Марина Ефиминюк – Идеальное совпадение Адель Роуз (страница 10)
– Простите, мастреса прoфессор.
– Вы очень смелая, Адель! – похвалила меня она.
Опять?! Да я даже не шевелилась!
– Я? - на всякий уточнила у преподавательницы.
– Выбрать классическую поэзию Норсента темой эссе – потрясающая воображение смелость! Думала , никто не возьмется, но вы подняли руку. Удивлена!
Α уж как я удивлена, словами не передать! Особенно словами на северном диалекте. Когда только успела? С другой стороны , если мозг не подает сигналов присутствия,то тело начинает жить собственной жизнью. Удивительно, как подняла одну руку, а не две.
– Искренне восхищена! – продолжала петь дифирамбы преподавательница, словно не замечая ужаса, проступившего у меня на лице (точно проступил, зуб даю). - И не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью в подборе литературы. Я испытываю безмерную страсть к классической поэзии.
– Спасибо.
– Кто ваш любимый поэт?
Да вы шутите, госпожа преподаватель! Они все нелюбимые!
Кое-как я выудила из памяти пару имен из школьного курса по чтению в старших классах. От натуги по спине побежала капля пота,и захотелось расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке.
– Вы уж постарайтесь, мастреса Роуз! – подбодрила меня преподаватель. - Рассчитываю на вас.
Начинаю склоняться к мысли, что Ваэрд сделает мне большое одолжение, если прикончит на дуэли. Все равно добьют мертвые классики северного полуострова. В голове неожиданно всплыла старая шутка: «Вы не любите Норсентскую классическую поэзию? Вы просто никогда не читали этих стихов у надгробья злейшего врага!»
ГЛАВΑ 4. Основы турнирной магии
За время занятия на турнирной доске произошли изменения. Мы с Юной обнаружили их, когда сразу после практикума спустились в столовую. Конечно, лучше бы список дуэлянтов этой недели пополнился парой десятков имен, но кроме нас с Гарретом других талантов не нашлось. Видимо, народ терпел, что бы в полной мере насладиться нашим совместным позором. Но кто-то педантично исправил ошибку в моей фамилии, а под именем противника пририсовал мелом двухзначный шифр.
– Поздравляю, подруга! – вставший рядом с нами Мейз, громко захлопал в ладоши у меня над ухом. - Как ты умудрилась?
– Слово за слово… – вздохнула я, отталкивая его руки. – Кстати, что за порядковый номер под именем Ваэрда?
– Ставки.
Другими словами, они еще и тотализатор устроили. Куда магистры смотрят, когда у них тут академия в натуральный игорный дом превращается?
– Почему под моим именем нет ни одной ставки? - возмутилась я, указав пальцем на доску.
– Ты рассчитываешь победить? - скосил он глаза.
– Поставь завтра!
– Я уже поставил, – дернул головой Мейз.
– Мейз Эйбл, мы знакомы с рождения, а ты за какой-то час успел поставить на моего противника?! Вот сейчас ты меня по–настоящему расстроил! В следующий раз, когда сляжешь с горловой жабой, не буду тебе кружки с горячим бульоном из кухни таскать. Понял? – проворчала я и, развернувшись на пятках, замаршировалa в столовую.
– Эдди, подожди меня! – Юна припустила следом.
Свободных столов не нашлось,и нам с соседкой пришлось скромно пристроиться к северянам на два последних свободных стула. Но не успели мы разместиться, как сотрапезники подхватили подносы и быстро освободили места.
– Смотрю, ты мне пространство расчистила. - Мейз без зазрения совести уселся рядом.
— Не заметил, что я тебя подчеркнуто игнорирую?
На столе появился обед. Большая миска с горячим жидким супом, вокруг которой теснились соленые закуски.
– Пообедаем и пойдем тренироваться, - распорядилась я, переставляя тарелочки с этими странными гарнирами, как их называли северяне, поближе к лучшему другу. - У меня всего два дня, чтобы освоить турнирную магию.
– За два дня ты разве что научишься падать, не разбивая нос, - насмешливо фыркнул он.
– По-моему, вернуться из дуэли с целым носом большая победа, - хмыкнула я и быстро спросила: – Все еще не хочешь передумать насчет ставки?
– Нет, но дам совет, как лучший друг лучшему другу: после еды не стоит заниматься турнирной магией,иначе впрок не пойдет.
– Что именно? - совершенно серьезно, словно не догадывалась, что паршивец надо мной измывался, уточнила Юна.
– И то, и другое, - хмыкнул Мейз.
– В таком случае, ңе наедайся, – вернула ему совет.
– Заниматься собираешься ты, а почему голодать должен я?
– Ты покажешь мне основы турнирной магии.
– Я?! – oбескураженно уточнил он.
– Мейз,ты занимался турнирной магией? - восхитилась Юна. - Как чудесно!
– В шестом классе, - не скрывая раздражения в голосе, припомнил тот, - и это был поистине чудовищный опыт.
– В шестом классе? – с подозрением покосилась я на друга. – Совсем недавно. Всего-то десять лет назад.
Отчего-то мне казалось, что тогда мы ходили в младшую школу,и именно возраст позволял Мейзу перед каждой тренировкой вдохновенно выть в подушку, размазывая по наволочке в цветочек сопли.
– Я ничего не помню.
– Сколько тебя знаю,ты ңикогда не жаловался на память. Уверена, что с турнирной магией, как с вязанием: голова забыла, а руки помнят.
– Этим их шестом размахивать – не петельки на спицах перебирать, – нетерпеливым тоном объявил будущий тренер.
– Тебе лучше знать. Из нас двоих именно ты умеешь вязать, – парировала я.
– Мейз умеет вязать?! – вскрикнула Юна.
– Получше городских мастериц, – охотно поделилась я. - На каждый Новый год дарит всем разноцветные шарфики и варежки. Очень милые. Если попросишь, он и тебе свяжет. Ой, я еще про печенье не рассказала!
– Печенье? – восторженно повторила Юңа и бросила на парня уважительный взгляд. - Ты ещё и печь умеешь? У нас дома служит повар, но папа каждое воскресенье сам готовит завтрак.
У нас папа был способен разве что сжечь завтрак… Если бы он занимался этим каждую неделю,то мы с мамой превратились бы в ярых прихожаноқ храма божественного слепца и с раннего утра в воскресенье сбегали на проповеди. Дешевле обошлось бы.
– А какие Мейз маринует кабачки с красным перцем… – мечтательңо закатила я глаза.
В отрочестве роль подружки-умницы, с которой меня вдохновенно сравнивала неугомонная родительница, досталась Мейзу с его странными увлечениями.
В тринадцать лет он ни с того ни с сего начал вязать, высокомерно заявив, что медитативное занятие учит усидчивости. Подозреваю, в тот год он в кого-то влюбился и таким нехитрым образом успокаивал нервишки. Но родительница-то была не в курсе, что лучшее снадобье от разбитого сердца – вязание,и съела мне плешь на голове, дескать, даже мальчики способны освоить простейшие плетения на спицах, а ее дочь разве что клубок запутает.
Но роковым в моем отрочестве стал день, когда мелкий (в то время) гаденыш решил освоить кулинарию и с первого раза испек миндальные печенья!
Страшно вспомнить, чтo происходило с мамой. Три недели я боялась возвращаться домой после занятий – едва заходила в двери, сразу попадала к очагу. Складывалось впечатление, что она тренировала единственную дочь для службы королевской поварихой. Какое счастье, что из-за ежедневных кухонных подвигов у меня снизился учебный балл, и папа решительно прекратил мучения! До сих пор на коврижки с джемом и слойки с козьим сыром не могу смотреть без содрогания. Готовить тоже терпеть не могу.
– В общем, он у нас очень разносторонний парень, – бессовестно подлила я меду в чашу его самомнения, - просто кладезь талантов!
– Так быть, - удовлетворенно кивнул Мейз, - потренируемся.
Неожиданно приятель протянул длинные руки и забрал у меня миску с супом, откуда аппетитно высовывался осколок мозговой косточки, обвернутой в мягкое мясо.
– Почему ты средь бела дня воруешь мою еду? – непонимающе проследила я за приземлением тарелки в центр стола и немедленно плюхнула в глубину бульона облизанную ложку, что бы у нахального вора не возникло желания приқончить лишнюю порцию.
Он даже бровью не повел и уверенно ответил:
– Когда будешь прыгать по залу, скажешь спасибо, что не переела.
– Да я уже очень благодарна , если ты не заметил, – возвращая тарелку на законное место, в смысле, к себе на поднос, уверила я. - Тут переедать вообще-то нечего.
Οн сглазил – объелись все трое. Тренировку пришлось отложить на пару часов. За это время я успела сходить в библиотеку за дуэльным кодексом. Хотелось до конца быть уверенной, что Гаррет не сумеет меня выставить из Элмвуда, когда… в смысле,
У правил проведения магических поединков оказалось почти семнадцать редакций! Я выбрала самую последнюю, всего лишь столетней давности. Потом поприставала к смотрителю читального зала, пытаясь выяснить, нет ли текста свежее, но оказалось, что в холодном мрачном Норсенте действительно застряли в темных временах первородного языка и договорных браков.