоким сводом. Огни не горели, пространство наполняло эхо, отражавшее от стен любое слово.
– Для нас открыли комнату… – Илай нахмурился и оглядел одинаковые двери с потушенными номерами.
– Которую из них? – поторопила я.
– Понятия не имею, – признался он.
– Пойдем отсюда, пока нас не накрыли, – пророчески проскрипел Ботаник и от холода шмыгнул носом.
– Флемминг, – строго посмотрела я, – можешь вернуться обратно.
– Я? Один?
– Почему же один? Со светильником. Мы не звери, поделимся.
Он икнул вроде от холода, но скорее всего представил, как в гордом одиночестве, убоявшись нарушить еще парочку правил, посеменит по извилистым темным коридорам подземелья. Судя по затравленному виду, возвращение в скромной компании потрескивающей лампы трусишку не вдохновляло.
– Значит, ищем незапертую дверь, – похлопала я его по плечу.
Искать долго не пришлось. Открытой оказалась последняя комната, и мы вошли. Обстановки ничего не отличалась от той, где нам пришлось проходить проверочное испытание: те же деревянные полы, каменные стены и песочные часы на высокой каменной подставке. Наученные горьким опытом мы старались держаться вместе и не расходиться в разные углы.
– Если не успеем за час, то нас перенесет сюда, – предупредил Илай. – Сможем попробовать еще раз. Эден, переворачивай часы.
– На счет три, – предложила я и, стараясь побороть дурацкую нервозность, начала отсчет:
– Один, два…
– Подожди! – вскрикнул Флемминг с белым от страха лицом. – Глаза забыл закрыть!
– Да ты достал, Ботаник! – рявкнул Илай.
Пока они не ввязались в новый спор, я перевернула часы. Секунду ничего не происходило, и нас накрыло непроницаемой, почти ослепляющей темнотой. Кто-то тоненько испуганно взвизгнул.
Мрак неохотно прояснялся, сменяясь серым тусклым светом, словно в квест-комнате медленно наступали предрассветные сумерки. Появились очертания стены, выложенной из неровных валунов. На ее фоне зажмуренный Ботаник крепко-накрепко прижимался к ошеломленному, стоящему навытяжку Бади. Он обхватывал здоровяка руками, беспрестанно закидывал соскальзывающую ногу в ботинке на толстой подошве и напоминал испуганного кота, пытающегося от паники вскарабкаться на голову хозяину.
– Флемм, – сдержанно позвала я.
– А? – промычал тот.
– Тут светло.
Он немедленно открыл глаза, резко отшатнулся от Качка, кажется, выдохнувшего с облегчением, и с дурацким видом одернул одежду:
– Вперед!
Не дожидаясь остальных, Ботаник нырнул в первую попавшуюся прогалину и исчез за каменными стенами. Несколько удивленные напором мы не сдвинулись с места. Любому адекватному человеку, кто хотя бы раз оказывался в лабиринтах на ярмарочных площадях, было известно, что для начала следует осмотреться. По всей видимости, умник всю жизнь читал книжки по мироустройству и понятия не имел, как вести себя в реальном мире.
– Потеряется ведь, – предрекла я.
– И как он до своих лет дожил? – казалось, Илай по-настоящему заинтересовался этим необъяснимым фактом.
Субтильная фигура Ботаника мелькнула в проходе – он прошагал в противоположную сторону.
– Или не потеряется, – протянула я.
Наконец он вернулся и заключил: