Марина Ефиминюк – Квест Академия. Обреченные стать победителями (СИ) (страница 10)
Когда в младшей школе у нас начались уроки по бытовой магии, первым делом я освоила заклятье немнущейся ткани. По какой-то мне совершенно непонятной причине его считают несерьезным и детским, но оно нечеловечески облегчает взрослую жизнь! По сей день активно пользуюсь и при случае всем советую.
Пока я разбиралась с вещами и сушила полотенцем волосы, этаж начал неохотно просыпаться. В коридоре заскрипели двери, в купальню потянулись сонные девицы разной степени растрепанности и окоченелости.
– Они обязаны пробудить в стенах живое тепло! Иначе мы все переселимся в лечебницу, – ворчала одна, зябко ежась перед каменной раковиной и пальчиком проверяя воду, текущую из крана – не обмораживает ли.
– Ага, жди! – недовольно отозвалась другая. – Забыла, что в прошлом году дотянули до первых заморозков?
Купальню заполнял народ. Я вытащила из шкафа охапку еще сыроватой одежды, подхватила неприятно звякающую корзинку с косметическими флакончиками и ретировалась в комнату, немедленно превращенную в сушильную.
До начала занятий доставалось достаточно времени, но на поклон к Армасу решила идти после завтрака, чтобы не портить аппетит. Всегда считала, что переживать даже десять минут нестерпимого позора, которые меня, без сомнений, ждали в кабинете магистра, лучше на сытый желудок. Иначе отобьет аппетит этой своей невыносимой иронией, и я начну давиться куском булки, рыдая в похлебку.
Крепко прижимая к груди папку с лекцией, в самом мрачном настроении я спускалась по лестнице в холл. От мысленной проникновенной речи, отчего записи магистра обрели свежий вид, меня отвлекло шумное столпотворение между этажами. Народ теснился возле большого окна и над чем-то откровенно потешался.
– Что происходит? – остановила я парня, выбравшегося из толкучки.
– Штаны пытаются снять, – хмыкнул он.
Штаны?! Батюшки, «братья» действительно сумели выполнить задание ведьмы из темной башни? О-бал-деть!
Встав на цыпочки, я попыталась разглядеть, что там, в окне, происходит. Из него открывался прекрасный вид на учебный полигон, представлявший собой огороженную просторную площадку с полосой препятствий и размякшей от дождя глинистой дорожкой для бега. На вершине длинного флагштока сурово, словно раздвоенный указатель, торчали одеревеневшие черные брюки. На каждой штанине ярко светились нанесенные побелкой и зачарованные магией надписи:
С чувством юмора у будущих «братьев» явно был полный порядок!
Под флагштоком, поскальзываясь в грязи, вытанцовывали кастелян и незнакомый преподаватель, одетые в непромокаемые плащи. Они задирали головы, поспешно поправляли капюшоны и, определенно, оба бесились. Скорее всего, громко, но нам было не слышно. Понятия не имею, как парни приделали штаны, но те сдаваться и спускаться вниз не торопились.
Кастелян схватился за шест и принялся его истерично трясти. Штанишки болтались туда-сюда, но позиций не сдавали, по-прежнему окаменело, являя миру издевательскую надпись. Жестом преподаватель отодвинул старика в сторону, сам отошел на шаг и сложил руки. Между ладоней засветился голубоватый шар… Хозяйственник принялся что-то высказывать, поди, пытался отговорить напарника от запуска боевого заклятья во флагшток, но маг оказался непреклонен. Видимо, он настроился на решительную борьбу со штанами.
– Спорим на сорим, что как всегда промахнется, – начали делать ставки ребята рядом.
Шар сорвался с преподавательских ладоней и, подобно молнии, разгоняя влажную завесу, вонзился в цель. Раскоряченные брюки охватило синее пламя и в мгновение ока они превратились в черный пепел, немедленно прибитый дождем к земле.
– Ничего себе, Косоглазый попал! – закудахтали парни. Ладно, кому я вру? Они сыпали издевательскими шуточками, в которых печатными были только междометья и предлоги, но со вчерашнего вечера я дала строгий зарок не произносить даже детских ругательств, поэтому не хочу передавать непередаваемое.
В общем, месть белобрысому придурку свершилась! Даже в самых смелых фантазиях я не придумала бы столь издевательской кончины штанов. Мало что они торжественно светились вместо флага на радость всей академии, еще подверглись казни через сожжение. А мне даже палец о палец не пришлось ударить! Надеюсь, что Форстад стоял в толпе возле какого-нибудь другого окна, следил, как одежда превращается в пепел, и пускал скупую мужскую слезу, пусть у столичных
А напарники между тем недоуменно таращились наверх, прикладывая ко лбам ладони, чтобы дождь не заливал в глаза, и словно бы молились дождливому низкому небу…
Только они развернулись, чтобы с видом усталых победителей спрятаться под крышей, как флагшток без предупредительного покачивания сам собой плашмя рухнул на землю, подняв фонтан грязных брызг. Под издевательский гогот адептов незадачливые напарники бросились обратно восстанавливать шест, несущий гордость академии. В смысле, флаг.
Досматривать, чем закончилось дело, я не стала. Наверняка теперь по всему замку начнут искать вандалов, подвесивших штаны, но сомневаюсь, чтобы братья академического общества выдавали своих. Скорее всего, дело быстренько замнут, поставят новый флагшток, а свежее знамя заколдуют, чтобы ни одна адептская сволочь не покушалась на святое, и не заставляла основателей Дартмурта переворачиваться в гробах.
В столовой, как и следовало ожидать, царило нехарактерное для раннего завтрака оживление. Адепты вовсю обсуждали инцидент со флагштоком. Над головами, оставляя золотистый магический след, мельтешили крошечные бумажные птички – записки.
– Аниса! – громко позвала меня Матильда, когда я замерла с подносом в руках, пытаясь найти свободное место. Она сидела за столом в углу зала и махала мне рукой.
– Тебя искал Форстад, – прозвучало торжественное объявление, стоило устроиться напротив подружки.
– Меня? – изобразила я фальшивое удивление. – Зачем?
Тильда, конечно, не догадывалась, что мы со столичной принцессой вели непримиримую тайную войну, и затараторила этим своим пронзительным голосом:
– Может, лекцию по вышке хотел? Влетел в столовую и такой мрачно: «Где она?!» Я пока пыталась понять, кто «она», развернулся и ушел. – Девушка кивнула в сторону каменной арки в коридор:
– Вы с ним в дверях разминулись. Кстати, ты это… лекцию дописала?
– Ага, дописала, – приподнятое настроение при мысли о магистре Армасе моментально ухнуло ближе к уровню подземелья.
– Хочешь, я с тобой схожу? – осторожно предложила Тильда, хотя по лицу было видно, что она лучше заберется на флагшток под дождем и изобразит знамя Дартмурта, чем с утра пораньше явится в логово тирана.
Поймать болтушку на слове я не успела – перед лицом запорхала бумажная птичка, рассыпая с крыльев золотую пыльцу, на мгновение зависла перед носом и плюхнулась в тарелку с кашей. Осторожно двумя пальцами я вытащила записку и покрутила головой, пытаясь понять, не ошибся ли кто-нибудь с адресатом. Кому надо отправлять мне послание? Может, конечно, Форстад решил вызвать на разговор?
Мудрено сложенное послание удалось развернуть не сразу, пару раз надорвав.
Едва успела прочитать, как чернила побледнели и строчки испарились. В руках остался бесполезный клочок, хоть вместо салфетки используй. Я поймала себя на том, что ухмыляюсь. Похоже, с магией у братьев, как и с юмором, тоже был полный порядок. Таких в мужское общество надо отдирать с руками и ногами, без Форстадовских штанов на полигоне.
– Кто пишет? – Матильда с разочарованием обнаружила, что на стол легла пустая бумажка.
– Да так.
Я принялась есть вязкую кашу, приправленную маслом и медом. На вкус было отвратительно. На пятой ложке запал кончился, а волнение все-таки победило. Бесполезно оттягивать неизбежные минуты унижения, лекцию все равно придется возвращать.
– Ты со мной идешь к Армасу? – поднялась я из-за стола.
– Иду-иду… – нервно пробормотала Тильда. – Только в уборную сбегаю.
Зачем ей резко понадобилось в дамскую комнату я предпочла не узнавать и махнула рукой:
– Ладно, завтракай.
– Расскажи потом, как все прошло! – крикнула она мне в спину.
С замирающим сердцем я робко постучалась в дверь с именной табличкой и заглянула в приемную. За секретарским столом сидел худой бледный парень с натянутыми до локтей черными нарукавниками и с измученным видом перематывал полоской перевязочной ленты палец. Последний из десяти, который еще оставался не перемотанным. Похоже, хищная рейнсверская мухоловка, разевающая игольчатые пасти, лопала не только комариков, но и изредка пыталась закусить бедным помощником, однако двуногая добыча пока ей была не по зубам. Какое счастье, что плотоядные цветы просто сидели в горшках и не умели передвигаться. Бр-р! Как представлю, поежиться хочется.
– Доброе утро, – тихо позвала я.
– Угу, доброе, – буркнул он.
Пальцы у бедняги, похоже, болели, и он жаждал кого-нибудь с утречка пораньше покусать, как рейнсверский травяной хищник. В переносном смысле, конечно. Впрочем, я так сильно нервничала, что отдалась бы на растерзание без особого сопротивления, лишь бы к Армасу не ходить.