Марина Дяченко – Vita Nostra (страница 79)

Лежа в поезде по дороге домой, Сашка в мельчайших подробностях вспоминала черепицу и водосточные трубы, воробьиные гнезда и флюгера старого города; вспоминала мальчишку, однажды увидевшего ее из окна. Он читал книжку про Малыша и Карлсона; Сашка засмеялась и помахала ему рукой…

Поезд несся через леса. Сашка мечтала о том, как вернется в Торпу.

– Слышишь – проснулся!

Из комнаты доносилось негромкое, неуверенное агуканье. Мама, на ходу вытирая руки, поспешила в комнату. В дверях улыбнулась с видом заговорщицы:

– Ты его не узнаешь.

Сашка сидела за столом, водила кончиком ножа по деревянной разделочной доске. Некстати вспомнилось, как здесь, вот на этом самом столе, безжизненно лежал ребенок, а Сашка, прижимая к уху телефонную трубку, принимала и впитывала тишину, исторгала из себя фрагменты чужой информации. Хорошо, что тогда у нее не было розового телефона. Впрочем, ей и так хватило неприятностей.

Так получилось, что, приезжая на каникулы домой, Сашка все время чего-то боялась: показаться сумасшедшей. Убить человека. Превратиться в чудовище у всех на глазах. Сейчас, когда эти страхи остались, вроде бы, позади, Сашка боялась той минуты, когда придется сказать маме про обратный билет.

Он лежит в кармане сумки. Послезавтра, вечер.

– Идем, Валечка, идем, солнышко… Сестричка приехала… Саша приехала, Сашенька, идем поздороваемся…

Мама вошла на кухню, улыбаясь, неся на руках темноволосого, темноглазого, круглолицего мальчика с осмысленным, хотя и сонным, взглядом. Сашка отложила нож и встала.

Как он вырос! Из червячка превратился в человеческое существо – ребенка. Он был похож на маму и на Сашку – волосы, губы, лоб. В нем было что-то и от Валентина; сидя у мамы на руках, он смотрел на Сашку с веселым недоверием, будто спрашивая: а тут у нас кто?

– Саша, сестричка. Саша приехала. Вот наш Валечка встретил Сашу…

– Привет, – сказала Сашка.

Младенец недоверчиво уставился на нее – и вдруг улыбнулся.

Сашка поняла, почему мама называет его «солнышко». Круглое лицо сделалось еще круглее, полукруглыми бликами легли ямочки на щеках. Брат смотрел с искренней радостью, как будто давно ждал Сашку.

Как будто любил ее.

– Откроем шампанское? – Валентин весело потирал руки. – В честь Сашкиного возвращения?

Мама только что уложила ребенка; тот уснул безропотно и крепко. Сашка успела только заметить, что колыбельная у мамы теперь другая – не та, что полгода назад, не та, с которой укладывали Сашку. Какая-то новая песня.

Прошел день Сашкиного пребывания дома. Один из трех дней. Осталось два, но ни мама, ни Валентин, ни даже маленький Валечка об этом еще не знали.

– Сашхен, за тебя, доченька. Будь здорова, и пусть все у тебя получается.

– Ты так говоришь, будто у меня день рождения!

– Мы ведь твой день рождения с тобой не праздновали! Расскажи, как было?

– Обыкновенно. Я купила торт, шоколадный, вот вроде этого. Принесла в группу, мы его съели с ребятами… Выпили чай…

– Что, вина не было? – недоверчиво спросил Валентин.

– Нет, нам не разрешают пить алкоголь.

Сашка сказала – и тут же прикусила язык. Валентин многозначительно переглянулся с мамой.

– А что в этом такого? Сейчас обычная практика в многих ВУЗах, – соврала Сашка.

– У нас в общаге пили до белой горячки, – сказал Валентин.

– Вот видите! Разве это нормально?

Валентин опять покосился на маму, но та не ответила – смотрела на Сашку, подперев щеку кулаком.

– С тех пор, как я живу на квартире, – сказала Сашка, чтобы оборвать неловкую паузу, – у меня вообще все здорово. Высыпаюсь. Там такая красивая мансарда, цветы в ящике, даже маленький камин есть, не декоративный, а рабочий, и зимой я его буду топить.

Она прикусила язык на этот раз очень чувствительно.

– Когда это – зимой? – спросила мама. – Ты ведь на зиму там не останешься, ты переведешься из Торпы?

– Ну да, – быстро сказала Сашка. – То есть… Это ведь еще обсуждается, так? Меня могут не зачислить здесь, или… еще что-то.

– Я думал, это решено, – сказал Валентин.

– Да, но всегда бывают случайности. Мало ли что может произойти, – Сашка в замешательстве раздавила ложечкой кусок торта на блюдце. – Вдруг какой-то шишке как раз захочется перевести на третий курс своего родственника. Например. А мне не останется места. Это ведь не так легко все происходит?

Мама молчала.

– Ты не хочешь уезжать из Торпы? – вкрадчиво спросил Валентин.

– Ну… – Сашка судорожно проглотила кусочек торта. Не время, не время для этого разговора, так хотелось посидеть спокойно и не думать о грустном, так хотелось оттянуть объяснение на потом…

– Ну… вообще-то… мне в Торпе лучше. Отношения сложились с ребятами… и с преподавателями. Неформальные. Повышенная стипендия… Я уже молчу про квартиру… Ну, в общем, там я звезда, а здесь буду собачий хвост.

Мама молчала. Сашка не решалась поднять глаза.

– Ты не преувеличиваешь? – спросил Валентин.

– Нет, – Сашка провела пальцем по краю чашки. – Я, конечно, скучаю, хочется жить с вами. Но я привыкла за два года… А учеба есть учеба. Мне уже девятнадцать лет. Жалко все начинать сначала.

– У тебя там мальчик? – Валентин ободряюще улыбнулся.

Сашка заколебалась. Представлялся удобный случай соврать. Любовь – это то, во что они поверят.

– Ну… Как вам сказать. В общем-то, да…

– А как, ты говорила, называется твоя специальность? – Валентин искоса взглянул на маму.

– Преподаватель философии, – эту ложь Сашка придумала заранее. – И теории культуры. В колледжах. В средних специальных… заведениях.

– Разве ты этого хотела?

– А что? Нормальная специальность. А еще, может, меня оставят в аспирантуре, – Сашка старалась теперь говорить небрежно и вместе с тем уверенно.

На кухне сделалось тихо. Так тихо, что сделался слышен шорох пузырьков, поднимающихся в бокалах с недопитым шампанским.

– Понятно, – глухо сказала мама. – Спокойной ночи, я ложусь.

Она встала и вышла из комнаты. Сашка сидела, глядя на недоеденный торт.

Она открыла глаза. Мама стояла в дверях ее комнаты неподвижно и молча.

– Мама?!

– Ш-ш-ш… Я тебя разбудила?

– Нет, – сказала Сашка автоматически. – Что случилось?

Мама сделала шаг. И еще один – короткий. Как будто не решалаясь подойти.

– Ничего не случилось… Я вставала… Не хотела тебя будить. Спи.

Она повернулась, чтобы уйти. Снова остановилась в дверях.

– Мне тут приснилось… Помнишь, как мы катались на лодке?

– На какой лодке? – Сашка приподнялась на локте.

– На лодке по озеру… Не помнишь? Были такие весла, ярко-желтые, пластмассовые…

– Нет. Который час?

– Половина первого. Ты и не можешь помнить, тебе было года три… Все, все, спи, я ухожу.